IV Сибирский философский семинар (Материалы конференции)

 

Embed or link this publication

Description

"Современная философия в России: междисциплинарные исследования в контексте традиций и инноваций": Материалы Всерос. науч. конференции (Омск, 15-17 октября 2014 г.) / Отв. ред. В.И.Разумов.- Омск, 2014-296 с.

Popular Pages


p. 1

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПРАВИТЕЛЬСТВО ОМСКОЙ ОБЛАСТИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования ОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО ББК 87.8 Ч524 Семинар проводится при поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) проект № 14-03-14049 Редк ол легия : IV CИБИРСКИЙ ФИЛОСОФСКИЙ СЕМИНАР «СОВРЕМЕННАЯ ФИЛОСОФИЯ В РОССИИ: МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В КОНТЕКСТЕ ТРАДИЦИЙ И ИННОВАЦИЙ» Материалы Всероссийской научной конференции (Омск, 15—17 октября 2014 г.) Разумов В. И., д-р филос. н., зав. кафедрой философии ОмГУ, проф., председатель Кребель И. А., д-р филос. н., доцент кафедры философии ОмГУ, ученый секретарь Глатко М. С., руководитель Лаборатории архаической мифопоэтики и теологии «АнтропоТопос» Четвертый Cибирский философский семинар «Современная философия в России: междисциплинарные исследования в контексте традиций и инноваций»: Материалы Всерос. науч. конференции (Омск, 15–17 октября 2014 г.) / Отв. ред. В. И. Разумов.— Омск, 2014.— 296 с. Предлагаемый вниманию заинтересованного состоянием дел на философском фронте в Сибири и в России в целом сборник составлен на основе докладов участников IV Cибирского философского семинара. Для преподавателей вузов, аспирантов и магистрантов, а также молодых ученых, учителей школ, лицеев, гимназий, колледжей и всех интересующихся философскими проблемами. Омс к 2014 © Разумов В. И. , отв. ред., 2014 © Шкарупа В. М., логотип, дизайн обложки, 2014 2

[close]

p. 2

Предисловие IV Сибирский Философский Семинар (СФС) 2014 г. проходит в г. Омске на базе Омского государственного университета им. Ф.М.Достоевского, продолжая эстафету, начатую в НГУ (г. Новосибирск, 2011 г.), а затем продолженную в СФУ (г. Красноярск, 2012 г.), ТГУ (г. Томска, 2013 г.). Идея нового философского форума в виде сибирских философских семинаров родилась в Новосибирске во время проводившегося там V Российского философского конгресса. Важно отметить, идея Сибирского Философского Семинара была не только поддержана философами Сибири, но уже I СФС привлек участников из Москвы, Самары, и с каждым следующим семинаром география участников расширялась. В работе III СФС в Томске принимал участие профессор из США. В настоящем семинаре участвует заочно философ из Италии. При обращении к тематике СФС следует указать не только на ее разнообразие, но также на стремление философов понять особенности ускоряющейся мировой динамики, причины продолжения и углубления кризисных явлений в обществе. В таком ключе IV СФС в Омске избрал в качестве смыслообразующей идеи оппозицию: философская традиция — междисциплинарные исследования и инновации. По мнению организаторов данного форума перспективы для философии и философов определяются по мере их включения не просто в процессы производства знаний, а именно таких знаний, которые начинают использоваться представителями других научных специальностей, а также предпринимателями, управленцами, деятелями искусства, в религиозных движениях. Т.о., актуально ставить вопросы о состоянии и потенциалах современной философии в механизмах трансферов знаний и технологий. В инновационной тематике важное место занимает тема конвергенции технологий. Понимание необходимости сочетания в стратегиях инновационного развития государств, ТНК, глобальных университетов, установки на дополнение High-Tech High-Hume. Однако, если обратиться к списку критических направлений развития РФ1, легко увидеть, что он не только во многом заимствован из аналогичного списка, разработанного в США, но и, к сожалению, в двух этих списках из 27 технологий только 4 можно отнести к High-Hume, и то некоторые — «с натяжкой». Заметим, проблема кроется не в некомпетентности чиновников. Обратимся к авторитетному научному фонду РФ — РФФИ. Для соискателей грантов РФФИ предоставляет конкурсы и направления, в т.ч. это Конкурс инициативных научных проектов 2015 г., «а». Обратим внимание на предлагаемые направления. Всего их 8: (01) математи1 ка, механика и информатика; … (08) фундаментальные основы инженерных наук. Упоминание о социальных науках, т.е., тех, предметом которых выступает общество — нет вообще. Выделено направление (06) естественнонаучные методы исследований в гуманитарных науках. Т.е. de facto в самостоятельном виде гуманитарные исследования в перечень фундаментальных наук не попадают. Во всех из представленных 8 направлений нет упоминаний о понятиях «когнитивный», «междисциплинарный». В разделах направления (06) есть упоминания о «междисциплинарных» и «мультидисциплинарных» исследованиях2. Рассматриваются экспертами РФФИ данные понятия как синонимы или они наделяются разными смыслами, сказать сложно, тем более, они относятся к группе терминов: междисциплинарный, многодисциплинарный мультидисциплинарный, полидисциплинарный, трансдисциплинарный, границы между которыми специалисты определяют очень не строго. Аргумент о том, что для специалистов из гуманитарных и социальных наук есть свой фонд — РГНФ, еще раз демонстрирует отсутствие серьезной стратегической работы по конвергенции технологий. К сожалению, наука и образование в России бюрократизированы и консервативны нисколько не меньше, чем госаппарат. Если в РФ и за рубежом еще с начала 90-х гг. XX в. широко обсуждаются вопросы о неэффективном использовании природных ресурсов России, остаётся неясным, почему вне обсуждения остаются вопросы крайне затратного использования интеллектуального потенциала страны. Преподаватели большинства вузов России в стороне уже не только от занятий наукой, но и учебный процесс уходит на задний план — все озабочены подготовкой материалов к очередному мониторингу, аккредитации, лицензированию и пр. С началом перестройки и реформ в СССР и в РФ институциональные изменения в науке и образовании сильно запоздали (минимум на 20 лет). Первые перемены — это проект шестиуровневой пирамиды вузов России. Начались процессы по реорганизации академии наук. К сожалению, ведущей тенденцией в развитии новейшей России остаётся — бюрократизация, очень ярко проявляющая себя в науке и в образовании. Но, откуда берутся бюрократы?! Выскажу тезис: во всякой социосистеме — снижение креативного потенциала сопровождается ростом бюрократии и наоборот. Однако вернусь к теме СФС. Есть шутки о нелепости национальных наук: математики, физики, биологии… В гуманитарном знании, где ключевым компонентом выступает естественный язык, более чем уместно говорить о национальной литературе, поэзии. Философия содержит в себе универсальные, общечеловеческие инварианты, что дополняется национальными спецификами, выражающимися, напр., в понятиях: английского эмпиризма, немецкой классической философии, русского космизма. Огромное влияние на развитие интеллектуальной культуры в России оказывает постепенный 2 Указ Президента РФ от 7 июля 2011 г. № 899 «Об утверждении приоритетных направлений развития науки, технологий и техники и перечня критических технологий Российской Федерации» (http://news.kremlin.ru/media/events/files/41d38565372e1dc1d506.pdf). 3 http://www.rfbr.ru/rffi/ru/contests_announcement/o_1913584 4

[close]

p. 3

перевод с середины XVIII в. философского творчества и преподавания на русский язык. Насколько Сибирь, идентифицирующие себя с ней философы, окажутся способными сформировать оригинальную и имеющую ценность за пределами сибирских просторов философию — покажет время. Фактом остается то, что идея СФС продолжает работать уже более пяти лет, привлекая к себе всё более расширяющийся спектр участников. Искренне надеюсь, эстафета, поддержанная философами Омского государственного университета им. Ф.М.Достоевского, а также города Омска будет плодотворно продолжаться. В. И. Р азу мов Доклады пленарного заседания Л. В. Анжиганова Этнический неотрадиционализм как социокультурная медиация Статья посвящена анализу этнического неотрадиционализма как социокультурного феномена, способствующего снятию противоречий между прошлым и будущим, традицией и модернизацией в развитии этносов. Осуществлен анализ понятий «этнический традиционализм», «этнический модернизм», «этнический неотрадиционализм». Выявлены формы и основные функции этнического неотрадиционализма. Ключевые слова: этнический неотрадиционализм, этнос, традиционализм, модернизация, этническая идентичность. Anzhiganova L.V. Ethnic neotraditionalism as socio-cultural mediation This article analyzes the Ethnic neotraditionalism as a sociocultural phenomenon, contributing to the removal of contradictions between past and future, tradition and modernization in the development of ethnic groups. The analysis of the concepts of “ethnic traditionalism”, “ethnic modernism”, “ethnic neotraditionalism”. Identified forms and basic functions of Ethnic neotraditionalism. Keywords: ethnic neotraditionalism, ethnicity, traditionalism, modernization, ethnic identity. Важнейшей проблемой глобализации является поиск путей и механизмов сохранения многообразия культур, поддержания равновесия между этнической и глобальной массовой культурой. Экономическая, технологическая и информационная составляющие глобализации все более и более универсализируют человечество, тогда как социокультурная, более консервативная сфера жизни общества, содержит в себе традиции, укоренные в веках и тысячелетиях. Противоречия между прошлым и будущим, традицией и модернизацией нарастают, раскалывая общество на непримиримые лагеря. Между тем, как для преодоления т.н. «глобальных проблем современности» необходимы консолидированные усилия сообществ различной степени сложности (человечество, государства, наконец, этносы). Этнос, как естественно сложившаяся общность людей, объединенных общностью территории, культуры, исторической судьбы, стремится сохраниться во времени и пространстве. Реальное же бытие этноса представляет собой противоречивое поле разнонаправленных феноменов и стратегий: традиционных и модернизационных ценностей, форм жизнедеятельности и социальных отношений. Инверсия, возникающая при этом, истощает силы и ресурсы этноса, тормозит его полноценное развитие. Процесс глобализации воспринимается по-разному: от стремления ускорить этот процесс и придать ему необратимый характер до категорического неприятия и желания вернуться в эру господства традиции. Глобализация усилила интерес к традиции как механизму сохранения этнической идентичности. Появились тенденции, возрождающие этнический традиционализм как «ответ» на вызов универсализма. Этнический традиционализм — это ориентация индивидуального, группового или общественного сознания на традиционные, т.е. устойчивые, исто5 6

