Иркутские Кулуары №17

 

Embed or link this publication

Description

Иркутские Кулуары №17

Popular Pages


p. 1

№ 2 (17) март-апрель /2010 Город на заре… Жизнь – сплошное ЁКЛМН! Проигравший победитель Что там – за звёздами? Демократия нарасКорякову Ломай комедию… Это важно!

[close]

p. 2

содержание: Владимир И. Соколов. Птица высокого полёта Некоторые считают, что высокий полёт доступен исключительно тем, кто имеет солидный вес в обществе. Увы, всё как раз иначе! Солидный вес – это, как правило, толстая ж… А для полёта нужны совершенно другие качества! Тем более – для полёта соколом. Принцип действия Кондрашова Принципы есть у всех. Просто у одних это принцип бездействия, а у других, к счастью, наоборот – как у нового мэра Иркутска… Не живём, а выживаем… С его-то авторитетом и заслугами, с его-то неунывающим характером и оптимизмом не жаловаться надо на житуху, а, казалось бы, напротив – петь панегирик Судьбе. А если жалуется – значит, довели… 52 стр. «Иркутские Кулуары» № 2 (17), 2010 Учредитель ООО «Продюсерский центр «Город» стр. 5 стр. Демократия нарасКорякову Иркутск опять, как в добрые царские времена, являет собой пример для всей страны. Только если в те времена он являл собой пример воинской доблести, торговой оборотистости и научно-исследовательского упорства, то нынче – пример демократического идиотизма. Или идиотической демократии? стр. 10 стр. 56 Сотворение Понятно главное: человек произошел от гиббона! Но непонятны детали: как это он так неудачно произошёл и вообще дурак он что ли, – чтобы произойти оттуда? Наш специальный корреспондент попытался в этих деталях разобраться… Главный редактор Андрей Фомин Директор Светлана Переломова Над выпуском работали: Инна Максименко, Виталий Семёнов, Андрей Москвин, Анна Иоффе, Артём Световостоков, Александра Кирияк, Сергей Шмидт, Сергей Беспалов, Владимир Максимов, Наталья Лидэ, Вениамин Ключинский, Владимир Хмыльников, Ксения Людвиг и другие. стр. 16 Проигравший победитель Как нам кажется, ему теперь по силам всё. Или почти всё. Нет, не то чтобы дотронуться до Луны. Просто он теперь может куда-нибудь в серьезное место прийти и просто сказать – тихим, даже невыразительным голосом: «Я – Антон Романов». И достаточно будет, чтобы все поняли, что к чему. Город на заре… Ах, как прекрасны колючки в розовом цвете заката! Ах, как хочется забыться долгим и пьянящим сном! Ах, как мил… лай сторожевых собак и крики конвоиров, когда толпу зэков ведут в лагерь после работы! Точнее, после очередного дня строительства Ангарска, как будто в шутку названного однажды кем-то из начальников Городом на заре… Тот, кто видит невидимое Евгений Черницкий. Фотохудожник. Классный. Мощный! 60 69 74 стр. Имиджевое фото Дом Фотографа, г. Иркутск, Тел.: 207-201 20 30 Шанхайский полдник Это безобразие! Больше мы никого из корреспондентов туда не пустим! Сами поедем. Дизайн Александр Пинкин Фото Александр Новиков, Андрей Фёдоров, Дмитрий Надеин Жесты и взгляды региональной политики Мы настаиваем: у политики своё лицо. Не женское и не мужское. Не смешное и не грустное. Не ангельское и не злодейское. Оно… просто есть! стр. 24 32 Мы в шестой раз снизили ставки по «предпринимательским» кредитам! Похоже, скоро всё в экономике России будет нормально, если даже банки – те струкстр. туры, которые до сих пор не ругал только ленивый, начали активно делать то, чего от них так долго ждали. Правда, начали делать пока не все… ЁКЛМН-жизнь Ё-моё! Наши корреспонденты побывали в таком лабиринте областного центра, из которого не каждая собака найдет выход. А они выход, ёпэрэсэтэ, нашли. Вот жизнь! стр. 64 стр. Вёрстка Жанна Измайлова Обложка Картина «Ветер» фотохудожника Евгения Черницкого Что там – за звёздами? На заднем стекле многих авто написано: «НЕ ВЕРЬ ЖЕНЕ И ТОРМОЗАМ!» И мы не знаем, кто такой Женя, которому не надо верить, только в список этот добавили бы еще… звёзды. Не те, которые на небе – с ними и так давно всё ясно! – а те, которые на фронтонах и в рекламных аннотациях многих иркутских гостиниц. стр. стр. 47 Последняя фамильная драгоценность Лилию Шарыпову приятно слушать. Вот, типа, она дает понять, насколько многие приятели нынче, чисто, не в теме насчет русского языка вааще – несут, конкретно, ересь, охламоны… Но делает это Лилия Сабировна интеллигентно, умно стр. и корректно. Браво! Юридическое сопровождение: Консалтинговое агентство «Большой Иркутск», Тел.: (3952) 24-20-97 (www.bigirk.ru) Интернет–поддержка www.baikal24.ru, www.babr.ru 38  стр. Течет река Водка… Водка давненько уже не только напиток для нас. Это, вне всякого сомнения, общественный феномен, явление и еще что-то такое экзистенциальное, а что – мы до сих пор не поняли… Вот это мы понятно сейчас высказались или нет? 43 стр. С праздником! Исключительно для демонстрации собственного интеллектуального уровня поздравляем наших читателей на всех известных нам языках и наречиях – с учетом вдобавок конфессиональной составляющей… Итак: Шолом! А дальше… А дальше, пожалуй, всё! Мир детства, мир игры… Вся жизнь – игра, и это знают все. Не все только знают, какая игра именно. Кто-то наивно и безответственно полагает, что это игра в куклы, кто-то – что в солдатики, а кто-то – в машинки. И только наш корреспондент нащупал истину: жизнь – игра в «Лего»! Вроде бы… Ломай комедию… Это важно! Если вы еще не комедиант, сейчас им стать – самое время. Пушкин, допустим, Наполеон, Эйнштейн и многие другие уважаемые хлопцы комедиантами были. Во всяком случае, так считали они сами, или так считали их друзья, или, на худой конец – их недруги. Комедиант – это серьёзно. Вы с нами? Адрес: Тел.: (3952) 651-900 e-mail: irk-kuluary@ya.ru Свидетельство о регистрации средства массовой информации ПИ № ФС 38-0284Р от 28 апреля 2008 года выдано Управлением Федеральной службы по надзору в сфере массовых коммуникаций, связи и охране культурного наследия по Иркутской области и Усть-Ордынскому Бурятскому автономному округу Тираж 5000 экз. Цена свободная. Отпечатано в типографии ООО «Принт Лайн», г. Иркутск Перепечатка текстов допускается только по согласованию с редакцией. Редакция не несёт ответственности за достоверность информации, опубликованной в рекламных объявлениях, а также информации о мероприятиях, предоставленной их организаторами. Мнение авторов может не совпадать с точкой зрения редакции. стр.  79 Иркутские Кулуары, № 17 Иркутские Кулуары, № 17 84 стр.

