Иркутские Кулуары №12

 

Embed or link this publication

Description

Иркутские Кулуары №12

Popular Pages


p. 1

Рожденная Буддой. Комиссия или комиссариат? Политические советы банщика. № (12) май /2009 3 Даешь музвуз! Что это было на карьере «Перевал».

[close]

p. 2

содержание: стр. 5 И снова здравствуйте! Как журналисты любят рассуждать о новых назначениях и критиковать их! стр. 8 Неразгаданная планета. Олег Янковский, далёкий и близкий, понятный и неразгаданный, как планета… Зачем нам сны? И что в них толку? Пытаемся разобраться. «Иркутские Кулуары» № 3(12), 2009 Учредитель ООО «Продюсерский центр «Город» стр. 54 Рожденная Буддой. Анна Буддо – дизайнер аксессуаров и обладательница такой фамилии, мимо которой мы просто не можем пройти! Лучший из…Или Слава Богу, хоть кто-то приличный пришёл! Как журналисты любят рассуждать о новых назначениях и аплодировать им! Главный редактор Андрей Фомин стр. А может, это заслужить надо? Чтоб везло… А что мы сами делаем для того, чтобы жить нам было хорошо? 14 стр. 50 Особенности новейшей архитектуры Иркутска глазами искушённого жителя. Виталий Гаскин всю свою жизнь проектирует здания. Так что критиковать может со знанием дела. Директор Светлана Переломова Коммерческий директор Сергей Беспалов Попариться вам, батенька, надо! Советы банщика. Советы политикам. Над выпуском работали: стр. Вынужденный привал. Из-за чего состоялся привал на карьере «Перевал» в Слюдянке? 18 стр. стр. Исторический литвин и современный литовец: есть ли разница? Если углубиться, можно найти много интересного в том, о чём мы никогда не думали. Артём Световостоков, Анна Иоффе, Андрей Москвин, Наталья Лидэ, Виталий Белоколодов, Александра Кирияк, Владимир Симиненко, Николай Евтюхов, Инна Максименко, Виталий Гаскин, Глеб Русин, Олег Рудаков, Сергей Королёв, Эдуард Мельников и другие. Имиджевое фото стр. 22 26 58 Дом Фотографа, г. Иркутск, Тел.: 658-968 Дизайн Фото Александр Пинкин Виталий Семёнов, Александр Новиков, Андрей Фёдоров Болейте на здоровье… Вылечим! Люди всегда болели и будут болеть – такова наша природа. А вот лечиться и лечить можно по-разному. Лекарство от цивилизации. Предлагают в Иркутском Центре Дикуля. стр. 30 стр. стр. Лучший по праву. Есть в Иркутске такой человек, Олег Кривозубов. Он стал обладателем Всероссийской премии «Юрист компании – 2009». 34 стр. 70 А ещё у нас бывали… Фотокорреспондент АПН Виталий Белоколодов рассказывает о том, с кем, при каких обстоятельствах и с какими последствиями ему приходилось работать. Вёрстка Жанна Измайлова Обложка Работа фотохудожника Павла Селиванова Юридическое сопровождение: Останови мгновение! Мы продолжаем изучать всё, что оказывается перед нашим взглядом. Помогает нам в этом Александр Новиков. 38 64 стр. Консалтинговое агентство «Большой Иркутск», Тел.: (3952) 27-18-62 (www.bigirk.ru) Интернет–поддержка сайт «Бабр.ру» (www. babr.ru) Адрес нашей странички: http://babr.ru/kuluar Адрес: Тел.: (3952) 651-900 e-mail: irk-kuluary@ya.ru Свидетельство о регистрации средства массовой информации ПИ № ФС 38-0284Р от 28 апреля 2008 года выдано Управлением Федеральной службы по надзору в сфере массовых коммуникаций, связи и охране культурного наследия по Иркутской области и Усть-Ордынскому Бурятскому автономному округу Тираж 5000 экз. Цена свободная. Отпечатано в типографии ООО «Принт Лайн», г. Ирккутск Перепечатка текстов допускается только по согласованию с редакцией. Редакция не несёт ответственности за достоверность информации, опубликованной в рекламных объявлениях, а также информации о мероприятиях, предоставленной их организаторами. Мнение авторов может не совпадать с точкой зрения редакции. стр. 42 Цистерна с музыкантами. Чего только в жизни не бывает, ей-богу! Что такое настоящий музвуз. И нужен ли он нам? Любой нормальной столице нужна консерватория! Иркутску, по крайней мере, точно! стр.  Иркутские Кулуары, № 12 44 стр. 48 Комиссия или комиссариат? Владимир Симиненко размышляет об истории, её фальсификации и о новой комиссии, призванной этой фальсификации противостоять. стр. 76   Иркутские Кулуары, № 12