[close]

p. 4

рически апробированные ценности, формы жизнедеятельности, социальные отношения Основные характеристики этнического традиционализма:  абсолютизация и консервация этнических ценностей, форм жизнедеятельности, социальных отношений;  отказ от принятия инноваций извне и изнутри социума;  непротиворечивое единство уровней общественного и ндивидуального сознания (рациональный, эмоциональный, подсознательный, религиозный). Сторонников такой стратегии немало среди религиозных и этнокультурных фундаменталистов. В то же время в обществе выявляется немало приверженцев этнического модернизма. Этнический модернизм — решительный отказ от традиций и ориентация общественного сознания этноса на новые ценности, формы жизнедеятельности и социальные отношения. Модернизация, как правило, проводится с использованием опыта, накопленного передовыми странами, при их технологической, политической и финансовой поддержке. Ценностями мира модернизации считаются постиндустриальные технологии, наличие развитой демократии в форме правового государства, высокий уровень и качество жизни населения — доступность образования, массовой культуры, медицинской помощи и т.д. Вместе с тем, разрыв с прошлым не остается без последствий — разрывается живая ткань культуры, что воспринимается немалой частью общества как личная трагедия. Как справедливо отмечает А.П.Давыдов, «главная задача социокультурного анализа — необходимость создания эффективно работающих моделей, нацеленных на изучение динамики человеческой реальности» [1]. Одной из таких моделей может стать неотрадиционализм как одна из форм социокультурной медиации, которая, в свою очередь, «выступает одной из значимых предпосылок исторической динамики» [2]. Этнический неотрадиционализм — это ориентация индивидуального, группового или общественного сознания на включение традиционных ценностей, форм жизнедеятельности, социальных отношений этноса в модернизационные процессы для обретения этносом целостности во времени и в пространстве. Необходимо отметить принципиальную характеристику неотрадиционализма: восстановление прежних форм жизнедеятельности происходит в новом цивилизационном и социокультурном контексте и востребовано новыми акторами этнического развития. И это, в конечном счете, меняет сами традиции, подчас превращая их, наряду с неотрадицией, в псевдои антитрадицию. Исторически неотрадиция сопровождала весь путь развития человечества, возникая на границах культурного взаимодействия, в процессе возникновения надэтнических общностей (государств, империй, цивилизаций и пр.). Одним из известных современных примеров можно считать участие несколько групп стран восточной культуры, которые к кон. XX– нач. ХХI вв. добились значительных технологических и социальных сдвигов. Успехи стран т.н. «золотых драконов» (Япония, Южная Корея, Гонконг, Тайвань, 7 Китай) исследователи связывают, помимо прочего, с умением сочетать модернизацию и исторически сложившиеся устойчивые, исторически апробированные ценности, формы жизнедеятельности, социальные отношения. К проявлениям этнического неотрадиционализма могут быть отнесены актуализация моноэтничных браков, повышение ценности родного языка в условиях би-, полилингвизма, рост популярности «своих» имен либо имен на двух языках, этнической атрибутики в одежде и прическе, национальной кухни как ритуальной, возрождение этнопедагогики, усиление клановородовой идентификации, распространение осовремененных форм язычества и традиционных верований и пр. Этнический неотрадиционализм, в конечном счете, направлен на сохранение и развитие этнической идентичности. Этническая идентичность означает осознание своей принадлежности к определенной этнической общности, значимость членства, разделяемые этнические чувства, ее оценка в сравнении с другими. Основой этнической идентичности является совокупность таких объективных признаков, как общность языка, общие черты материальной и духовной культуры. Субъективными характеристиками становятся особенности национального характера, автостереотипы, наличие разделяемых членами группы представлений об общем территориальном и историческом происхождении, религия, отличающая членов одной этнической группы от другой. Этнический неотрадиционализм проявляется в различных формах. 1. Этнополитический неотрадиционализм обнаруживается в символах власти (герб, гимн и пр.), формах политического устройства. 2. Этноэкономический неотрадиционализм проявляется в активизации форм и способов традиционной хозяйственной деятельности. 3. Этноэкологический неотрадиционализм, как восстановление традиционно бережного отношения к родной земле часто ведет к ее ресакрализации. 4. Этнокультурный неотрадиционализм проявляется в ревитализации культурных символов, традиций, ритуалов. 5.Этноконфессиональный неотрадиционализм отражается в стремлении восстановить традиционную религию в возможно более полном объеме — как формы общественного сознания, культовой практики, религиозных отношений, социальных институтов. 6. Этнопедагогический неотрадиционализм востребован в процессе социализации личности на основе традиционных ценностей, как на уровне семьи, так и в системе образования. 7. Этнический неотрадиционализм проявляется также в повседневности. Национальная пища, одежда, нормы поведения в быту, традиции отношений между полами и представителями различных возрастов, традиции гостеприимства и пр. все больше востребованы народом. Т.о., основные функции этнического неотрадиционализма в могут быть:  сохранение этнической идентичности; 8

[close]

p. 5

 закрепление этнической солидарности;  адаптация к модернизационным процессам. Keywords: structural and technological Innovations, designing smart objects, nanostructured topokompozits, outliner. В конечном счете, этнический неотрадиционализм ведет к обретению этносом целостности во времени и пространстве, возрождении и конструировании неоэтничности, являясь одной из форм социокультурной медиации. Анализ этнического неотрадиционализма как ресурса формирования целостности этноса во времени и пространстве, повышения его субъектности, позволяет, помимо серьезных достижений, которые мы представили выше, отметить и существенные противоречия в его проявлении. Этнический неотрадиционализм пока носит скорее символический и противоречивый характер, оставаясь на поверхности сознания большинства членов народа, само же культурное наследие характеризуется неполнотой (а порой и прямым искажением) проявления традиции. Тем не менее, в своей главной цели — в стремлении адаптировать традицию к новой социальной реальности — этнический неотрадицонализм представлен как реальный феномен социальной жизни этносов и социокультурного пространства регионов. 1. Медиация как социокультурная категория. Материалы круглого стола. Ин-т социологии РАН. 22 февраля 2013 г. Ч. 7//Филос. науки. 2014. № 5. С. 134. 2. Там же. Ч. 3//Филос. науки. 2014 № 1. С. 60. П. Б. Гринберг, К. Н. Полещенко, П. В. Орлов, Е. Е. Тарасов, Л. В. Татаурова, Ф. С. Татауров Структурно-технологическая инноватика: методологические основы и приложения для наноинженерии поверхности В работе изложены научно-методологические положения и принципы структурнотехнологической инноватики применительно к решению инновационных задач наноиндустрии и инженерии поверхности. Наряду с известными принципами создания нанообъектов: «снизувверх» и «сверху-вниз» структурно-технологическая инноватика включает третий принцип — «по-горизонтали». Методология раскрывает возможности структурно-информационного подхода к проектированию интеллектуальных объектов и позволяет проектировать различные нанообъекты с адаптивными свойствами. Ключевые слова: структурно-технологическая инноватика, проектирование интеллектуальных объектов, наноструктурированные топокомпозиты, структуризаторы. Greenberg P.B, Poleschenko K.N, Orlov P.V., Tarasov E.E., Tataurova L.V., Tataurova F.S. Structural and Technological Innovation: Methodological Foundations and Applications for Surface Nanoengineering In this labor described scientific and methodological principles and the principles of structural and technological Innovation applied to the solution of problems of nanotechnology innovation and surface engineering. Along with well-known principles of the creation of nanostructures, «bottom-up» and «top-down» structural and technological Innovations include the third principle — «in the horizontal». Methodology reveals the possibilities of structural and informational approach to the design of smart objects and allows you to design a variety of nano-objects with adaptive properties. 9 Потребность в инновационных решениях в области нанотехнологии и инженерии поверхности, создания новых материалов и разработке эффективных технологий для целого ряда современных высокотехнологических производств, все возрастает. Соответственно, возрастает потребность в разработке методологических подходов к созданию многофункциональных устройств и материалов с адаптивными свойствами — т.н. «интеллектуальными» материалами и устройствами (ИМУ). Новые возможности создания ИМУ связаны с последними достижениями нанонауки и нанотехнологий. В основе создания нанообъектов лежат два принципа: «снизу-вверх» и «сверху-вниз». На использовании первого принципа удается создавать нанобъекты путем «выращивания», на использовании второго принципа осуществлять получение нанообъектов путем «компактирования». Авторами развиваются научно-методологические положения и принципы структурно-технологической инноватики (СТИ) применительно к решению инновационных задач наноиндустрии и инженерии поверхности. В рамках СТИ наноматериалов возможна реализация наряду с указанными подходами, третьего подхода — «по-горизонтали». Это открывает принципиально новые возможности для создания целого ряда нанокомпозитов, а также использовании новых методик структурообразования для решения различных задач инженерии поверхности. Структурно-технологическая инноватика — междисциплинарное научное направление, сложившееся на стыке физического материаловедения, радиационной физики конденсированного состояния, трибологии и элионных технологий. Методология СТИ основана на развитии структурноинформационного подхода к проектированию интеллектуальных объектов на основе систем субъект-объектных связей, определяющих множественность состояний (матрица состояний) создаваемого объекта. Из этого следует возможность существования состояний объекта с обратной связью, влияющих на изменение всей полисубъектной системы. Применительно к решению инновационных задач наноидустрии и инженерии поверхности с позиций СТИ это означает: во-первых, возможности проектирования «интеллектуальных» системных объектов работающих на основе связей: «матрица состояний «полиструктурного» объекта — субъектное воздействие — изменение «состояния матрицы» — обратное воздействие на субъект — обратное воздействие на «полиструктурный» субъект; во-вторых, подчеркивает активную роль «матрицы состояний», представляющей собой в базовом виде как минимум субъект-объектную системную триаду, напр. «субъект воздествия» — «среда», (в которой происходит процесс воздействия) — «объект»; в — третьих, подчеркивает определяющее значение в создании нанообъектов (материалов) и наносистем (технических устройств) процессов актива10