[close]

p. 3

Фото: Дом Фотографа, г. Иркутск от редактора Некоторые читатели приговаривали нас к сроку гораздо более короткому. Мы даже начали коллекционировать фамилии людей, которые там и сям разбрасывались фразами: «Что? «Кулуары»? Да это вышел их последний номер! Уж я-то знаю!» Да что там людей! Даже в одном известном книжном магазине, где регулярно бесплатно распространялось 1000 экземпляров каждого номера «Иркутских кулуаров», однажды вдруг начали рассказывать своим посетителям, что журнал – всё, закрылся. И произошло это сразу после того, как мы предложили магазину не бесплатно распространять журнал, а продавать – пусть за минимальную цену, по чуть-чуть… Словом, разное было. Но мы живем, как жили: трудно, но, как говорят в подобных случаях, интересно. И даже объявляем подписку на журнал! На наш взгляд, подписка – это правильно, это решение основных проблем. Во-первых, те, кому хочется читать наш журнал, получат гарантию того, что они его прочитают. А во-вторых, мы, издатели и редакционный коллектив журнала, получим хоть какой-нибудь довесок к той материальной составляющей, которая необходима, чтобы создать и выпустить журнал. До сих пор этот проект не был и не собирался быть коммерческим. И не собирается. Но цены на типографские услуги и бумагу растут, и необходимость искать на журнал каждый раз всё больше и больше денег вынуждает нас переспрашивать самих себя: «А чего мы, собственно, ломаемся? А нужен ли Иркутску вообще такой журнал, как наш? Может, достаточно гламурных, о моде и шмотках? О жрачке?» Нет, мы-то ответ на эти вопросы знаем. Иначе бросили бы заниматься журналом давно – к удовлетворению некоторых (людей и магазинов). А вот вы, уважаемые читатели, точно знаете ответ? Тёзки Здравствуйте! Прошу вас, практически умоляю – не падайте со стула! Возьмитесь сейчас за что-нибудь покрепче и осознайте, пожалуйста, такую страшную вещь – журналу «Иркутские кулуары» исполняется 2 года! Да-да, без смеха. Два полноценных года. И следующий номер будет своего рода юбилейным. гость номера – Сегодня у нас в гостях Сергей Мазуров, генеральный директор Восточно-Сибирского аэрогеодезического предприятия. Здравствуйте! – Здравствуйте! – Мы позиционируем себя журналистами, которые любят знать про себя правду. То есть нас интересуют не только положительные отзывы о нашей работе, но и критические – тоже. А вы, Сергей Фёдорович, любите говорить и слушать правду? – Очень. Но человек должен быть готов к тому, что правда – это для сильных людей. У меня, например, даже груша висит специальная в 120 кг, на которой я отрабатываю нокаутирующий удар. – Для правдолюбов? – Нет, для общего развития. Но правду я вам скажу, если вам так хочется. Мне… нравится читать ваш журнал. – Да? Это тот случай, когда правда приятная. Повезло. Но почему он вам понравился? – А интересно читать.  Иркутские Кулуары, № 17 Владимир И. Соколов. Птица высокого полёта  Иркутские Кулуары, № 17

[close]

p. 4

Владимир Соколов – имя, не такое уж редкое для известных людей, сообщает нам Интернет. Выдающийся советский поэт, эссеист, переводчик прошлого века. Отец Иоанн, священник, проповедник и канонист, в миру Владимир Соколов. Ученик И.И.Левитана, художник Владимир Иванович Соколов. Владимир Александрович Соколов, гениальный кларнетист, солист Государственного академического симфонического «светлановского» оркестра, преподаватель Московской государственной консерватории. Ещё есть фотограф Владимир Соколов, который запечатлел аж самих «Ранеток», не знаю, кто это! Но рассказ наш о людях, которые имеют непосредственное отношение к Иркутску. Руководитель театра-студии «Театр пилигримов» и «повелитель творческого пространства», вдохновитель проекта «КультурА». Бывало, их путали. Во времена, когда Дом актёра музыкального материала понравилось. И ведь не был центром всеобщего творческого притяжения занафталинились эти спектакли, а до сих пор укна предмет выпить-закусить-познакомиться-по- рашают репертуар музыкального театра г. Иркутсобщаться-поругаться, к одному Володе Соколову ка, значит, что-то в этом есть? подсела симпатичная девушка, представилась поНаверное, что-то есть в «Эдит Пиаф», это фесчитательницей его таланта, правда, с носителем тивальный спектакль, его ярко показывали в Омталанта лично не знакомая, но явно жаждавшая ске, и там была сам высокая критика Москвы и познакомиться. Рассказывала, как она бывала у Петербурга, очень хорошие слова говорили. Или него в подвале и как ей там легко дышалось. А в то время, в начале 90-х, и у художника Соколова мастерская была в подвале, в доме по улице Лихие 90-е Энгельса, и композитор Соколов со своим Театром пилигримов репетировал и давал представления тоже в подвале – в ТЮЗе на углу К.Маркса и Ленина. Рассыпала комплименты и восхищалась его творчеством. Буфетчица Эльвира подливала им водочки, несла закуски, разговор журчал и струился, пока девушка не предложила Володе что-нибудь сыграть, мол, вон же рояль, давайте будем меня восхищать! Тут до Соколова дошло! Он же не композитор и не пианист! Он – художник-авангардист! А это явно из другой оперы! Ситуацию невольно спас другой Соколов, который с шумной компанией пилигримов нагрянул в тот же Дом актёра. Девушку благополучно «перезнакомили». Много с тех пор пронеслось дней, уже целое поколение девушек выросло без Дома актёра, а Владимиры Соколовы продолжают творить, каждый в своём направлении. Композитор Соколов Если кто не в курсе, это в том числе благодаря ему в середине 90-х осуществились первые постановки в революционном для Иркутска жанре рок-оперы. На сцене музыкального театра совместными усилиями Театра пилигримов и труппы музыкального под руководством режиссёра Натальи Печерской родились «Юнона и Авось» и «Иисус Христос -– суперзвезда». Говорят, и Рыбникову, и Веберу соколовское прочтение их  Иркутские Кулуары, № 17 Тезки «Левша». Там замысел был красивый, когда блоха в фашистской золотой каске жила в сундуке, не умела играть на саксофоне, а в конце Левша научил её этому, «подковал». Или замысел Моцарта и Сальери, где Моцарт был семейским, то есть старовером. А «Легенды седого Байкала»? Одна из свежих, совместных с ТЮЗом, постановок. Сочная музыка, колоритные костюмы – просто праздник! И, конечно, рок-опера. Называется она «Небо на земле». Премьера в Иркутске состоялась не так давно, к Патриарху Кириллу в Москву улетел уже третий её вариант. Говорят, ему она нравится. – Я – театральный композитор, последние 27 лет мыслю театральными законами, и вот эта опера – результат моего отношения к театру. В ней я пришёл, наверное, к себе, своей любви к Серебряному веку. Ещё там есть замечательные слова актёра и режиссёра Бориса Дергача, молитвы. Хотя я чувствую, что «Небо на земле» – это пока только полуфабрикат, формулка. Её нужно делать с живыми музыкантами, симфоническим оркестром, большим хором. Много работы. Поэтому, наверное, и не отпускает пока. Много работы сейчас и у художника Владимира Соколова – он готовится к выставке «100 лет русскому авангарду». Художник Соколов В его мастерской отсутствует творческий беспорядок! Сложно даже вообразить – при таком-то количестве вещей-экспонатов! Наоборот – трепетная любовь к хламу и старью, возводящая их в ранг раритетов. Правильно его называют повелителем творческого пространства. Хотя, возможно, жена Нина ещё больше такого звания заслуживает – именно она в этом пространстве наводит чистоту. Имя Занятие Родился Закончил Учителя “ Мой знакомый из Нью-Джерси, не стесняясь, принародно говорит: «Лучший город в мире — Иркутск»! Человек, который объездил весь мир, он всё равно Иркутском живёт, понимаете? Душевный город. А если его помыть! – Нине, конечно, спасибо... Ну, и если б это было просто собирательство, в мастерскую невозможно было бы зайти. Точнее назвать весь этот уходяще-приходящий хлам композитным материалом, потому что у меня в мастерской он не задерживается: уходит в работу, в интерьеры, которые я делаю. А интерьеров, созданных Владимиром Соколовым, в городе и области немало. Бар «Первачъ» в Иркутске, напротив иняза, уже лет 15 «носит» его оформление. «Анастасия», гостиница в Листвянке, «Петергоф» в Ангарске, иркутский «Адмирал». У каждого объекта своё, конечно, лицо. Но общее в этих лицах есть – они родственники по Соколову. Самогонные аппараты, дозаторы, самовары, колокольчики, чайники, якоря. Всё непременно должно быть старым, но автору хочется, чтоб интерьеры были живыми, чтобы они менялись, «дышали». К примеру, как в Москве у Андрея Бильджо в знаменитом пивбаре «Петрович»: – Там не считается у посетителей зазорным прийти в кафе и подарить старую статуэтку или стул старый. Подарок тут же начинает участвовать в процессе: «О, сегодня у нас появился новый экспонат, куда же мы его поставим?» Стул Владимир Иванович Соколов Художник-авангардист 23 апреля 1951 года Иркутское училище искусств В.Г.Смагин, Г.Е.Новикова, А.С.Шипицын Дружеское общение Гламурные тусовки Проект «КультурА» Всему своё время! Алдан, Якутия Иркутск Тезки Ценит Терпеть не может Любимое детище Жизненная мудрость Место рождения Любимый город  Владимир Игоревич Соколов Композитор, пианист 11 ноября 1952 года Ленинградская консерватория Дед А.Ф.Соколов, отец И.А.Соколов, В.Б.Головина, К.С.Демченко Талант Жлобство Рок-опера «Небо на земле» Новое всегда неизвестно, бояться его не надо! Ленинград Иркутск Иркутские Кулуары, № 17