[close]

p. 3

от редактора ют агенты этим людям о нашем журнале. И первым слышат, как правило, такой вопрос: «А сколько лет вы существуете?» И вторым слышат они вопрос такой: «Что, меньше года?» И после этого понимают наши агенты, что надо прощаться… Прощаться потому, что подобным рекламодателям не нужна ни реклама, ни информация – ни фига вообще не нужно. Эти серьезные, думающие вроде бы люди живут в абсолютном вакууме, ничего вокруг не видя и не слыша, и… И надо им просто позавидовать, что они живут именно там! Что они счастливы и хороши собой, даже если они не счастливы и не хороши! Потому что мы убеждены: ни один приличный индивидуум в Иркутске и его окрестностях, претендующий на некую, извините, самость, или хотя бы на то, чтобы его не путали с амёбой, знает о существовании журнала «Иркутские кулуары»! А если не знает, значит… Нет, действительно: 1. Мы стараемся писать о том, что для многих табу, о чем даже слышать-то не хотят, и разве это не интересно? 2. Мы стараемся писать незакомплексованно, не так, как принято кем-то и непонятно почему, и разве это не жизнь? 3. Мы не продаем позицию журнала и не испытываем ничего личного к политикам и чиновникам, и разве это не объективность? Но самым главным доказательством нашей популярности и значимости одновременно мы считаем то – вот не смейтесь, пожалуйста! – что только наш журнал (и никакой другой на территории Приангарья, включая Playboy) тырят друг у друга депутаты Законодательного собрания области и чиновники различных администраций! Есть что тырить… А номер нынешний, чтоб вы знали – юбилейный. Год назад появился наш журнал. Как, вы до сих пор были не в курсе? Говорящие имена Фото: Дом Фотографа, г. Иркутск В Иркутске Анну Буддо хорошо знают модницы, модельеры и журналисты. Она – дизайнер аксессуаров, всем материалам предпочитающая бисер. А ещё – обладательница редкой фамилии, мимо которой – ну как мы можем пройти? Анна Буддо: рождённая Буддой Здравствуйте! Признаюсь, наши агенты ищут для нас рекламу – не без того. И приходят к потенциальным рекламодателям: серьезным как будто людям, денно и нощно думающим о судьбах собственного предприятия, не говоря уже о судьбах Родины. И рассказыва- гость номера Сегодня у нас в гостях Ирина Цвигун, доктор экономических наук, профессор Байкальского государственного университета экономики и права, депутат Думы г. Иркутска. – Ирина Всеволодовна, а вот вы как считаете, имеют право полноценные в интеллектуальном и эмоциональном смысле иркутяне не зачитываться нашим журналом? – Думаю, имеют. Я сама читала только предыдущий номер. Хотя, конечно, отзывов о нем слышала довольно много. – И что говорят? – Да разное, конечно, говорят, но то, что вы год уже просуществовали… – Прожили! – Да-да, прожили. Это здорово! Сейчас сложно выжить всем, а в мире и море прессы, наверное, особенно. Читать-то печатную продукцию все мы стали меньше – в основном опираемся на Интернет. Так что можно только за вас порадоваться. Год жизни – это немало. Ребёнок в год уже на ногах стоит. – Спасибо!  Иркутские Кулуары, № 12 Рождённая Буддой  Иркутские Кулуары, № 12