[close]

p. 6

ции и активных элементов (структурных активаторов), взаимодействие которых является обязательным условием получения высокоресурсных изделий, эффективность которых обеспечивается за счет коммуникативного «энергоинформационного» обмена между структурными элементами «матрицы состояний», своего рода «электронного чипа», содержащий «сценарий» действия технической системы в процессе последующей эксплуатации. Подобные идеи используются при создании наноструктурированных микрокапсул и структур типа «ядро-оболочка», позволяющих формировать мультифункциональные покрытия и среды. Методология структурно-технологической инноватики основывается на том утверждении, что важно не только получать различные нанообъекты с заданными свойствами, не только научиться «дистанционно» управлять параметрами и характеристиками наноразмерных слоев, так и нанокомпозитных микрокапсул, но и перевести подобное управление на уровень «самооуправления». Очевидно, что возможности для «самооуправления» нанообъектов будут зависть от уровня сложности их структурной организации, т.е. своего рода «врожденного интеллекта». Обязательным условием образования подобных структур является наличие конфигураций активных центров (активаторов), способствующих зародышеобразованию и росту индуцированных фаз, и в целом, определяющих программы развития репликационных процессов самоорганизации. Изложенные идеи позволили разработать новый класс нанокомпозитов — наноструктурированных топокомпозитов (НСТПК) градиентного типа, матричного типа, а также градиентно-матричного типа, наноструктурированных топокомпозитов на металлической и неметаллической основе. Основополагающий принцип создания этих материалов основан на последовательной реализации идеи конструирования интерфейсных структур «структуризаторов», включающих разномасштабные конструкты межфазной области нанокомпозита и состоящих из нанокластерных твердых образований (ядра) и периферии. Периферия представляет собой упруго-пластичные области с различной концентрацией элементов, выполняющей функции энерго-информационного обмена внутри данного конструкта за счет эффекта памяти формы (ЭПФ), эффектов зернограничного проскальзывания и наличия концентрационного градиента, инициируемых внешним воздействием процессы массопереноса в условиях эксплуатации изделии из НСТПК. Идея управления процессами структурообразования за счет формирования «структуризаторов» доведена до практической реализации в области решения таких задач инженерии поверхности как ионно-плазменная очистка, консервация и модификация поверхности артефактов. в пространстве. Философская мысль и натуралистический подход (Размышления о натурфилософии по случаю публикации в Италии «Изложения процесса природы»1 Ф.-В.-Й. Шеллинга) Rational determination of finite beings in relation to their existence in space. Referring to Schelling’s Philosophy of Nature, this article investigates the possibility of a rational determination of beings in relation to their existence in space. Keywords: philosophy of nature, ontology, space, transcendental Ideal, cosmological antinomies, Schelling, Kant. Одни зарницы огневые, Воспламеняясь чередой, Как демоны глухонемые, Ведут беседу меж собой. Как по условленному знаку, Вдруг неба вспыхнет полоса, И быстро выступят из мраку Поля и дальние леса. И вот опять все потемнело, Все стихло в чуткой темноте — Как бы таинственное дело Решалось там — на высоте… Ф. И. Тютчев, 1865 Что есть Существующее (das Existierende)? Что я мыслю, когда мыслю Существующее? Древний вопрос философии, который, согласно Шеллингу, является первым и основным вопросом любого философского исследования, выявляется вновь, с крайней ясностью и решительностью, в начале захватывающей рукописи «Изложение процесса природы» (Darstellung des Naturprocesses), написанной, по всей вероятности, для курса по «Принципам философии», прочитанного Шеллингом в Берлине зимой 1843–1844 гг. Непосредственность вопроса, который недвусмысленно очерчивает область и предмет философии, кажется, скрывает трепет неотложности. Он утверждает, более того, навязывает необходимость обсуждения основного вопроса философии, который возникает снова, обнаруживая собственное решающее значение, именно в тот момент, когда философия, погрузившаяся в пропасть «натуралистической» инволюции, кажется, обречена на вымирание в непреодолимой данности «того, что существует». Согласно шеллингианской реконструкции, в движении (исторически детерминированном), которое привело рациональное познание к тому, чтобы обрести самое себя в потребности абсолютной свободы2, именно Декарт подверг сомнению, впервые, также чувственный опыт, который неизбежно превращается при таком подходе из принципа в предмет (проблематичный) 1 2 Андреа Дези Рациональное определение конечных сущих относительно их существования 11 Schelling F.W.J. Esposizione del processo della natura. Torino: Accademia University Press, 2014. Ср. Schelling F.W.J. Philosophische Einleitung in die Philosophie der Mythologie//Sämtliche Werke/hrsg. von K.F.A.Schelling. Bd. I–XIV, Stuttgart-Augsburg, Cotta, 1856–1861 (= SW). Bd. XI. S. 257–267. Ср. тж.: Philosophie der Offenbarung//SW XIII, 34–54. 12

[close]