[close]

p. 5

вписывают в интерьер, он стано- Художник за работой вится частью композиции. А у нас стулья, если они старые, дарить не принято. В этом плане мы провинциально стеснительны. В своё время Володя с друзьями, классными художниками Сашей Шпирко, Валерой Мошкиным, покойными уже, устраивал так называемые пленэры, да не с этюдниками, не попсово, а с переодеванием. Переодевались в рабочую одежду, ходили по весне, по такому грязному Иркутску, по старым домам, по сносам. Что-то выискивали, что-то находили, а потом обменивались. – Это была такая игра. Придёт Мошкин или Саша, увидит вазон под масло старый, и начинается торг, символический, конечно, важно ведь не обмануть, а поменяться красиво: у меня вот вазон, меняю его на утюг и рить на этой завалинке с бабулей. дарю затворку от печки! А насчёт провинции – это он так выразился сго- Город располагает к такому бродяжничеству и ряча. Иркутск – самый любимый город на земле. любованию им. Вот таким он и должен быть в моём понимании. Когда приезжаешь в любой Для другого Владимира Соколова, кстати, тоже. город, который в культурно-историческом плане, скажем так, на порядок ниже, Красноярск, Музыкант: – Да Иркутск столичнее любой столицы, он например, там есть всё – скульптуры уличные, цельный город. Здесь очень много одарённых деньги, фонтаны – город “зафонтанили”, но мне людей, очень много добрых людей. Но почти там скучно. В Америке, где я провёл полгода, я столько же и злых. Помню, приезжал сюда Дин скучал не по России – по Иркутску. И мой знакоРид и говорил: «Вы так похожи на Америку»! мый из Нью-Джерси, не стесняясь, принародно Наверное, что-то в этом есть, мы сюда пришли, говорит: «Лучший город в мире – Иркутск»! Чездесь буряты. Но в отличие от американцев, мы ловек, который объездил весь мир, он всё равно не завоёвывали, мы делились последним. Буряты Иркутском живёт, понимаете? Душевный город. это поняли и тоже делились, мне так кажется. А А если его помыть! потом, как бы ни хаяли декабристов за развал самодержавия, они принесли сюда культуру, зна- Про рок и авангард ния. Если за ними их жёны шли до конца, значит, В театре-студии сейчас пробуют объединить Пеони были девушками высокодуховными, Соль- левина в рок-сопровождении и высокую поэзию вейг все – так получается. Значит, и людям могли в одном спектакле – авангард какой-то. Может дать добра тоже. Конечно, здесь сложно жить и ли это сосуществовать, продолжатель ли Пелехолодно. Я вот не сибиряк, дублёнку только два вин того высокого слова, которое звучало в начагода назад купил – надеялся всё, что потеплеет и ле XX века – такое исследование. – Не получится – будет просто хороший трев коже прохожу. Здесь надо уметь брать себя в нинг. Мы же театр-студия, это предполагает шкоруки, а это не всем даётся. лу, обучение, эксперимент. Ну, а если получится – войдёт в программу «Классика – детям». Дизайнер – Почему же тогда Пелевин? Он ведь совсем – Иркутск – славный город. Он цельный, его историю можно подержать в руках. Когда друзья не детский автор? – Ну и Гоголь не детский автор, и Чехов. Это приезжают из европейской части, москвичи, питерцы, иностранцы – есть куда поводить. Просто смотря насколько дети готовы воспринимать. посидеть на какой-то завалинке, выпить, погово- Воспринимать умом, а не глупостью. У нас же  Иркутские Кулуары, № 17 Тезки глупостью не воспринимают, ленью – неохота. Неохота слушать Чайковского: мне Рыбак больше нравится. С творчеством классиков, с «Историей необыкновенной любви» по Гоголю пилигримы путешествуют по иркутским школам. Видимо, что-то это даёт и тем, и другим – и создателям спектакля, и школьникам. – А что даёт? Вот ко мне после спектакля подошёл 12-летний ребёнок, мощный, как борец сумо, правда в очках. Очки поправил и говорит: «А повторите, пожалуйста, фамилию автора». «Николай Васильевич Гоголь», – говорю. – «Спасибо». Записал себе и пошёл. Вот что даёт. Про выставки и музеи Владимир Соколов, который художник, тоже вспахивает ниву просвещения. Выставка «100 лет русскому авангарду», которую он готовит со товарищи, будет работать в художественном музее на ул. Ленина почти весь май. Там будут и арт-объекты, и сценография, и поэтический перфоманс, и отдельные работы художников, архитекторов, на которых оказал своё влияние русский авангард, педагоги представят свои программы и даже лекции прочитают! На самого Соколова русский авангард оказал очень сильное воздействие, тот самый авангард, где Малевич, движение, суприматизм – слово какое красивое! У нас, оказывается, и в фондах ничего нет, 2-3 работы по периоду русского авангарда – и всё! Так что зрелище намечается уникальное! – Мы хотим, чтоб на выставке зазвучали детские голоса, поэтому подтягиваем к её организации совершенно разных людей. Целый месяц на нашей выставке будут встречаться друг с другом прежде всего интересные и талантливые люди. Ведь, к примеру, западные музеи – это еще и место встречи. Где встретимся? В музее. Как-то мне надо было улетать за границу, а визу на десять дней задержали, и десять дней ветреного марта мы с Ниной провели в музее им. Пушкина. Решили, что каждый день будем ходить не в ЦУМыГУМы, а в музей. Так нам ещё времени не хватило! Мы полюбили музей, музей полюбил нас. С тех пор для меня музей – это место, где дети бегают, сидят студенты с мольбертами, копии делают, художники встречаются, разговаривают – а где ещё разговаривать, как не в музее, не в мастерской же – пьют кофе и, чем черт не шутит, выпивают... Вот, кстати, насчёт «выпить» у обоих Соколовых вопрос давно уже решён. Про выпивку Соколовы, для того чтобы выяснить, входит ли спиртное непременной составляющей в творческий процесс, даже поставили на себе бесчеловечный эксперимент: решили не пить. А работа всё равно идёт! Значит что? Значит, можно и без алкоголя обойтись? И как же тогда расслабляться? Отдыхать? Про труд и отдых А очень просто – не напрягаться! Не делить жизнь на труд и на отдых. Наверное, тем, кто устаёт от своего труда, не любит свою работу, им нужно отдыхать. А если так жить, как наши тёзки, когда всё – непрерывное творческое движение, неостановимый процесс, который приносит радость, от чего отдыхать-то? От жизни? Они оба за то, чтобы градус творческой активности в городе повышался. Художник собирается приглашать сюда иногородних и зарубежных авторов. – Пока это проект – галерея дизайна и современного искусства, будем возить экспонаты из Москвы, из Европы. Ко мне сейчас приезжает замечательный керамик, авангардист и эстет, с ним пообщаюсь, может, какая новая волна возникнет. Усть-илимские художники мне нравятся. Иркутск просто варится в собственном соку, надо расширять кругозор, раздвигать границы. Музыкант хочет наше искусство показывать в столицах и за рубежом. – Это пока тайна, но скоро я буду встречаться с Патриархом и не только с ним, фестиваль «Богатство Сибири» будем организовывать. У вас есть что-нибудь гениальное? Есть. И не только у меня. У многих иркутян и жителей области. И многие мечтают о том, чтобы жить в нашем доме – в Иркутске, в Сибири – было захватывающе интересно. В том числе благодаря таким людям, как наши тёзки. Они не устают от своего полёта, они ему радуются. И нас радуют. Владимиры Соколовы, Советский Союз. Светлана Переломова Тезки “ Как бы ни ругали декабристов за развал самодержавия, они принесли сюда культуру, знания. Если за ними их жёны шли до конца, значит, они были девушками высокодуховными, Сольвейг все — так получается. Значит, и людям могли дать добра тоже. Иркутские Кулуары, № 17 