[close]

p. 4

Со своими однофамильцами да почему? Поэтому я у отца всё Анна никогда не встречалась. разузнала, скоро Алан начнёт у Только слышала, что не так уж меня спрашивать, буду ему нашу их в мире и много: есть Буддо историю рассказывать. Анин дед, Иван Степанович в Австралии, в Англии, аж целый коронованный принц – в Буддо, был профессором биоАфрике. Вот, вроде бы и всё. логии в Иркутском сельскохоЗато про родственников про зяйственном институте, 34 года своих знает. И рассказывает с заведовал кафедрой ботаники, луговодства и плодоводства, удовольствием: – Мои польско-белорусские был специалистом по пшенипредки в самом деле носили фа- цам и луговедению. – Мой дедушка написал милию Будда, пока однажды, в революцию, прапрадеда не пос- научных трудов больше, чем тавили лицом к стенке и не ска- дедушка Ленин, – делится Аня, зали: негоже, мол, жить тебе с – у него около 150 признанных именем бога вместо фамилии, меняй, дорогой, пока Ранняя Буддо мы тебя не отправили ко всем богам. Пришлось поменять. – А буддисты среди вас есть? Человеку со стороны ведь кажется, что фамилия хочешь – не хочешь, а обязывает. – Не знаю, – смеётся Аня, – не замечала. Когда прапрадед поменял фамилию, все мы стали Буддо – и семья прадеда, потом семья деда, семья моего отца. А работ, где-то 70 книг издано раньше фамилия вообще была при его жизни. В детстве я натройной: Буддишка-Будда-Ду- ходила его дневники и читала, рут или Буддишка-Будда-Ту- пыталась понять, какие заметгут. Но по мере продвижения с ки он для себя писал. Мне было Запада на Восток предки пос- очень любопытно. Дедушку я тепенно сдавали «фамильные» хорошо помню, хотя мне было рубежи: вначале отпала тре- всего 4 года, когда он умер. Я тья часть фамилии. Осталась его любила, потому что он ниБуддишка-Будда. Русским всё когда со мной не сюсюкал, разравно было смешно! Мои пред- говаривал, как с человеком, как ки – люди гордые, поэтому со с самостоятельной единицей. А в детстве ведь очень заметвременем убрали и Буддишку. – Ну, а тебе как с такой фа- но, как у взрослого меняется голос, интонация, когда он намилией живётся? – Хорошо! Фамилия нестыд- чинает с тобой разговаривать, ная, даже приятно живётся с будто ты плюшевая игрушка. Я ней, и неохота её менять. При- это всегда чувствовала и очень выкла с детства, у сына – тоже не любила. А дедушка разговамоя фамилия. Конечно, вопросы ривал со мной с уровня своего у всех возникают: что, да откуда, понимания.  Иркутские Кулуары, № 12 Бабушка Ани, та, которая жена Ивана Степановича Буддо, носила фамилию Голда. То есть с фамилиями в этой семье – полный порядок! Да и с наследственностью тоже. Ане есть в кого быть настырной, трудолюбивой и талантливой. – Ещё в детстве я попала в 400 одарённых детей России, единственная от Иркутской области была выдвинута государственной художественной школой. Таких детей отбирали тогда – не знаю, как сейчас – в разных областях искусства: в живописи, балете, музыке. Потом, по работам, из 400 претендентов выбирали 100, а уже в Петербурге проходил публичный экзамен, где из 100 выбирали 28 – эти дети получали возможность за счёт государства углублённо учиться в том направлении, в котором выявлен их особый талант. Мои работы в то время висели в экспозициях ТЮЗа, Дома пионеров. И чтобы целостность экспозиции не нарушать, их снимать не стали, а мне пришлось наскоро рисовать чтото для подтверждения своей одарённости. Конечно, работы были сырыми, их не приняли, учиться я никуда не поехала. – И что, разочаровалась в своей жизни, винить судьбу начала? – Да, нет, что ты?! Наоборот, я поняла, что нужно работать, что в тонусе нужно быть постоянно – а не только в преддверии какого-то события. И даже если нет заказов и заказчиков, работа у художника есть всегда. Аня любит вспоминать о своей жизни в Вильнюсе – вот уж где она была «в своей тарелке»! Там ведь особое отношение Говорящие имена к ручной работе. А Аня – как она сама любит себя называть – прикладник. Так что они с Литвой друг друга нашли. В свои 19 лет Анна Буддо преподавала бисероплетение в обществе «Возрождение