p. 7

познания. Чувственно-данное нельзя было больше использовать, как это делалось в прежней схоластической метафизике, для заключений о сверхчувственном, а также нельзя было признать в качестве авторитетного источника, которому разум обязан пассивно подчиниться. Более того, потребность в безусловной достоверности, свойственная свободному разуму, мешала признавать рациональность простого чувственного данного, которое должно было бы, в свою очередь, быть обосновано, и затем выведено, только исходя из того, что «действительно есть», т.е. из Существующего. Согласно Шеллингу, следуя импульсу, который был сообщен философии тем же Декартом, было бы естественно инвертировать предыдущее направление рационального познания, которое, с посткартезианской точки зрения, должно было бы двигаться от Существующего к конечным и обусловленным сущим (принимаемым как данное, полученное из чувственного опыта), а не восходить от неоспоримых предположений разума — таких, как те самые чувственные данные или общие принципы, свойственые познанию (напр., закон каузальности),— вплоть до Существующего как предмета рационального познания. Несмотря на возможность допущения, что эта инверсия, с исторической точки зрения, неким образом действительно имела место, тем не менее, остается немаловажным, при шеллингианском подходе, тот факт, что она несомненно произошла, так сказать, не в чистом виде, мутировав в простой обосновывающий процесс, который привел к тому, чтобы снова утвердить, но на этот раз как обоснованные, те самые конечные сущие, которые прежде подвергались сомнению. На самом деле, вопрос о Существующем должен был бы распасться на два: с одной стороны, на вопрос о природе Существующего самого по себе, которое есть предмет разума, а с другой — на вопрос о конечных сущих как феноменах Существуюшего, или, говоря иначе, как видимости бесконечного (т.е. безусловного) в конечном. Вопросу о рациональности Существующего должен бы был соответствовать вопрос о рациональности сущих как феноменальных отражений, уже свободных от собственного определения (т.е. отделенного от бесконечного), которое делало их сомнительными предположениями. Однако, главный интерес, так сказать, центр бытия, не сместился, в Существующее как Бытие сущих, но остался в самих конечных сущих, которые сохранили своеобразную «онтологическую непрозрачность» для Существующего. Как следствие, образовалось, между конечным и безусловным, простое обосновывающее отношение, посредством которого конечное, как таковое, установилось как то, чт.е. Существующее, и закрепило, натуралистически, свою сущностную инаковость по отношению к мысли. На самом деле, такое отношение между конечными сущими и Существующим колеблется между двумя полюсами — реалистическим и идеалистическим. Оба этих полюса могут быть сведены к присутствию субстанциального Бытия, которое в конечных сущих имеет свое непосредственное выра13 жение (реалистический полюс) или же «простую отсрочку» (das Noch-nicht, «ещене») своего выявления, которое возможно посредством внешнего действия, примененного к самим сущим (идеалистический полюс). Натуралистический дрейф, упоминавшийся выше, утверждается здесь поэтому как непреодолимое закрытие горизонта Сушествующего (и сущих, которые существуют) в кругу дианоэтического (durchwirkenden) продвижения (согласно терминологии, выбранной Шеллингом со ссылкой на Платона3), через которое стремление к чистой ноэтической рациональности неизбежно застряло бы на появлении «диалектических иллюзий», которые обязательно наложили бы на бесконечное (безусловное) иррациональную (условную) конечность сущих. Возможно, если объединить реалистический и идеалистический полюсы под общим названием материализма, предмет станет более ясным. В обоих случаях, как говорилось, в основание полагается субстанциальное Бытие или же Сущность (рациональность, или безусловность, которой остается, впрочем, сомнительной), которая представляется как необходимость бытия самих сущих. На реалистическом полюсе эти последние приобретают значение похожее на то, которое они имели в прекартезианской метафизике, т.е. сущие-которые-суть-Бытие, динамичное соединение которых может быть названо природой, принимаются как основа для последующих заключений, позволяющих объяснить любой предмет, не поддающийся непосредственности данного, включая мысль или моральные и эстетические принципы, которые, как правило, к ней возвращаютcя4. На идеалистическом же полюсе, эта природа есть посредственно Бытие5, т.е. сущие — суть постольку, поскольку принимаются как преодолимые. Возможная операция над сущим (дианоэтический процесс), другими словами, наличие или возможность распоряжаться (facultas disponendi) данного является, в этом случае, истиной его. На идеалистическом полюсе авторитетность данного, которое полагается как terminus a quo, следовательно, совпадает с действенностью, которая, отрицая его, его основывает. Снова все крутится вокруг данного, вокруг конечного сущего, которое, являясь отсутствием мысли, но находясь в возможном отношении с нею, подтверждается как полностью иррациональное. Следовательно, конечные сущие, независимо от того, считаются ли они неорганической и биологической основой мысли, которая к ним может обращаться, или же полагаются как отрицаемые (negandi), поскольку, так сказать, являются «горючим»6 для мыслительной деятельности, в любом случае, остаются, в отношении к безусловному, полностью «непрозрачными для Существующего» и 3 4 Ср.: Платон. Resp. VI, 511 D, цит. по изд.: Platonis opera. N. Y.: Oxf. Univ. Press, 1995. Vol. IV. Одним из наиболее современных выражений этого подхода является работа Франса де Вааля: Frans de Waal. The Bonobo and the Atheist. In Search of Humanism Among the Primates. L.: W. В. Norton & Company, 2013. 5 Одним из представителей этого подхода является итальянский философ Джованни Джентиле (Giovanni Gentile). В качестве примера хотелось бы обратить внимание на ясность его слов: «[дух] cпрославляет свою природу, поскольку она не есть уже реализованная, и поэтому реализуется» (Teoria generale dello spirito come atto puro. Firenze: Le Lettere, 2003. P. 234. 6 Выражение Джентиле: Ibid. P. 237. 14

[close]

p. 8

утверждают себя, материально, как неустранимое иррациональное условие любого рационального действия или познания. В этом обосновывающем определении и в материалистическом колебании между реализмом и идеализмом, которое из него следует, выражается сущностный характер философского подхода, обычно определяемого как современность, который установился на Западе после Декарта и который исторически и политически воплотился в современных нациях-государствах, а также в структуре капиталистического производства и потребления. Такой подход, прежде всего, поскольку устанавливает закрытие и натуралистическую обусловленность мысли, противопополагается видению чисто и свободно философскому, которое, двигаясь неизбежно ноэтическим, а не дианоэтическим путем, не имеет натуралистической склонности и не может быть сведено к таковой. В. С. Диев Рациональность и междисциплинарные проблемы в «обществе знаний»: задачи и возможности философии* В статье показано, что в становящемся «обществе знаний» существует возможность повысить роль и значение философии в сфере образования и науки. Предлагается ввести в российской высшей школе фундаментальный курс по проблематике принятия решений. Обосновывается возможность и необходимость использования методов и приемов философского анализа для решения междисциплинарных проблем. Ключевые слова: рациональность, междисциплинарные проблемы, общество знаний, образование, принятие решений, интеллектуальная деятельность, критическое мышление, философия. Diev V.S. Rationality and Interdisciplinary Problems in Knowledge Society: Objectives and Opportunities of Philosophy The paper shows that over the shaping knowledge society there is a possibility to rise the role and significance of philosophy within the education and science. It is necessary to introduce a fundamental course on decision making range of problems within the Russian tertiary school. The possibility and necessity of methods and techniques of philosophical analysis for the interdisciplinary problems solving are substantiated. Keywords: rationality, interdisciplinary problems, knowledge society, education, decision making, reasoning, critical thinking, philosophy. В современном российском обществе, на мой взгляд, доминирует негативно-пренебрежительное отношение к философии. Безусловно, оно имеет определенные основания, достаточно вспомнить печально известный «философский пароход», гонения на генетику и кибернетику, идеологический диктат и цензуру. Такое отношение к философии в нашей стране наглядно продемонстрировала ситуация, связанная с введением кандидатского экзамена по истории и философии науки. И сегодня в недрах Минобрнауки периодически возникают предложения об отмене преподавания философии в * Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ, проект № 13-03-00326а. 15 том или ином контексте. Мне представляется, что в условиях возникающего «общества знаний» философия имеет хорошие шансы повысить свой, как принято сейчас говорить, рейтинг, и прежде всего, в сфере образования и науки. Более полувека тому назад появилась концепция постиндустриального общества, затем ей на смену пришла концепция информационного общества, где главным продуктом производства становится информация. Сегодня же все больше говорят об обществе, основанном на знаниях, которые становится основным фактором прогресса. В то же время, сегодняшнее общество все чаще называют «обществом риска», поскольку неопределенность и риск, и связанные с ними потенциальные угрозы не становятся меньше, а наоборот, возрастают. Полагаю, что информационное общество корректно рассматривать как общество знаний, и, разумеется, как общество риска, поскольку открывая новые возможности, оно создает и риски, которых не было ранее. Как отмечает В.А.Лекторский «…современная цивилизация во все большей мере превращается в “цивилизацию знаний”, в которой производство, распространение и использование знаний определяющим образом влияет на технические, экономические, социальные и культурные процессы. Особую роль при этом играет научное знание. Знание, тем более научное, предполагает рациональную обоснованность» [1, с. 30]. Определений термина «образование», существует, наверное, не меньше, чем дефиниций «культуры». Тем не менее, предложу еще одно. Образование — процесс и результат усвоения человеком компетенций, практических и теоретических знаний. Получив образование, человек способен дальше самостоятельно работать, и что не менее важно — учиться. Он знаком с законами природы и научного обществознания, основами философского знания; умеет аргументировано рассуждать, анализировать явления окружающего мира, принимать решения. В приведенной выше характеристике образования выделю два важнейших момента: способность образованного человека учиться всю жизнь и умение принимать решения. Всякий сознательный человек преследует определенные цели и принимает соответствующие решения, связанные с их достижением. Любую человеческую деятельность без особых интеллектуальных усилий легко представить как цепочку подготовки, принятия и реализации принятых решений. Хочу сослаться на авторитетное мнение Я.Хинтикки, который пишет, что «обучить умению рассуждать и анализировать– величайший вызов философам со стороны образования. Этотакже лучшая возможность для философского сообщества стать необходимым для высшего образования (а может быть, и не для высшего, а для базового). Отвечает ли философское сообщество на этот вызов, а если да, то как?» [2, с. 85]. В цитируемой статьеХинтикка отвечает на поставленный вопрос и формулирует два тезиса. «Мне неизвестны обобщающие данные об изменении у студентов уровня умения анализировать и рассуждать. Былидостигнуты отдельные успехи на индивидуальном уровне, сторонники движения за критическое мышление убедили коллег, 16