[close]

p. 6

Отвечаю! Если и есть в Иркутске персона, которая сейчас интересна всем, то это, безусловно, Виктор Кондрашов. Но существует и одна загвоздка. Победил-то он уверенно, да вот мы: те, кто ходил голосовать за или против него, – совсем не уверены, что понимаем, зачем это делали. Не уверены просто потому, что совершенно не знаем, а кто он, собственно, такой? Чем дышит, какие думы думает, что чувствует и… способен ли чувствовать вообще – по-человечески, конечно? По большому счету, всем нам пока интересен не специалист, оказавшийся на вершине городского управления, а – если несколько утрировать – принцип действия этого человека… Как оказалось, мэр не должен быть сродни Фигаро... Хотя бы во время предвыборной кампании Агитация за Кондрашова была куда скромнее, чем за его основного оппонента За кого-то были автобусы, за кого-то – люди... Принцип действия Кондрашова 10 Иркутские Кулуары, № 17 – Виктор Иванович, у вас есть темы-табу для разговора? То есть запрещенные для обсуждения? – Они у каждого человека есть. Не знаю ни одного, у кого бы такой темы не было. – Не скажите, не скажите. Я как-то Романова спросил, дескать, Антон Васильевич, а как часто и как много депутаты Законодательного собрания берут взятки, в том числе вот вы лично? И он не растерялся, не обиделся, а просто рассмеялся и сказал: «Это, уважаемый, не к нам. Это – к администрации области, это там есть специалисты». И всё! – Давайте, я по ходу разговора пойму, что табу, а что нет, и тогда попрошу выключить диктофон. Хорошо? – Что ж, давайте попробуем… Вы сами-то, если совсем по-честному, положа руку на сердце, верили в свою победу на выборах – хоть на 5 или 25%. Про 100% не говорю, потому что просто не поверю в это… – А в какой момент? – О, были еще разные моменты? – Были. 25 и 29 декабря, 15 января, 8 февраля и с 4 по 9 марта – это те моменты, которые мож11 Иркутские Кулуары, № 17 но считать своего рода переворотными для моих представлений о шансах на победу. Как там быть с процентами точно, не знаю, но уверенность росла. А когда сняли Романова, то вот тогда она действительно стала близка к стопроцентной. – А когда окончательно поверили, что победили? Не в понедельник же, 15-го? – Нет, конечно, раньше – еще в воскресенье, когда результаты экзит-пулов стали совершенно однозначными, пошёл серьезный отрыв в нашу пользу. А вот когда именно это произошло, трудно сказать. Чувства же не стрелка шахматных часов – раз, и упала: всё, финиш! Более того – однажды вдруг показалось даже, что наоборот, мы проиграли… – Да вы что? И когда же это было? – В субботу, 13 марта. Я пришёл в штаб рано утром, а там тишина и покой, и народу нет – ни одного человека. Как будто машина работала, работала и замерла. Кончилось топливо. – Ругались? – Да нет, конечно. Просто расстроился и поехал домой. – А из-за чего расстроились? – Подумал, что чего-то недосмотрел, недоделал… Отвечаю!

[close]