русских промыслов в Литве». Ходила на работу, как она вспоминает, в синих ботиночках с жёлтым кошельком на шее и очень смущалась, когда взрослые люди, которые потом ещё и дипломы по её предмету получили, звали её Анна Юрьевна – из уважения пусть к юному, но преподавателю. А вечерами училась в библейской школе «Слово жизни». – Мы потом с миссией ездили даже в Монголию. – То есть ты пошла не в буддисты, а в баптисты? – Сложно сказать. Мою миссию в пух и прах развенчала одна пожилая монгольская женщина. – Что же она такого сказала тебе, что ты разочаровалась? – Она не сказала ничего. Монголия вообще – очень интересная страна, многогранная. Я там столько чудес видела! Разговариваешь, к примеру, в улусах с людьми – они русскую речь хорошо тогда понимали. Им говоришь: «Иисус взял все твои грехи на себя, все твои болезни взял и на кресте заплатил за них. Ты можешь поверить в это и освободить свою душу!» В Европе такого не услышишь. Они в ответ говорят: «Так где он? Я хочу его отблагодарить! Я хочу подарить ему барана. Познакомьте меня с человеком, который меня спас!» То есть у них нет никаких сомнений в том, что это произошло. И настолько у них чистая, неиспорченная, не искорёженная нашим западным интеллектом вера, что она сильна сама по себе. Говоришь  Иркутские Кулуары, № 12 “ Созерцание очень полезно для психики, для нервов и для души. Неслучайно же в любой религии есть место для молитвы и медитации, иначе ведь суета сожрёт. Посмотрела я на эту медитирующую женщину, углублённую в подготовку к своему уходу – и поняла: то, что мы делаем в Монголии, – это та же песочница на песчаной сопке. Наша миссия – такая же маленькая и ограниченная в стране, где этих песчаных сопок полно и этой веры и силы духа – полно. Зачем лезть со своими песочницами в эти песчаные долины? Ведь песочница имеет смысл там, где нет песка! – Значит, когда состаришься, поедешь в Монголию и будешь медитировать? – Зачем мне Монголия? Я в тайгу пойду, на Байкал, замечательная такая космическая точка отсчёта. А я и не жду старости, я сейчас медитирую и созерцаю. Люблю смотреть на предмет, чувствовать его, видеть что-то большее в нём. Я в любом материале всегда чувствую что-то большее. У меня просто нет такой возможности – сидеть и только созерцать. Мама не может уйти в свои фантазии, потому что есть ребёнок, о нём нужно заботиться, кормить его, воспитывать. Но вообще я считаю, что это очень полезно – для психики, для нервов и для души. Неслучайно же в любой религии есть место для молитвы и медитации, иначе ведь суета сожрёт. Ну, в общем-то и понятно становится, что не зря Анна Буддо носит такую фамилию. «Будда» – значит «просветлённый». И Аня к просветлению, похоже, готова. Светлана Переломова Говорящие имена ему: «Ты будешь видеть!» Он снимает очки и – видит. Всё! Никаких колебаний. – Получается, ты людям помогала. Почему же тогда разочаровалась? – Я увидела в Улан-Баторе такую картину: закат, песчаная сопка, перекати-поле катится по этой сопке – просторно. А передо мной – песочница, какие были в моём детстве во дворах в 70-80 годы, – квадратная, два на два метра, грибок тоже квадратный, покрашенный кружками. Я понимаю, что это построили давно, лет 20 назад советские люди, предполагая детскую площадку. Но на ней нет ни качелей, ни лавочек, ничего. И весь абсурд в том, что песочница стоит на песчаной сопке! На краешке этой песочницы сидит пожилая монголка в длинном национальном одеянии. У них многие ходят в национальных костюмах. Вот не знаю, почему у нас этого не делают, у нас ведь богатейший национальный костюм! Ну, да ладно. Сидит эта женщина, медитирует, перебирает чётки и смотрит поверх песчаных сопок, у неё потусторонний взгляд. А в Монголии к пожилым людям относятся с очень большим пиететом, их не дёргают лишний раз по пустякам – как у нас, например. Они готовятся к смерти. И это уважают. Семья, дети, внуки заботятся об этих пожилых людях, давших им жизнь, содержат их. А старики могут что угодно делать – хоть на голове стоять, как дети. Им прощаются их прихоти из понимания того, что с ними происходит.