[close]

p. 9

что обучать умению анализировать и рассуждать важно и нужно. Но в целом обстановка напоминает хаос. Такое неудовлетворительное положение дел приводит меня к основному тезису этой статьи. Во-первых, запрос на обучение рассуждению и другим аналитическим умениям –великолепная возможность для философского сообщества внести существенный вклад в общее образование и стать профессионально необходимым. Во-вторых, до сих пор философское сообщество не использовало в полной мере эту возможность; собственно говоря, по мнению некоторых, оно ее почти упустило» [2, с. 85– 86]. Дело в том, что образование должно учить человека принимать решения, но, к сожалению, не выполняет эту функцию должным образом. Полностью поддерживаю позицию Хинтикки, и хочу отметить, что на протяжении последних десяти лет активно пропагандирую необходимость введения в российской высшей школе фундаментального курса по проблематике принятия решений. Такая дисциплина должна стать важнейшим элементом в подготовке специалистов в любой области знания, ибо всякий процесс человеческой деятельности сопровождается процедурами разработки, принятия и реализации принятых решений. Слушатели курса получат представление об областях применения теории принятия решений, овладеют прикладными технологиями принятия решений, что послужит методологической основой для их последующего применения в практике конкретной деятельности. Наряду с теоретической подготовкой слушатели должны получить также практические навыки в овладении методами анализа проблемных ситуаций, использовании нормативных методов сравнения и выбора альтернатив, выбора решений в условиях риска, использовании различных процедур принятия коллективных решений, умении разрабатывать варианты решений и обосновывать их выбор по различным критериям. В предлагаемом подходе важную роль играют идеи критического мышления, которое понимается как последовательность умственных действий, направленных на проверку высказываний или систем высказываний, с целью выяснения их соответствия фактам, нормам и ценностям. Критическое мышление является формой рационального мышления, служит необходимым условием принятия эффективных решений. Полагаю, что курс «Основы принятия решений» должен входить, если не в базовую, то, как минимум, в вариативную часть ООП в блоке гуманитарных, социальных и экономических дисциплин. Общая трудоемкость дисциплины составляет 4 зачетные единицы, что соответствует 72 аудиторным часам и соответственно 144 часам нагрузки студента. Понятно, что в зависимости от образовательной программы можно изменять акценты в структуре и тематическом содержании дисциплины, в зависимости от направления подготовки слушателей (см. подробнее [3]). За долгую историю философии ей было дано немало определений. И сегодня в философской, и не только в философской литературе, постоянно ведутся дискуссии о том, что такое философия, чем она должна заниматься, нужна ли философия вообще и т.д. и т.п. Среди множества дефиниций фи17 лософии, определение Б.Рассела, использующее метафору «ничейной земли», на мой взгляд, является одним из наиболее образных и понятных. Именно поэтому считаю возможным использовать его, чтобы показать роль философии в решении междисциплинарных проблем. Междисциплинарная проблема, пока она не вошла в парадигму существующей, или не привела к возникновению новой дисциплины, находится на «ничейной земле» и поэтому возможно и необходимо использовать философские методы и приемы для ее анализа. Междисциплинарные проблемы относятся сразу кнескольким отраслям знания, каждая использует свои методы решения задач, но, вместе с тем, которые принадлежат одному проблемному полю. Современный этап развития науки, образование новых направлений исследований и формирование перекрестных научных связей диктуют необходимость расширения междисциплинарных исследований. Такие проблемы с одной стороны являются типичными для нескольких дисциплин, но в то же время, ни одна из них порой не может их решить, не выходя за рамки своей парадигмы, что и приводит к необходимости философского подхода. Решение таких проблем, как правило, требует привлечения результатов целого ряда конкретных наук. Философия в этом случае может выполнять интегрирующую функцию: с одной стороны, объединяя подходы различных дисциплин, а с другой, формируя общий концептуальный базис, позволяющий переносить методы и модели из одной научной дисциплины в другую. Немаловажно, что междисциплинарные проблемы являются чаще всего «вызовами времени», для ответов на которые нет готовых рецептов. Согласно определению Г.Гегеля, философия — это эпоха, схваченная мыслью, исходя из этого положения, подобные междисциплинарные проблемы должны быть сегодня в центре внимания философов [4]. На мой взгляд, междисциплинарные проблемы важны и для развития самой философии. Они могут приводить и к появлению новых отраслей философского знания. В качестве примера приведу философию управления и философию Сибири (см. подр. [5, 6]). 1. Лекторский В.А. Рациональность как ценность культуры//Вопр. философии. 2012. № 5. С. 26–34. 2. Хинтикка Я. Философские исследования и общее образование//Вопр. философии. 2014. № 4. С. 84–89. 3. Диев В.С., Сорина Г.В. Курс «Основы принятия решений» в высшей школе России//Ценности и смыслы. 2012. №2. С. 83-98. 4. Диев В.С. Междисциплинарные проблемы: новая «ничейная земля» для философии//Вестн. Новосиб. гос. ун-та. Сер.: Философия. 2008. Т. 6. Вып. 3. С. 3–8. 5. Диев В.С. Философия управления: область исследований и учебная дисциплина//Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2012. № 2. С. 59–66. 6. Иванов А.В., Диев В.С., Разумов В.И. Философия Сибири//Вестн. Рос. филос. об-ва. 2014. 1 (69). С. 77–81. 18

[close]

p. 10

П. Л. Зайцев Университет с приставкой «классический»: цена статуса и привлекательность бренда С 2001 г. в России действует Ассоциация классических университетов (АКУР), включающая в себя 41 организацию. Понятие «классический университет», при всей его неоднозначности, когда «классический» может пониматься и как «гумбольдтовский», и как «советский», довольно устойчиво, употребимо и связано на практике с конкретными образовательными организациями в столице и в регионах. В свое время вопросом установления признаков классического университета задавался В.П.Прокопьев, статья которого вышла в журнале «Университетское управление» за год до образования уже упомянутой ассоциации. Среди прочих признаков, приводимых Прокопьевым, следует обратить внимание на достаточно свободную от конкретики дефиницию: «высокий уровень подготовки специалистов, возможность получения студентами базовых знаний в различных областях науки при оптимальном сочетании естественно-научных и гуманитарных дисциплин, способность к формированию и распространению нравственных и культурных ценностей, преобладание в научной работе доли фундаментальных исследований» (2). Что значит «высокий уровень» подготовки и «оптимальное сочетание» дисциплин, отличающий классический университет от иных, мы вряд ли сможем установить при отсутствии должного инструментария, но способность формировать ценности и преобладание фундаментальных исследований кажутся нам достаточно убедительными признаками. Во многом потому, что их нельзя ни назначить, ни купить, ни подделать. В дополнительных показателях вуза, учитываемых при экспертной оценке возможности приема вуза в АКУР эти признаки находят свое подтверждение как минимум в четырех пунктах: 1. Срок функционирования вуза в качестве классического университета. 3. Многолетнее эффективное сотрудничество с учреждениями РАН. 4. Наличие в составе вуза учебно-научных центров и комплексов, НИИ, уникальных учебных и научных подразделений, в т.ч. созданных по решениям вышестоящих органов управления, а также финансируемых из зарубежных финансовых источников. 9. Выполнение вузом воспитательной и культурно-просветительской работы в вузе и в регионе (1). Омский государственный университет им. Ф.М.Достоевского является членом этой Ассоциации. В повседневной городской коммуникации, средствах массовой информации, когда речь заходит об ОмГУ, словосочетание «классический университет» часто заменяет официальное название вуза. Цена, которую приходится платать вузу за принадлежность к данному статусу и приверженность неофициальному бренду является предметом нашего рассмотрения. Миссия ФГБОУ ВПО «ОмГУ им. Ф.М.Достоевского» основана на идее расширения образовательного пространства, удовлетворении потребностей граждан в получении образования, обеспечении рынка труда конкуренто19 способными специалистами, интеграции с регионами российского Севера, Казахстаном и Средней Азией, формировании благоприятного образа Сибири как территории передовых технологий и высокой нравственной культуры. Стратегическая цель университета — стать центром инновационного образования, коммуникации и информации, продуцирования знания и развития научного потенциала региона. В настоящее время ведется разработка стратегии развития университета на 2015 — 2019 гг., среди приоритетных задач заявляется превращение университета в центр коммуникации бизнеса, общества, органов исполнительной власти; тесное сотрудничество с реальным сектором экономики как в поисках заказов на прикладные разработки, так и в поисках фундаментальной тематики; формирование инновационных производств и организация инновационных предприятий. Эти цели современны и актуальны. Но являются ли они задачами классического университета? Ярко выраженный прикладной характер стратегии университета, настроенность на удовлетворение потребности граждан в высшем образовании, говорит нам о выборе стратегии «включения» потребителя, в то время как бренд «классический» направлен на «исключение»: элитарность, избирательность. Кстати, то, что учиться в ОмГУ «сложно» относительно других вузов региона — устойчивый штамп абитуриентов, порожденный самим «классическим» вузом. Выход на реальный сектор экономики также может быть воспринят как отказ оставаться «классическими», доля фундаментальных исследований при таком приоритете неизбежно должна сокращаться. Итак, ОмГУ — региональный классический университет, который в стратегии своего развития по-сути стремиться отказаться от данного статуса. Какие объективные причины могут стоять за этим процессом? Главная из них — видимая слабость бренда «классический» для регионального вуза. Университет, имеющий имидж главного гуманитарного высшего учебного заведения в регионе, к тому же педалирующий к бренду «классический университет» в своей маркетинговой политике, сегодня становится перед угрозой выбора стратегии «образования без профессии» определенной для вузов четвертой категории (обеспечивающих потребности граждан в общем (гуманитарном) высшем образовании), потребителем которой является не национальное государство (выстраивающее иерархию университетов В т.ч., чтобы сосредоточится на поддержке ТОП-100, в котором ОмГУ занимает 98 место), не амбициозный работодатель, а родители вчерашних омских школьников, не желающие отпускать своих детей в федеральные университеты, но стремящиеся обезопасить их от неопределенностей современного мира, сдав на хранение в некоторое «привилегированное» место, полагая, что знание само по себе все еще сила и ключ к успеху. Университет, ориентируясь на этого потребителя поставлен перед необходимостью усиливать маркетинговую составляющую, чтобы казаться именно таким, каким хотят видеть его потребители: классическим, фундаментальным, престижным, рей20