p. 7

– Лично вы? Не ваши штабисты? – Да. Я стараюсь во всех ситуациях понять прежде всего, что упустил, где недоработал сам. И в штабе у нас сложились по-настоящему дружеские отношения, поэтому никакой ругани в помине быть не могло. Только досаду почувствовал. Нет, не досаду даже, а опустошение… – А потом? – Через полтора часа, когда я вернулся в штаб, он уже кипел, как муравейник. Оказалось, что ребята накануне просто разошлись поздно, и всё идет по плану. – А вы вообще человек настроения или нет? Что-то мне не доводилось слышать ни от ваших друзей, ни от ваших врагов о влиянии вашего настроения на ход событий? – И тем не менее я человек настроения. Но – хорошего настроения. И настроение это редко меняется. Несмотря ни на что. – Уж не поэтому ли практически на всех предвыборных фотографиях вы улыбались – во все, что называется, 32 зуба? По-американски? – Да мне самому не нравились эти фотографии – из-за их нарочитости какой-то, парадности. Но по жизни я дейс- Жена Марина и сын Матвей. твительно скорее улыбчив, чем хмур. Это моё естественное состояние. – То есть вы не мизантроп? – Скорее наоборот: я люблю людей – всех. И не боюсь в этом признаться, потому что люди должны относиться друг к другу с любовью и уважением! – Вы и в Бога тогда верите, наверное? – А это ваши читатели тоже должны знать? – Так это у меня дальше подвох будет… Вы же были выдвинуты КПРФ, рьяными материалистами, и представляете, какой может получиться оксюморон, если победивший сторонник коммунистической идеологии окажется нематериалистом! – А я воспитывался в советское время. Был пионером, комсомольцем и, естественно, вырос атеистом, но Бог для меня есть добро и живет во мне. – А крестик не носите? – Не ношу. Хотя сам – крещен, в детстве еще. И один из сыновей у меня крещен – так получилось. Я помогал восстанавливать церковь в УстьКуде, и настоятель храма отец Сергий предложил крестить сына и жену… – Противоречивость характера у вас, значит, присутствует? – А разве для русского человека противоречивость не нормальна? Ведь противоречивость дает нам возможность перескакивать через некий предел восприятия, через обыденность, позволяет не бояться того, чего боятся другие народы, и находить такие решения, которые другим просто не под силу. Именно в противоречивости, как мне кажется, истоки чудес, которые русские могут творить на войне и в мирной жизни. – Лежать на печи, а потом – бац, встать и совершить и подвиг? – Можно и так, конечно. А можно, по вашей терминологии – бац, и изменить жизнь к лучшему. Если бы мы, те, кто живет в Иркутске, не были бы противоречивы, нам бы надеяться-то не на что было: всё плохо, и мы это заслужили. Однозначно! Но мы все-таки надеемся и обязательно изменим жизнь в городе к лучшему. – Вашу победу на выборах многие считают как раз ярким примером чуда. Или, как минимум, примером некоего «щелчка» в сознании горожан. А у вас в сознании за это время чтонибудь щёлкнуло? Сами для себя открыли что-нибудь, поняли? – Да, конечно. Было, например, открытие из разряда разочаровывающих… Когда те, в кого я верил, на кого рассчитывал, начали работать против меня! Отвечаю! – Почему? – Кто-то объяснил всё интересами собственного дела, кто-то – давними договорённостями, ктото – еще чем-то. И при этом все они по-прежнему хотели остаться друзьями, просили понять их… Я называю это эффектом Аладдина. Помните, как в фильме: – Убей меня! – Не могу, я твой друг! – Так пойдем со мной? – Не могу, я – раб лампы!? Вот такие примерно диалоги были и у меня с ними. – А что порадовало? Ведь порадовало же что-нибудь? – Очень порадовало то, что много людей, о симпатиях которых я даже не догадывался, вдруг взялись помогать мне и моей команде. Пусть порой тайно помогать, но – очень активно. Я чрезвычайно благодарен им, и признаю, что сегодняшняя победа – их тоже. – А в самой избирательной кампании что-то вас удивило, поломало стереотипы? – Мы настраивались на чрезвычайно жесткое противодействие в отношении нас – быть может, даже на борьбу без правил. И все мне говорили, что выдвижение на выборах ставит под сомнение будущее моего бизнеса: будет давление, будут угрозы. Более того, предполагалось, что будут угрозы физического воздействия на меня и моих соратников… Ничего подобного не было! Хулиганские выходки имели, конечно, место, но без этого не обходится ни одно мало-мальски значимое мероприятие. А вот действий, способных повлиять на бизнес, не было. И это означает, что мы живем в иной ситуации по сравнению с той, какая была еще, казалось бы, недавно, несколько лет назад. Что-то меняется в стране, в городе – пусть не кардинально меняется, но процесс, как говорится, пошёл. И это здорово обнадеживает в преддверие тех задач, которые нам предстоит решить! – Вот о задачах… Неужели вы всерьез планировали победу и изучали, как реально можно изменить городское хозяйство? Многие полагают, что ваша предвыборная программа – это обычный экспромт и ничего больше. И что ваш нынешний поход во власть рассматривался изначально лишь как своеобразная разминка перед выборами в Государственную думу… – Я уже говорил, что изначально не был уверен в победе «на все сто». Но если скажу, что не мечтал победить, это тоже будет неправдой. 13 Иркутские Кулуары, № 17 – Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом? – Плох тот человек, который чувствует, что способен на большее, но не мечтает сделать это большее. Человек обязан мечтать! – Но вот я где-то прочитал, что вы упомянули о некоем общественном долге мэра, о необходимости служения на этом посту… Я подобных слов не слышал от местных политиков и чиновников лет 10. Вы действительно так относитесь к этой работе? – Да, так. Работа мэра мне интересна именно с этой точки зрения, с этой позиции – что можно сделать для общества, для города в целом? Это, если хотите, другая по масштабу задача по сравнению с теми, что я решал до сих пор. – А зачем вам город в целом? Здесь живет масса людей, которые не заслуживаются того, чтобы им кто-то служил. – Не согласен. В Иркутске живет масса других людей – тех, кто не верит, что жизнь здесь может измениться к лучшему. И когда-то я, мои друзья и партнеры, наши семьи мечтали, что в идеале хорошо бы уехать куда-нибудь на остров и обустроить его так, как хочется, как надо – чтобы не было бардака, грязи и прочего. Однако со временем пришло понимание, что остров – это из разряда фантастики, это лишнее, когда в наличии реальное место и условия жизни. Почему какой-то остров, а не Иркутск – город, который я люблю? – Любите Иркутск? Да за что, помилуйте? – Не знаю, честно не знаю. Я сравнивал Иркутск с другими городами, и зачастую это сравнение было не в пользу Иркутска. Но тут ситуация опять, как в фильме – «Любовь и голуби»: «Кака така любовь? Вот здесь жжёт – дышать невозможно! Вот тебе и любовь!» Отвечаю! 12 Иркутские Кулуары, № 17

[close]

p. 8

– Так Иркутск не безнадежен разве? – Да что вы такое говорите! Сами же упомянули о чудесах, которые случились на этих выборах. Но вот насколько это чудеса? Может быть, это закономерности, которые раньше мы просто разглядеть не смогли? И по-настоящему иркутяне не так примитивны, не так ленивы, не так бесталанны и равнодушны, как считалось в последнее время… – Это правда: считалось, что городским властям сильно не повезло с горожанами. Быдло, мол, редкое! – Горожане уже доказали, что они точно не быдло и что им точно надоело, как к ним относятся так называемые элиты, власть. Так, может быть, сейчас самое время рассчитывать, что городское сообщество готово к серьезным переменам, что оно их примет и будет активно в них участвовать? Я и моя команда, во всяком случае, рассчитываем. – И последний вопрос… Если не секрет, почему вы, Виктор Иванович, так поздно пришли в политику? – А что такое поздно или рано? Все должны пройти свой путь, и он у каждого разный – у кого-то длинный, у кого-то короткий. Я собирался начать политическую карьеру еще в 2000 году, но произошло… – Чудо? – Называйте, как хотите, но я встретил девушку, которая затем стала моей женой. Меня захлестнули чувства, мысли о политике ушли куда-то далеко-далеко, я занялся воспитанием сына. А если любовь вносит коррективы в судьбу, это ведь правильно, не так ли?! Спрашивал Антон Закорецкий – Мы одно время жили с ним на одной площадке – с Виктором – в Первомайском. Квартиры через стенку. Правда, виделись редко – я рано уходил на работу, он поздно с нее приходил. И поэтому я не сразу понял, что мой бывший сосед и кандидат в мэры – одно и то же лицо. – А я был очень удивлён, когда услышал от него про долг власти перед обществом. Давно уж большинство политиков нашего региона про долг свой не говорили. Это просто немодно даже было сих пор. – Мне вообще он очень симпатичен. Думаю, если говорит про долг, значит, осознаёт ответственность. Город – это же достаточно сложный организм. Жителям в нём должно быть тепло, светло, безопасно, одним словом, уютно. А это «уютно» может достигаться разными методами. Необходимы сначала минимальные, а потом и перспективные вещи. Если, конечно, его не затянут в латание дорог, в лазанье по тепломагистралям. Он же мэром не был, у него готовых рецептов нет, и потому способен на неожиданные, «продвинутые» решения. – А на ваш взгляд, как много вокруг него тех, кто… готов или даже жаждет подставить? – Такие точно есть. Но даже те, кто ставил исключительно на Серебренникова, сегодня в большинстве своем наверняка уже готовы служить Кондрашову. Это особенности иркутской чиновничьей психологии. И еще больше тех, кто искренне помогать ему. Мы, допустим, если надо, поможем, создать геоинформационную систему – сегодня это может оказаться незаменимым подспорьем для руководства города. 14 Иркутские Кулуары, № 17 Отвечаю! 15 Иркутские Кулуары, № 17