[close]

p. 5

Да будет так! Или не будет… Давненько не читали мы нашего московского корреспондента. Не писал он – говорил, что занят. Однако постоянные читатели «Кулуаров» неоднократно спрашивали о нем и, скорее всего, скучали по его спорному, но презанятнейшему письму. И вот теперь Виктор Месс говорит (правда, уже не только нам и не только от своего имени): Хотя… В условиях бушующего кризиса и учитывая то, что каждая следующая его волна грозит обернуться девятым валом, как раз назначение какого-нибудь молодого камикадзе вроде Константина Зайцева было бы как раз тонким маневром. С одной стороны – позитивный пиар для Дмитрия Медведева (обеспечен хор голосов: «Сильный ход, Борис Ник… простите, Дмитрий Анатольевич!»), с другой – губернатор-неофит первое время рвал бы и метал, стремясь оправдать доверие, а с третьей – местного всегда можно было бы при малейшей осечке показательно снять и уж тогда назначить своего, питерского… Но я забегаю вперед. Выбор Президента (в данном случае все-таки точнее будет сказать – Кремля) стал опять неожиданным, но… стопроцентно оправданным, верняковым. ENTER: очередной «подвиг разведчика» Официальная биография Дмитрия Мезенцева весьма «причесанная» и оттого интригующая некоторой недосказанностью. Начал свою карьеру в одном из депо Октябрьской железной дороги, где занимался комсомольской работой. Служил офицером в армии… В 1990 году стал депутатом Ленсовета и пресс-секретарем его тогдашнего председателя Анатолия Собчака. Питерский правозащитник Юрий Вдовин, в перестроечные времена – один из лидеров демократов в Ленсовете - помнит Дмитрия Федоровича скромным членом комиссии по свободе слова и средствам массовой информации. В интервью радио «Сво Иркутские Кулуары, № 12 Да будет так! Или не будет... И снова «Здравствуйте!» RESET: выдержит ли «жесткий диск»? «Да, не везёт что-то Иркутской области!» – это самая, пожалуй, популярная фраза минувшего мая, звучавшая в московских коридорах власти и разного рода VIP-курилках. Кто-то произносил ее с явным злорадством, кто-то – с состраданием: «Вроде не бездельники и могли бы жить…» Это же надо – за неполные четыре года региону предстоит третья по счету полная перезагрузка политического уклада! «Катастройка!»* Сначала Москву достал своей бесконечной войной со всеми местный каудильо Борис Говорин, потом «диктатора из Рабочего предместья» неистовый железнодорожник… Как все помнят, Александр Тишанин успешно провел объединительный референдум, но ввязался в жесткий конфликт с депутатами ЗС. И хотя вроде бы в сегодняшней России это люди не первого сорта, но в результате ушел Александр Георгиевич. Повлияло, видимо, и количество конфликтов, и громкое уголовное дело на вице-губернатора Воронова. Но главное же – в Москве отчетливо поняли: не политик Тишанин, ой, не политик… И приняли концептуальное решение:  Иркутские Кулуары, № 12 передать Приангарье на аутсорсинг одной из мощных финансово-промышленных группировок. Губернатором стал один из топ-менеджеров Ростехнологий Игорь Есиповский. Некоторые наблюдатели заговорили даже о том, что на территории Иркутской области будет-де создан «испытательный полигон госкапитализма». Новый губернатор мало что успел сделать к тому моменту, когда регион снова занесло на вираже. И если во всех предыдущих пертурбациях была хоть какая-то логика, то в последнем случае остается лишь воскликнуть: рок, фатум, «шикзаль», карма! (нужное подчеркнуть). Игорь Есиповский погиб. И пусть очередной «перезагрузки» региона не ждал никто – она не стала от этого, увы, менее неизбежной. PAUSE: всё было предрешено? В этот раз федеральный центр уложился в прописанные законом сроки представления кандидатуры нового главы исполнительной власти региона. Кроме того, Президент едва ли не демонстративно проиг- норировал кандидатуры, предложенные своим сибирским полпредом Анатолием Квашниным, – назначение первого зама Есиповского Сергея Сокола и бывшего губернатора Таймыра Олега Бударгина явно в его планы не входило. Региональные СМИ, как водится, перебирали все возможные и невозможные кандидатуры на губернаторский пост, вплоть до лидера коммунистов Приангарья Сергея Левченко, в свое время едва не победившего на выборах, но вряд ли любезного сердцам чиновников со Старой площади. Иркутские пикейные жилеты забыли разве что модного ныне Андрея Лугового – а было бы прикольно, если бы его назначили, правда!? Во всяком случае, что-то в этом было бы… Назывались и иркутские тяжеловесы-старожилы типа В.Межевича, В.Шубы и В.Якубовского, и молодая поросль в лице К.Зайцева и А.Буренина. Но обсуждение шло как-то вяловато, между строк угадывалось: местные аналитики слабо верят в то, что будет назначен кто-то из региона, пусть даже трижды проверенный кадр. * Термин «катастройка» ввел в обиход философ А.Зиновьев, считавший, что всякая «перестройка» фатально перерастает в катастрофу.