[close]

p. 11

тинговым — и все для того чтобы не желающие рисковать родители сдали в него на хранение своих детей на 4 года бакалавриата. Высокий процент трудоустройства выпускников, достигающий 99,9% относительно других вузов области — показатель, во многом зависящий от специфики регионального рынка труда. В сфере обслуживания, где находят себя гуманитарии сложилась устойчивая ситуация искусственной текучести кадров, при которой диплом не гарантирует трудоустройства, а его отсутствие не мешает. «Благоприятная» ситуация для ОмГУ может кардинально изменится, если данные федерального мониторинга будут собираться не только по трудоустройству, а трудоустройству по реализуемым компетенциям. Которые не могут быть сформированы при массовой работе студентов не по специальности на старших курсах обучения. Приказ Росстата от 05.07.2013 N 261 (ред. от 30.01.2014) «Об утверждении методик расчета показателей для оперативной оценки эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации» фиксирует тренд на конкретизацию методик расчета эффективности применяемых Росстатом. Более того, в опубликованной на сайте Минобра РФ методике расчета показателей эффективности 2014 уже «зашито» положение «поиск подходящей работы», которое может быть расширено. Осознание этих причин и двигало, очевидно, разработчиками стратегии при переносе значений с зоны «классического» образования, на зону «инновационного», предполагающего не надстройку над регионом, некое парение над нуждами региона, а встраивание в специфику территории. Говоря языком маркетинга, бренд «классический» обращен «внутрь и назад», «инновационный» — «вовне и вперед». Преимущества этого выбора очевидны, а вот ресурсное обеспечение будет зависеть от того, готов ли регион и региональный потребитель высказать доверие «старому-новому» университету. 1. Дополнительные показатели вуза, учитываемых при экспертной оценке возможности приема вуза в АКУР//URL: http://www.acur.msu.ru/members_criteria.php. (дата обращения 01.09.20014) 2. Прокопьев В.П. О признаках классического университета//Университетское управление. 2000. № 2 (13). С. 35–39. Tuva to Pakistan and India; laying gas pipeline “Altay” from Siberia to India across the territory of China. Keywords: Siberia, Russia, Eurasia, cooperation, global megaprojects. А. В. Иванов Место Сибири в глобальных евразийских мегапроектах В докладе с точки зрения интересов Сибири анализируются три евразийских мегапроекта, озвученных в последнее время: создание широтного пояса развития по оси Белоруссия — Дальний Восток, прокладка транспортной магистрали из Тувы в Индию и Пакистан, прокладка газопровода «Алтай» из Сибири в Индию через территорию Китая. Ключевые слова: Сибирь, Россия, Евразия, сотрудничество глобальный мегапроект Ivanov A.V. The place of Siberia in global Eurasian megaprojects In the report from the Siberian point of view there analysed three modern Eurasian megaprojects: the creation of “latitude belt” of development Belorussia- Far East of Russia; laying of main line from 21 Одна из важнейших тем в рамках разработки проблем философии Сибири — это всесторонний геополитический, геоэкономический, геокультурный и геоэкологический анализ потенциала сибирского пространства, приобретающего стратегическое значение в рамках углубляющегося общецивилизационного кризиса. В своем выступлении я хочу остановиться на значении сибирского пространства в рамках трех планируемых глобальных евразийских мегапроектов, которые были озвучены буквально в самое последнее время. В качестве вводных замечаний хотел бы обратить внимание на безусловную связь этих проектов с нарастанием агрессивности западного культурногеографического мира, особенно в русле украинских событий, и вытекающей отсюда необходимостью укреплять различные формы евразийского экономического, политического и культурного взаимодействия в рамках Шанхайской организации сотрудничества и Евразийского Экономического Союза. Показательно вступление в этом году в ШОС Ирана и Индии, а в ЕвразЭС — Армении и Киргизии. При этом понятно, что особое значение в превращении пространства Евразии в мощный и влиятельный геополитический центр, способный противостоять неоимперским амбициям Запада во главе с США, будет иметь союз трех ее крупнейших государств — Индии, России и Китая. Понятно также и то, что в пространстве этого геополитического треугольника региону Сибири принадлежит особое и едва ли не решающее место, учитывая не только ее пространственные, но ресурсные и этнокультурные характеристики. В каком-то смысле только сегодня становятся понятными пророческие слова Ломоносова о прирастании мощи России Сибирью, и макиндеровские геополитические интуиции о Хартленде Евразии. Важно и то, что интеграционные евразийские процессы не оставят неизменными правила мировой финансовой и социально-экономической игры, а будут сопровождаться, по всей вероятности, глобальной общецивилизационной трасформацией, т.е. переходом от нынешней тупиковой — техногенно-потребительской — модели земного общежития к новому типу мироустройства, который в последнее время получил название духовноэкологической цивилизации. На этом аспекте я еще остановлюсь специально (см. [1]). Наконец, необходимо отметить еще один принципиальный момент: многоуровневая евразийская интеграция, будь то объединение в рамках ШОС или ЕвразЭС, ни в коем случае не направлена против кого-то, в отличие от того же НАТО, повсюду выискивающего «врагов демократии» и «свободного западного мира». Напротив объединение народов Евразии объективно идет на пользу всему миру, в т.ч. и западному, делает мировой политический ландшафт более устойчивым и цельным, обеспечивает истинную, а не ложную глобализацию, когда народы объединяются добровольно и 22

[close]

p. 12

совместно вырабатывают правила международной игры, учитывая объективные интересы и традиции друг друга. Переход в торговле между Россией и Китаем на рубли и юани — это важный знак постепенного отказа от вестерналистской и неравноправной стратегии глобализации в пользу евразийской и равноправной глобализационной стратегии. Итак, о каких же глобальных евразийских мегапроектах заговорила сегодня наиболее продвинутая евразийская научно-политическая элита, понимающая, что дальше нельзя играть по сугубо вестерналистским правилам, ведущим мир в пропасть? Первый проект бы озвучен в марте этого года на заседании Президиума Российской академии наук председателем РАО РЖД России, доктором политологии В.И.Якуниным и ректором МГУ академиком В.И.Садовничим и получил название «Трансевразийский пояс РАЗВИТИЕ (RAZVITIE), ТЕПР». Проект подразумевает кооперацию и солидарное взаимодействие евразийских стран, прежде всего России, Белоруссии, Казахстана и Китая в создании единой транспортной, энергетической и телекоммуникационной широтной инфраструктуры, которая, должна связать порты Приморья и пограничные пункты Китая с западной границей Белоруссии. На втором этапе будет проложен транспортный коридор в Америку через Берингов пролив, обеспечивая рентабельный поток грузов по оси Европа-Евразия-Америка. Важно то, что мегапроект подразумевает не просто создание очередного транспортного коридора, а пояса усиленного комплексного развития территорий, через которые он пройдет, особенно Сибири и Дальнего Востока с особым упором, что очень важно, на экологическую безопасность и решение социальных проблем. В мегапроекте прямо заявлено, что он «даст импульс развитию Сибири и региональной экономике, свяжет отдаленные регионы с центром, позволит создать новые рабочие места и социальную инфраструктуру. Свободные пространства Сибири и Дальнего Востока послужат площадкой для создания индустрий и поселений нового технопромышленного и социокультурного уклада» (см. [2]). Понятно, что в детальном обсуждении этого проекта должна обязательно принять сибирская наука, чтобы, как это часто бывало раньше, в выигрыше не остались все, кроме самих сибиряков. Два других проекта связаны с развитием транспортных и энергетических коридоров не в широтном, а в меридиональном направлении, связывающих север и юг Евразии, где опять-таки Сибирь оказывается ключевым звеном. Так, министр обороны России С.К.Шойгу предложил провести трансевразийскую транспортную магистраль из России (Тува) через Западную Монголию в Китай, в Синьцзян-Уйгурский автономный район, а далее — возможны ее ответвления в Пакистан и в Индию [3]. В свете нарастающего дефицита ресурсов на юге (особенно воды) и рабочей силы на севере, а также с точки зрения перспектив развития туризма и культурного обмена между народами, этот проект, при все его возможной затратности, выглядит весьма перспективно. 23 Наконец, третий — энергетический — меридиональный мегапроект был недавно озвучен индийской стороной [4]. Было предложено провести трансконтинентальный газопровод из России (газопровод «Алтай») через территорию того же Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР в Индию, что помогло бы не только помочь этим двум густо населенным странам Азии решить свои непростые энергетические проблемы, но и существенно повысить уровень взаимного доверия между ними. Возможно, по-видимому, объединение двух последних мегапроектов в рамках единого глобального меридионального транспортно-энергетического мегапроекта, связывающего север и юг Евразии, Алтай и Гималаи. Этот мегапроект, если к нему подключить еще и Казахстан, существенно укрепил бы интеграцию в рамках ШОС и связал вертикальными связями пространство Евразии, органически восполняя его широтные связи. Тут, конечно, есть большие сложности технического характера, связанные с прохождением этого транспортно-энергетического мегакоридора через пустынные и высокогорные территории Евразии, но у наших китайских коллег есть большой опыт подобного строительства, если вспомнить строительство Каракорумского шоссе или железной дороги в Лхасу через тибетское высокогорье. Здесь, однако, вновь необходимо вернуться к тезису, высказанному в начале: новый уровень евразийской интеграции, связанный с реализацией крупных мегапроектов, должен сочетаться с переходом к духовноэкологической цивилизации, т.е. с приоритетом развития культуры и охраны окружающей среды по отношению ко всем экономическим максимам и ценностям. С этих позиций недопустимо при реализации крупных техногенных проектов ставить под угрозу стабильность биосферы и уникальные природные ландшафты, а также осквернять природные и культурные святыни народов, как это могло бы произойти при строительстве прямого газопровода «Алтай» из России в Китай через алтайское плоскогорье Укок — объект Всемирного Природного Наследия ЮНЕСКО. Прохождение газопровода «Алтай» через территорию Восточного Казахстана в Китай и Индию все эти проблемы удачно снимает. Необходимость духовно-экологических приоритетов евразийского и мирового сотрудничества была с особенной силой подчеркнута на Первом Алтайском Форуме «Соразвитие общества, человека и природы в контексте диалога цивилизаций», который состоялся в Горном Алтае в мае этого года и собрал около ста авторитетных политиков, ученых и бизнесменов со всего мира. В принятой на этом Форуме «Алтайской Хартии», в частности, говорится, что в основе становящейся духовно-экологической цивилизации, будут лежать новые мировоззренческие основания: «– признание органической включенности человека в природнокосмические циклы и зависимости. Из этого фундаментального принципа «соразвития природы и общества» следует исходить при разработке и оценке любых государственных проектов, научно-технологических решений и методик; 24