[close]

p. 9

Что это было – Антон Васильевич, вам не досадно, что вот так всё обернулось? – Конечно, досадно, что победу у меня украли. Но это первое ощущение. А вот второе ощущение – всетаки удовлетворение, потому что мы не отдали победу тем, кто мог сделать Иркутску плохо – команде Сергея Серебренникова. Подтвердилось то, что мы и объясняли: иркутяне справятся сами. И справились! – А что еще, на ваш взгляд, выяснилось? – Что с малыми ресурсами можно противостоять мощи административного ресурса. Никто из специалистов в это не верил. Против меня были брошены депутаты Государственной думы, члены Совета Федерации, бывший мэр, администрация города и области, губернатор, депутаты городские, депутаты Заксобрания, строители, почётные граждане… Кого только там не было! После этого смешно слышать заявления Серебренникова о том, что ему никто не помогал. Денег не меряно. Телевизора – сколько хочешь. Газеты – на любой вкус и цвет. Все залы, все предприятия открыты, студентов сгоняют, учителей и врачей заставляют голосовать. Если это не помощь, то что тогда помощь? Осталось разве что Владимира Путина сюда привезти. – Почему же всё это не сработало? – Вот это и есть главное, что даёт удовлетворение. Иркутяне показали, что они не быдло, они – народ, то есть люди, которые отличают истину от лжи и могут объединиться ради дела, забыв о конфликтах и второстепенном. Несмотря на тотальную обработку, несмотря на прямой подкуп – известно ведь, что в некоторых городских округах раздавали сахар, муку и даже деньги – люди поступили так, как велело им сердце. – Но признайтесь: вы же не ожидали столь однозначной реакции иркутян? – Мы рассчитывали как раз на такую реакцию. Если бы я остался к 14 марта в списках кандидатов, то всё завершилось бы четырёхкратным перевесом в мою пользу. И это не выдуманная социология, в которую играла, например, команда Серебренникова. Другое дело, что в последнюю неделю мы не знали, удастся ли организовать переток голосов избирателей в пользу Виктора Кондрашова – срок слишком короткий. Соперники же делали всё, чтобы этот переток не состоялся. Они выпустили специальную газету, крутили ролики, тогда как нам везде поставили «рогатки». Я в ролике обратился к своим сторонникам с просьбой голосовать за Кондрашова, но тому не дали с этим роликом выйти в эфир даже во время, которое было выкуплено! – А это не нарушение закона о выборах? – Чистой воды нарушение. Но не первое и не последнее за период нынешних выборов. Я не говорю уже о провокациях, в которые меня и Кондрашова пытались регулярно втянуть… 17 Иркутские Кулуары, № 17 – Но вот есть у меня сильное подозрение, что иркутская элита все-таки реально помогала вам, хотя публично ставила галочку за Серебренникова. Ведь у вас неожиданно оказалось достаточно денег для выпуска такого большого количества газет, баннеров, листовок… – Конечно, мне помогали многие из числа тех, кто реально понимал, какое будущее готовила Иркутску «братская команда». Но помогала вовсе не бизнес-элита, а простые жители, в том числе мои ученики. – А можете сказать, кто именно? – Конечно, не могу. Скажу только, что это скромные и порядочные люди, патриоты своего города. – Я заметил, что на инаугурации Кондрашова в зале сидели в основном те, кто реально работал на Серебренникова. Они наверняка сейчас готовы клясться и многие уже клянутся в верности новому мэру. Всё-таки странно это всё, не находите? – Прискорбно, но факт. Таковы сегодня особенности иркутского элитарного менталитета. Что ж, это только подтверждает, что в Иркутске нет политики в полном смысле этого слова. Профессия политика – это, безусловно, точное соответствие обещанного и исполненного… – Хорошо, какие секреты сейчас уже можете открыть? Говорят, на вас работала PR-команда знаменитого Сергея Маркелова? – Да, работала. Фирма «Маркком» подключилась уже после начала кампании, но работали не только они. Были и другие, не менее талантливые, хотя и менее известные в Иркутске. – А это правда, что вы наняли тысячу агитаторов, каждый из которых должен был привести на выборы по 20 человек? И вы как будто планировали истратить на это 20 млн рублей? – Это полный бред. Кампания строилась не на «подвозе» избирателей, а на убеждении, на идеологии, если хотите. Комментировать финансовые вопросы я не буду – по причинам, которые, надеюсь, понятны. Скажу лишь, что по бюджету моя кампания обошлась примерно в 8-10 раз дешевле, чем кампания Серебренникова. – У вас были свои шпионы в его штабе? – Нет. Можно же оценить кампанию по ключевым моментам. Например, расходы на телерекламу. Расценки известны (55 000 стоила одна минута), объем эфирного времени известен. То есть можно понять, во что реально обошлась «работа с телевидением», которое безостановочно крутило сюжеты о деятельности Серебренникова, сколько стоят газетные публикации, которые под видом аналитики, без грифа «оплачено из фонда кандидата» увещевали иркутян голосовать за братчанина. Плюс работа штаба, социология, «поле», контркампания и так далее. Что это было Проигравший победитель 16 Иркутские Кулуары, № 17 У него теперь особый и чрезвычайно интересный статус в городском сообществе, в умах иркутян. Можно до хрипоты спорить об условности этого статуса. Можно витийствовать насчет рамок его применения. Можно, в конце концов, биться в вербальных конвульсиях по поводу того, существовал бы этот статус вообще, если бы да кабы. Но вот о чем кричать, на наш взгляд, нет никакого смысла, так это, собственно, об определении статуса. Надо тихохонько признать: проигравший недавние выборы мэра Иркутска Антон Романов на самом деле – победил. Точка.

[close]