[close]

p. 13

– приоритет духовных ценностей над материальными, а также подчиненность экономики целям развития ведущих сфер культуры — науки, искусства и образования; – преимущество диалогического способа обсуждения и решения возникающих межцивилизационных, межгосударственных, межрелигиозных и межэтнических проблем, при котором умение слушать и понимать «другого» — залог понимания и признания твоей собственной позиции; – объединение представителей различных национальных и религиозных сообществ вокруг защиты общего природного и духовного наследия человечества, без чего нам не выжить и не встать на путь общего процветания» [5]. Если теперь взглянуть на три обрисованных выше мегапроекта с точки зрения философии Сибири и духовно-экологических приоритетов, то можно сделать вывод о том, что если они осуществятся, то пространство Евразии, включая ее северную и южную, восточную и западную составляющие, предстанет как единый и мощный, внутренне интегрированный, цивилизационный центр, призванный определять развитие мира в направлении приоритета культуры и охраны окружающей среды. Совершенно естественно также предположить, что политический, экономический и культурный центр России, а, возможно, и всей Евразии, естественным образом начнет смещаться в регион Юго-Западной Сибири, превращающийся в важнейший транспортно-энергетический и культурный узел, в район-сердце Новой Евразии, о чем в свое время пророчески говорил В.И. Вернадский [6]. 1. Иванов А.В., Фотиева И.В., Шишин М.Ю. Духовно-экологическая цивилизация: устои перспективы. Барнаул: Изд-во АГАУ, 2010; Иванов А.В., Фотиева И.В., Шишин М.Ю. На путях к новой цивилизации: очерки духовно-экологического мировоззрения. Барнаул: Изд-во АлтГТУ, 2014. 2. Одиннадцатого марта состоялось очередное заседание Российской академии наук//http://www.ras.ru/news/news_release.aspx?ID=0c3705ee-0c1d-4830-963ae7fe4ad99569&print=1 3. Шойгу предложил построить железную дорогу из Тувы до Пакистана и Индии//http://www.vzglyad.ru/news/2014/4/3/680352.html 4. Индия хочет получать российский газ через Китай// http://finance.rambler.ru/news/economics/147343542.html 5. Обществу нового типа нужна духовно-экологическая стратегия//http://dofcfoundation.org/ru/news/post/49 6. Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. М.: Айрис-пресс, 2004. С. 563. Ключевые слова: Бергсон, Лашелье, философия жизни, спиритуализм, проблема индукции, механицизм, телеология. Krotov A.A. Anent the theoretical sources of Bergsonism In the article is argued that the pursuit of the future author of «L’évolution créatrice» to the creation of a scientific philosophy emerged largely thanks to the contact with the ideas of Jules Lachelier. In correlation with Bergson’s heritage the characteristics of Lachelier’s ideology are analyzed. Keywords: Bergson, Lachelier, philosophy of life, spiritualism, problem of induction, mechanism, teleology. А. А. Кротов К вопросу о теоретических источниках бергсонизма В работе обосновывается, что стремление будущего автора «Творческой эволюции» к созданию научной философии сформировалось во многом именно благодаря контакту с идейным миром Жюля Лашелье. В соотнесении с наследием Бергсона анализируются особенности мировоззрения Лашелье. 25 Докторская диссертация Анри Бергсона «Опыт о непосредственных данных сознания» (1888) была опубликована с посвящением Жюлю Лашелье. Насколько же существенным следует считать влияние философии Лашелье на взгляды Бергсона? Ответ на поставленный вопрос в немалой степени мог бы способствовать уточнению современных взглядов на характер развития философии XX столетия. Жюль Лашелье (1832–1918) получил образование в Высшей нормальной школе, затем занимался преподавательской и административной деятельностью. Профессор в Высшей нормальной школе (с 1864), он занимал также пост генерального инспектора образования (с 1879), был членом Академии моральных и политических наук. С идеями Лашелье Бергсон, по его собственному признанию, столкнулся, будучи учеником лицея. В частной беседе, состоявшейся в Веве (сентябрь 1936), Бергсон заметил, что в юности он отдавал явное предпочтение математике перед философией. Но затем он изменил свою позицию: «Я понял, что философия может быть чем-то серьезным; я очень многим обязан диалектике Лашелье» [2, p. 358]. В своем главном произведении «Об основании индукции» (1871), защищенном в том же году в качестве докторской диссертации, Лашелье фактически представил своеобразное решение ряда проблем метафизики. По его мнению, индукция основана на «двойном принципе»,— действующих и целевых причин. Условия существования любых феноменов жестко, «абсолютно» детерминированы, именно это и позволяет человеческому сознанию осуществлять переход от фактов к законам. Другое дело, что сама по себе детерминация неоднородна. Имеются простые и сложные отношения между феноменами, в природе обнаруживаются два вида законов. Согласно Лашелье, современные ему философы при рассмотрении проблемы взаимодействия человеческого мышления и внешней реальности придерживаются главным образом одной из двух точек зрения: или всякое познание сводится к ощущениям, или предполагают некое сочетание чувственной интуиции с интеллектуальной интуицией бытия (вещей в себе). Лашелье настаивал на возможности третьего подхода к проблеме индукции, который связывал с именем Канта. «Вне феноменов и в отсутствие реальностей, отличных одновременно и от феноменов и от мысли, остается только сама мысль: именно в мысли и ее отношении с феноменами мы должны теперь искать основание индукции» [3, р. 37]. Гипотеза Канта ставит в зависимость порядок феноменов от «требований нашей собственной мысли». По мнению французского философа, именно предложенный Кантом подход, 26

[close]

p. 14

тесно связывающий условия возможности мысли с существованием феноменов, является подлинно непротиворечивым. Анализ закона действующих причин, по мысли Лашелье, приводит к своего рода «материалистическому идеализму». В рамках подобного мировосприятия связь всех явлений трактуется как сугубо необходимая, механистически совершенная, но при этом неотделимая от нашего сознания. Неотъемлемое свойство мысли состоит в постижении воспринимаемых предметов: человек признает существование объекта, только если он представлен в его сознании. Вместе с тем никто не может всерьез испытывать сомнения в том, что чувственно-воспринимаемые вещи продолжают существовать сами по себе и после того, как их перестают ощущать. Существенно отметить, что «материалистический идеализм» касается лишь внешней, поверхностной стороны бытия, более же глубокое его понимание открывается на пути исследования второго аспекта принципа индукции. В случае, когда сложный феномен является завершением простых, способствующих его возникновению, он по праву должен рассматриваться как целевая причина. Именно поэтому закон целевых причин следует трактовать в качестве своего рода «характерного элемента принципа индукции». Доказать необходимость признания этого закона в качестве важной составной части принципа индукции можно и иным способом. Если бы все в природе сводилось к закону действующих причин («всеобщий механизм»), тогда не существовало бы прочных оснований признавать непрерывность живых видов. Французский мыслитель, подчеркивая наличие согласованности между «элементами Вселенной», настаивал на том, что мы «априорно допускаем эту гармонию». В то время как первый аспект принципа индукции приводит лишь к механическому единству природы, «неполному и поверхностному», характеризующему внешнюю сторону вещей, без «проникновения» в их глубину, закон целевых причин позволяет соприкоснуться с иным, «вторым единством» феноменов. «Душой природы» Лашелье провозглашает закон целевых причин. Этот закон, по его мнению, позволяет уточнить понятие феномена, которое следует трактовать сквозь призму представления о силе. Исследование действующих причин привело к выводу о том, что каждый феномен заключает в себе некоторое движение. Но движение — это направленность, спонтанная, непосредственная устремленность к некоторой цели. Направленность, выраженная движением, есть сила. Лишь благодаря силе может сохраняться и продолжаться движение. Подобные размышления приводят автора «Об основании индукции» к динамическим представлениям о Вселенной. Он заявляет, полемизируя с «вульгарным идеализмом», что «подлинный мир не слагается ни из чистых ощущений, ни даже ясных идей, но из физических и реальных действий, лишь мерой которых выступает движение и лишь видимостью которых является все остальное» [3, р. 90]. Этот физический мир он призывает отличать от гипотетического «мира метафизических сущностей», так как сила и движение — вовсе не вещи в себе, но две различные стороны 27 единого феномена. Лашелье утверждал, что развитие той или иной целостной системы осуществляется путем возрастания множественности составляющих ее различных движений. Закон целевых причин, на его взгляд, требует достижения «самого высокого возможного уровня порядка и гармонии». В этом смысле вполне правомерно говорить о некоем иерархическом устройстве бытия, определяемом законом целесообразности. Динамическая Вселенная подсказывает идею реальной свободы, которая свойственна человеческим действиям. Закон целесообразности, дополняя принцип действующих причин, побуждает перейти от «материалистического идеализма», который в итоге предстает в роли промежуточного этапа, к более глубокому мировосприятию,– «спиритуалистическому реализму». Этот подход к проблемам бытия позволяет увидеть сочетание, взаимное проникновение двух сфер,— целевых и действующих причин. Лашелье подчеркивает, что итоговая, «вторая философия» вплотную подводит к трансцендентному принципу. «Эта вторая философия, как и первая, независима от всякой религии: но, подчиняя механизм целесообразности, она нас подготавливает к подчинению самой целесообразности высшему принципу и к пересечению актом моральной веры границ мысли, также как и природы» [3, р. 102]. Мысль по существу устремлена к сознанию гораздо более «полному», чем свойственное ей самой. Таковы, в общих чертах, важнейшие положения основного произведения Лашелье. Что же мог увидеть для себя в нем ценного Бергсон? Конечно, объединяет двух мыслителей и динамическое видение Вселенной, и представления о свободе, о возрастающей иерархической сложности бытия,о недостаточности сугубо механистического понимания действительности, стремление истолковать реальность с позиции спиритуализма, используя при этом аналогии из области музыки и биологии. Объединяют их и представления о творчестве и создании, изобретении нового в природе: «длительность есть изобретение, создание форм, беспрерывная разработка абсолютно нового» [1, с. 47]. Сходятся в итоге оба автора и в признании сверхсознания в качестве принципа, лежащего в основании природного бытия. Разумеется, бергсонизм было бы неверно интерпретировать в качестве учения, лишь раскрывающего то, что имплицитно уже содержалось в наследии Лашелье. Между двумя концепциями есть и существенные, не поддающиеся примирению расхождения. Прежде всего, для Бергсона была неприемлема приверженность кантовскому критицизму. Категорично отвергал он и телеологический подход, занимающий по сути центральное место в философии его предшественника. Но что же именно могло вызвать восторженное восхищение юного лицеиста в момент первого знакомства с работой Лашелье? Ведь маловероятно, чтобы Бергсон, вообще не особенно ценивший философию в ту пору своей жизни, глубоко размышлял над ее различными проблемами. Габриель Сеай характеризует «глубокие интенции» философии Лашелье следующим образом: «Как Кант, он хочет основать науку на необходимых принципах, но он 28

[close]

p. 15

хочет прежде всего защитить моральную и религиозную жизнь, изъять из феноменального детерминизма духовную свободу» [4, р.161]. По существу, именно «основные интенции» диссертации Лашелье в первую очередь могли поразить воображение ученика лицея. Бергсон вспоминал, что его любовь к наукам и особенно математике базировалась на том, то они представляли собой нечто твердо обоснованное. Ему доставляло удовольствие следить за тем или иным доказательством в ходе урока, этого было достаточно, чтобы твердо его усвоить, не прибегая к дополнительному заучиванию. Неожиданно для себя Бергсон обнаружил, что доказательность может быть свойственна и философии. Далее, юный лицеист обнаружил, что в рамках философии вполне могут быть предложены убедительные решения вопросов, связанных с обоснованием наук, с выявлением их фундамента. Очевидно, стремление будущего автора «Творческой эволюции» к созданию научной философии сформировалось во многом именно благодаря контакту с идейным миром Лашелье. 1. Бергсон А. Творческая эволюция. М., Канон-Пресс, 1998. 2. Harpe J. de la. Souvenirs personnels d`un entretien avec Bergson//Bergson H. Essais et témoignages recueillis par A.Béguin et P.Thévenaz, Neuchatel, La Baconnière, 1943. 3. Lachelier J. Du fondement de l`induction suivi de psychologie et métaphysique et notes sur le pari de Pascal. P.: Félix Alcan, 1924. 4. Séailles G. La philosophie de Jules Lachelier. P.: Félix Alcan, 1920. В. И. Кудашов Возможности развития философии в современной России Академическая философия в России трансформируется под бюрократическим давлением государственных регламентаций и перестает полноценно реализовывать свои важнейшие мировоззренческую и социальную функции. Поэтому востребованной является «открытая философия», привлекающая ищущие умы и дающая им возможность интеллектуального развития. Современная философская деятельность требует новых форм своего существования и их постоянной критической рефлексии. Ключевые слова: академическая философия, любители мудрости, интеллектуальные институты, открытая философия, интеллектуальные практики. Kudashov V.I. Opportunity of philosophy development in modern Russia Academic philosophy in Russia transformed by pressure of bureaucratic regulations and ceases to fully realize most important ideological and social functions. Therefore, «open philosophy» is demand that attracts seekers minds and giving them the opportunity to intellectual development. Modern philosophical activity requires new forms of its existence and their constant critical reflection. Keywords: academic philosophy, lovers of wisdom, intellectual institutions, open philosophy, intellectual practice. Общим местом стало утверждение о кризисе современной философии не только в российском университетском образовании, но и в общемировом публичном пространстве. Падение её общественного престижа в сравнении с научными экспертными оценками и даже религиозными постулатами (особенно в нашей стране) весьма заметно, некоторые авторы говорят даже об 29 упадке философских факультетов и снижении популярности философского образования. С последними заявлениями можно и не соглашаться, исходя из статистики конкурсов на философские специальности и количества востребованных выпускников, но вряд ли продуктивно отрицать наличие многих черт реального кризиса. Институциональный кризис философии в России связан, прежде всего, с разрушающим реформированием системы высшего образования и науки — сокращаются философские подразделения и объемы работы при увеличении интенсивности труда, что приводит лишению возможности свободного философствования тех, кто занят этим делом профессионально. В большинстве российских университетов реализуется тенденция к увеличению учебной нагрузки и количества студентов на преподавателя, что неизбежно приводит к свертыванию их научно-исследовательской активности. Замечу сразу, что это не является общемировым трендом — Япония и Китай предлагают своим профессорам заниматься научной работой 17 и 14 ч. в неделю соответственно, а на образовательную работу отводится 20 и 19 ч. в неделю. Т.о., китайский профессор имеет фактическую, а не декларативную возможность вести исследовательскую работу не менее трёх часов ежедневно [4], что является лишь мечтой для его российского коллеги. Академическая философия в России, Т.о., существенно трансформируется под бюрократическим давлением государственных структур и регламентаций, и перестает полноценно реализовывать свои важнейшие мировоззренческую и социальную функции. Необходимо отметить, что философия как профессиональный род занятий зачастую сама отчуждает себя от широкого общественного интереса. Неискушенному «любителю мудрости» крайне сложно пытаться найти в объёмных и изощренных текстах специалистов прямые ответы на животрепещущие человеческие проблемы. Такие попытки приводят лишь к разочарованию и раздражению на демонстрацию чужого и даже чуждого интеллектуального опыта. На пути «постижения мудрости» и поисков ответов на свои вопросы возможна лишь личная мыслительная работа, а не потребление готовой информации, которой сейчас, в эпоху Интернета, переизбыток. Этого не учитывают многочисленные популяризаторы философии, предлагающие готовый и хорошо оформленный «интеллектуальный продукт», востребованный на потребительском рынке обеспеченных слоёв населения. Академическая философия чурается подобной деятельности, справедливо считая, что понастоящему серьёзные интеллектуальные проблемы имеют публично нерепрезентативный характер, требуют сосредоточенной и ответственной работы мысли. Но такая, во многом, оправданная, позиция зачастую препятствует продуктивности самой философской работы, создавая ситуацию общественного отторжения и отчуждения от интеллектуального труда вообще. Закрытая философия «для специалистов» неизбежно вырождается и коснеет, теряя свой культурно-гуманистический смысл и способность жить реальной, вечно меняющейся жизнью общества. Поэтому остро востребован30

[close]

Comments

no comments yet