p. 10

– Миллионов 100-150? – Не меньше. Мы изначально понимали, что в финансовом компоненте кампании мы проигрываем. Поэтому строили агитационную работу на иной основе. – На какой же? – В самом начале кампании губернатор области в газете «Байкальские вести» заявил следующее: «Я выдвинул Серебренникова, потому что есть армия, с которой не воюют». Это цитата из Сунь Цзы, «Искусство войны». В трактате речь идёт о том, что действительно может быть армия, с которой воевать бесполезно, но эта армия должна отвечать определенным требованиям. В первую очередь, требованиям морально-политического единства армии и народа. Ну, где у губернатора была такая армия? А у нас она была… – У вас? – Ну, конечно. По образному выражению, у такой армии и такого народа должно быть «одно сердце». Нам удалось достигнуть подобного единства. Другими словами, удалось достигнуть: первое – единства кандидата со своим штабом, второе – единства штаба с «полем», то есть агитаторами на местах, и третье – единства «поля» с населением. Мы исходили из того, что избиратель – не объект для манипуляции, не пешка в чужой игре, а сознательная личность, гражданин, от позиции которого зависит наше общее будущее. Поэтому мы ставили задачу не просто привести избирателей на участок, а завоевать сторонников и единомышленников. И это нам удалось! Я бы назвал это даже высшей степенью политического единства, когда люди без денег и без нажима понимали, что это их личное дело. – Да-а-а… Редкое явление на выборах. – Поэтому никто из так называемых экспертов и не верил в ее возможность. Приезжали, крутили головами. Многие крутят до сих пор, пытаются понять… – А из администрации Президента страны не интересовались секретами вашего успеха? Не приглашали пообщаться? – Приглашали, и мы общались. – О чем именно, если не секрет? – О платежах за услуги ЖКХ, в частности. И это пример, когда правильный сигнал распространяется беспрепятственно, сметает все преграды. Первый раз я в феврале заявил, что платежи за услуги ЖКХ можно снизить в два раза. Последовала незамедлительная реакция со стороны руководства города и области: «Романов – популист!». И даже гомерический хохот во властных структурах раздался, дескать, что за ерунда. – А что это было – действительно? – Совершенно реальная вещь. Почему 90% населения не знает, за что платит? Почему тайна за семью печатями, куда идут собранные с жильцов 18 Иркутские Кулуары, № 17 деньги, какую прибыль получают посредники – перепродавцы, различные управляющие компании, кто их реальный владелец? Мы, например, собрали как-то круглый стол, пригласили представителей ТСЖ и управляющих компаний и выяснили, что разница в платежах за пользование одними и теми же услугами составляет 2,7 раза. Антимонопольный комитет области тоже исследовал эту проблему и пришел к таким же результатам. И наша идея насчет тарифов заключалась в том, что из сферы ЖКХ надо исключить посредника – выгодоприобретателя. Все эти управляющие компании ЖКХ, которые работают на прибыль и «тырят по карманам», надо «отодвинуть» и начать обучение людей способам прямого управления жилым фондом путем создания ТСЖ, а там, где это нереально – привлечь муниципальные управляющие компании, которые бы контролировались населением и депутатским корпусом. – И что произошло с хохотунами? – Они хохотали ровно до тех пор, покуда премьер-министр не сказал: «Что-то у нас, ребята, с тарифами неправильно получается!». После чего Борис Грызлов на встрече с Людмилой Берлиной сказал: «Вы там разберитесь с тарифами, их можно снизить в два раза». И тут ситуация вообще уже перестала веселить. А после того как президент вызвал Дмитрия Козака и пообещал за бардак в ЖКХ всем посрубать головы, народ сразу забегал. И вдруг появился указ, что в 56 муниципальных образованиях Иркутской области тарифы должны быть с 1 апреля снижены. Это означает, что наш сигнал дошёл. – А какую проблему сегодняшней власти вы считаете главной? Так сказать, доктор, каков ваш диагноз? – Диагноз такой: «Власть страдает тяжёлым социальным недугом, социальной глухотой и социальной слепотой, она слышит и видит только себя и действует только в собственных интересах…» – Вы сейчас имеете в виду региональную власть? – И муниципальную тоже. Вот все в Иркутске понимают, что цены на продовольствие завышены. При этом если говорить о хлебе, то булка стоит 18 рублей, но крестьянину из этого достаётся 1,8 рубля, всё остальное – пекарям, продавцам, перепродавцам и т.д. То же самое с молоком и мясом. Масса недорогих и при этом натуральных, качественных продуктов, произведенных внутри региона, просто не может дойти до рынка. И власть как будто не видит выхода из этой ситуации. А выход-то очевиден – надо открывать муниципальные рынки в микрорайонах, где народ сможет сам торговать, без посредников. Нужно возрождать потребкооперацию. – Хорошо. Региональная и муниципальная власть ничего не видит, никого не слышит. А много ли слышат в той же администрации Президента? – А вы представьте себя на месте Президента! Что это было – С удовольствием! И что? – Перед Президентом стоит задача управлять регионами, и для решения этой задачи нужен инструментарий. Главный инструментарий – губернатор. А губернатор нередко «косячит», и их, таких, «с косяками», большинство. То есть, помимо рычага сверху должна быть обратная связь – такие рычаги снизу, которые будут корректировать и предупреждать ошибки и перегибы на местах. Партии сегодня явно не справляются с этой задачей, не способны «отрихтовать» поведение губернаторов и мэров в случае необходимости. Наши же выборы показали, что партии оказались бессильны против административного ресурса, даже если он вредит их партийному делу. – А может, это просто не партии в нормальном смысле, а кружки по достижению цели добраться до казённого бабла? – Я бы сказал, что сегодня партии – это один из элементов вертикали власти, но для нормальной жизни одной вертикали мало. Нужна опора снизу – живая инициатива масс, их желание организовать собственную жизнь хотя бы в рамках подъезда, дома, микрорайона. И так далее. Тогда мы получим нормальный механизм управления обществом и контроля за властью, и, соответственно, нормальную жизнь. – Даже не представляю, за счет чего сейчас можно пробудить интерес горожан к самоорганизации… – Но пробудили же мы интерес иркутян к нынешним выборам мэра! Хоть на сравнительно короткий момент, но мы все же достигли консолидации общества! Разве нет? Значит, можно рассчитывать и на дальнейшие результаты на этом пути. Мы собираемся создать региональную общественную организацию, которая бы занималась проблемами местного самоуправления и участвовала в выборах. А именно: выдвигала бы своих кандидатов на пост мэра, депутатов, поддерживала их, проводила разъяснительную работу, формировала избирательные фонды и несла ответственность за тех людей, которых выдвинула. Очевидно, что сейчас тот или иной человек может быть очень хорош для населения, но не хорош для начальства, и его элементарно не включат ни в какие списки. – Очень интересно. А вот в Ангарске, например, скоро выборы, и главной проблемой считается то, что в городе якобы нет приличного кандидата на пост мэра Ангарского района? Это реально для города с населением под 250 тысяч человек? – Древние по этому поводу говорили: «Не бывает такого, чтобы не было людей, бывает такое, что мы их не видим». В данном случае это святая правда. Если власть слепа и глуха, она не слышит никого – людей вроде бы нет, разве что одна шушера. И нет механизмов, которые бы позволили проявиться достойным. Где и как человек может показать, доказать, что он хочет и способен послужить обществу? – Значит, в Ангарске наверняка достойные люди найдутся? – Наверняка и много. Просто их никто не искал. Как в Иркутске. – Антон Васильевич, а вот вы сейчас в каких отношениях с Кондрашовым-то? Опять же, если не секрет? – Мы обречены на сотрудничество. И я готов помогать Виктору Ивановичу реализовать его полномочия на благо города, готов поделиться своими наработками. Представляю, насколько ему сейчас трудно – точек манипуляции новым мэром много, и очевидно, что путь его не будет усыпан розами. Но Он человек, который держит слово. Он способен к обучению. И еще он по-хорошему амбициозен и наверняка сделает всё возможное для развития и процветания Иркутска. Выяснял Андрей Старовер – Вот вы знаете, для меня Антон Романов давно уже в истории города и области. А быть может, и в истории страны. Но не как политик, не как депутат Законодательного собрания нашего региона и не как недавний кандидат в мэры Иркутска. А как основатель собственной спортивной школы. Как человек, уберёгший от наркотиков и алкоголя многих пацанов. Он сделал большое дело на этом поприще. – То есть как политик он для вас менее значим? – Да. Вы правильно поняли. – Хорошо. Но на выборах мэра вы за кого голосовали, если не секрет? – Конечно, за Романова бы голосовал. Но я не голосовал – я в это время был в Китае, в командировке. 19 Иркутские Кулуары, № 17 Что это было

[close]

p. 11

Гиннесс отдыхает! Есть сильное подозрение, что настоящая фамилия Гиннесса – Гиннессов и что книгу всяких дурацких рекордов своего имени он затеял исключительно для русских. Потому что сморкаться на дальность, прыгать в ширину или, допустим, удивлять чем-то на выборах – это именно для нас. Это наше природное – давать гари и легко перелистывать страницы невероятного! Демократия нарасКорякову, или Апрельские тезисы эпохи политического постмодерна Если бы я был панком, у меня теперь не было бы проблем с названием своей группы. Я назвал бы ее «Пенсионерка Корякова». Среди иркутского молодняка последнего десятилетия мне встречались панки, дававшие своим группам достаточно экзотичные названия. На всю жизнь я запомнил такие, к сожалению, так и не пробившиеся к вершинам хит-парадов группы, как «Голые и мертвые» и «Трахнем козу». Однако подсказывает мне мое социально-музыкальное чутье, все эти шокирующие названия суть ничто по сравнению с названием «Пенсионерка Корякова». Ведь от названия полноценного панк-коллектива за версту должно разить скандальностью и антиобщественным поведением (вспомним знаменитых Sex Pistols). Так вот задумаемся. В политической жизни Иркутска еще не скоро появится герой, тем более героиня, которая смогла бы обойти по этим пунктам находящуюся на заслуженном отдыхе Людмилу Корякову. Кандидатку в кресло мэра города на недавно прошедших выборах. Что может быть более антиобщественного и скандального, нежели активно действовать в политическом пространстве, влиять на ход политических событий, но быть при этом человеком, которого никто не слышал и не видел? Причем «не видел» в элементарном фотографическом смысле. Только на избирательных участках дошедшие до них политически сознательные граждане имели возможность поразглядывать подозрительно напоминающий фоторобот портрет Коряковой. 20 Иркутские Кулуары, № 17 А ведь именно по ее иску свободный и независимый суд снял с выборов кандидата, имевшего наибольшие шансы обыграть «официального» ставленника на мэрских выборах. В суде действовали ее представители, поэтому шансы посмотреть на панк-пенсионерку не оправдались. Злые языки сказали: ну просто бабушка-терминатор. Валит корифеев и старожилов иркутской политики, даже не поднимаясь с дивана. А когда я услышал о Коряковой, то сразу понял: это – моё! Я подумал: как было бы здорово, если бы избиратели пришли и проголосовали за эту то ли существующую, то ли не существующую (а если существующую, то не существенную) Корякову. Чтобы получила она процентов шестьдесят-семьдесят. Просто интересно посмотреть: ну и что сделали бы в такой ситуации менеджеры управляемой демократии? Например, назначили бы при ней регента? Желательно, малолетнего. Чтобы политологи обсуждали потом, что институт регентства в XXI веке в плане межвозрастных отношений устроился как бы противоположным предшествующим столетиям образом. Я не изменил своему выбору в день выборов. Я пошел и проголосовал именно за нее – первого в истории моего города постмодер21 Иркутские Кулуары, № 17 нистсткого политика. Политика, точнее, политикессу совершенно пелевинского толка. Которая, как прочитал я на плакатике, проживает даже не в городе, а в деревне. Деревне Бурдаковка. Которая, по слухам, работала логопедом. Ну, разве логопед, не сказавший ни слова во время избирательной кампании, – это не прекрасно? Нас, истинных эстетов и поклонников «постмодернистского прекрасного», проголосовавших за Корякову, набралось в городе около пяти тысячи человек. По официальной информации наш кандидат потратила на свою кампанию одну тысячу рублей. То есть каждый голос обошелся ей в 20 копеек. Есть у меня подозрение, что, возможно, в истории российской демократии был поставлен рекорд “ Что может быть более антиобщественного, нежели активно влиять на ход политических событий, но быть при этом человеком, которого никто не слышал и не видел? Причем «не видел» в элементарном фотографическом смысле. Гиннесс отдыхает!

[close]

p. 12

“ Мы создадим действующие на постоянной основе агитационные и пропагандистские структуры. Мы сумеем вдохнуть в сограждан веру и любовь в Людмилу Корякову. На следующих выборах мы отыграемся, мы возьмем реванш. в плане такого эффективного и эффектного соотношения «затрачено – получено». Голос российского избирателя считается достаточно дорогим. Стоимость рассчитывают, деля средние затраты по избирательным компаниям на количество проголосовавших. Во времена, когда в России были губернаторские выборы, голос отечественного избирателя тянул на 17 у. е. Сейчас по различным данным – 10-11 у. е. Для сравнения – в Великобритании 6 у. е., а в Канаде – 3 у.е. А тут, у нас в Иркутске – 20 копеек. Очень может быть, что это рекорд в масштабах всей мировой истории демократии. Ну что произошло на выборах Иркутского мэра – теперь известно всей стране. К утру город окрасился в цвета мэрской неожиданности. Моя (наша) фаворитка Корякова проиграла. Но мы, ее поклонники и сторонники, не намерены сдаваться. Мы создадим действующие на постоянной основе агитационные и пропагандистские структуры. Мы сумеем вдохнуть в сограждан веру и любовь в Людмилу Корякову. На следующих выборах мы отыграемся, мы возьмем реванш. Корякова вернется. И наконец-то случится то, чего давным-давно заслуживает наша откровенно самым бесстыжим образом суверенная демократия. Наше общество – и даже, не побоюсь этого затёрто-затасканного выражения, наше «гражданское общество» – выберет достойного себя человека. Именно так. Ведь нет человека, более достойного нашего гражданского общества, нежели человек, которого нет... Сергей Шмидт От редакции: Удивительно, но факт – нашим корреспондентам, взявшимся за труд разыскать госпожу Корякову на предмет поговорить по душам о демократии и вообще, не удалось найти её нипочём. Не демократию, конечно, найти – демократии-то у нас вагон. А вот Корякова по месту официальной приписки (именно так, получается – приписки) отсутствует, и где она тогда присутствует – секрет. Но что ещё более удивительное, так это то, что нашим корреспондентам, задавшим вопрос насчет местонахождения бывшей кандидатки в мэры представителям разных силовых структур, ответили совершенно одинаково: «Не надо её искать – хуже будет!» А кому будет хуже, почему-то не пояснили. Кому же всетаки? Неужели демократии? – Вот это неожиданно вы подняли тему, обалденно. Это, что называется, ковырнуло меня. – Это чем же? – А тем, что мэром у нас может быть хоть кто, хоть 80-летний человек, которого никто не видел, никто не слышал. Теоретически это возможно – такой уровень безответственности, пофигизма в нашем обществе! Но главное, понравилось предложение вашего автора: а давайте все проголосуем за него – интересно же, что он будет делать? – Ха-ха, а действительно, что? – Вот-вот. Дескать, ты же хотел этого? Значит, получи… – Считаете, нужно иркутянам как-нибудь попробовать выбрать мэром пенсионера? – Однозначно. Хуже такой человек не сделает, жизнь всё равно всё расставит по своим местам. Но людей это отрезвит как-то, заставит задуматься. Только тогда заставит. 22 Иркутские Кулуары, № 17 Гиннесс отдыхает! 23 Иркутские Кулуары, № 17

[close]

p. 13

Останови мгновение! Знавали мы (да и по-прежнему знаем) иркутян, которые о политике и политиках рассуждают только так: «ЭТО нам неинтересно, ЭТО сплошная грязь, дурь и лицемерие». Но наши корреспонденты привыкли видеть всяких ответственных и не очень – иногда очень-очень не очень – ответственных лиц из этой ужасной сферы. И привыкли видеть не только лица. И не только на телеэкранах и в газетах, но и на самом что ни на есть наяву. Поэтому утверждаем: «ЭТО может быть забавным, любопытным и иногда даже милым». В том или ином взмахе рук, положении спины, прищуре и усмешке политик порой куда лучше виден, чем в том или ином политическом жесте. Сейчас попробуем доказать… Жесты и взгляды региональной политики – А я теперь знаете кто... Дама не Дума – с ней надо как-то по-другому хороводиться! Как в добрых 70-х... Чмоки-чмоки! – Вы не подглядывайте! – А вы не списывайте! Как всегда – всегда! 24 Иркутские Кулуары, № 17 25 Иркутские Кулуары, № 17 Останови мгновение!

[close]

p. 14

А вот давайте-ка я вас разобью! С бэцэбэкой и правда что-то как-то не очень вышло... – Земля, Земля, я – Марс. Контакт установлен. Приём. – У-у, какая ты красивая! – О-о, какой вы высокий! Хай! Благословляю на дешёвые, но жирные, сладкие и полезные окорочка... Скоро в Монголию, потом из Монголии... Суета! Какие у вас тут, однако, озоны! В глаза бы не видел – эту дурацкую нынешнюю погоду... Останови мгновение! 26 Иркутские Кулуары, № 17 27 Иркутские Кулуары, № 17 Останови мгновение!

[close]

p. 15

Подпишись на электронную версию газеты «Областная» www.ogirk.ru 29 Иркутские Кулуары, № 17 Это ж страшное дело, что мне досталось... Чуть было не! И зачем мне этот Братск! Мне бы... Как я сказал, так, значитца, и должно быть! Девчонки-и-и-и! 28 Иркутские Кулуары, № 17 Останови мгновение! Стоимость на 3 месяца – 1500 р. На 6 месяцев – 2500 р. тел. (3952) 500-902 (доп. 121) e-mail: obl@og-irk.ru

[close]

Comments

no comments yet