[close]

p. 6

От доверия иркутским элитам у Центра остались только рожки... кий губернатор и нынешний российский премьер занимали равноценные посты, в то время как теперешний Президент был малозаметным клерком. INSERT: питерские питерским рознь… Однако тут вот какая штука складывается. Да, Мезенцев – питерский, и, несомненно, «путинский». Но ведь среди питерских во власти можно выделить, по меньшей мере, два разряда. Есть люди, которым Путин доверяет и которых ставит на такие участки работы, где они реально решают ключевые (в тех или иных областях) вопросы. Можно назвать Козака, Кудрина, Нарышкина, Шувалова, Грефа. Даже Черкесов и Сердюков – из того же разряда. Кроме всего прочего, от решений, принимаемых питерскими этого разряда, зависит направленность серьезнейших финансовых потоков. Есть и другая группа «питерских путинских» – их можно назвать типичными «представителями». Эти люди, которым ВВП тоже доверяет и/или испытывает симпатию, но выполняют они в основном представительские функции. Яркий пример – Сергей Миронов. Формально он занимает один из высших постов в государстве, ему позволили возглавить одну из немногих оставшихся в стране политических партий. Путин Миронову, бесспорно, доверяет, но… Какое реальное влияние имеет этот выходец из Питера? Когда «Справедливая Россия» победила на выборах в Ставропольском крае, заломав «Единую», то потом были почти мгновенно смещены со своих постов и Да будет так! Или не будет... осуждены «за уголовку» местные «справороссы»: спикер краевого парламента и мэр краевого центра. А Миронов их защитить не смог. Вот и Мезенцев, на мой взгляд, относится скорее ко второму разряду питерских. Ну, разве что, по утверждению питерских политологов, Мезенцев в свое время помог Собчаку и Путину сделать все для того, чтобы вернуть исполнительной власти контроль над СМИ – и особенно над их производственно-технической базой. «Я сомневаюсь, что из него выйдет хороший губернатор, – такова точка зрения Юрия Вдовина. – Но он «удобный» чиновник. И умеет показать себя руководителю так, что тот ему доверяет». Можно по-разному отнестись к мнению Вдовина. Можно и так, что перечисленные качества на самом деле для современной России – ценнейшие! Правда, будет ли их достаточно в кризисные времена? Да и сложновато будет одновременно угодить и «питерско-кремлевским шефам», и ужиться с региональными депутатами, и с местными элитами, да еще понравиться населению региона. И ладно, если проблема Байкальска останется единственной острой социальной проблемой. А если к тому же полыхнет и в Тайшете, и в Усолье, и в Тулуне, и в Железногорске? На церемонии инаугурации нового губернатора в Иркутском драмтеатре депутат Государственной думы Сергей Колесников сказал: «Мы исстрадались по нормальному губернатору». Чувства его понять можно (хотя Сергей Иванович, по-моему, всякому губернатору лил такой фимиам, что чертей выноси!), но риск разочароваться, увы, велик… POWER: место оппозиции вакантно. Надолго ли? За утверждение Дмитрия Мезенцева главой региона отдали голоса все 50 депутатов ЗС. Триумф? Но что это реально доказывает? Карт-бланш на старте своего губернаторского пути имели и Тишанин, и Есиповский, а вот использовали ли они его? Кроме того, практика показывает, что против «варягов» депутаты иркутского ЗС начинают «дружить» быстро и весьма охотно. На ниве этого традиционного народного вида спорта в одну команду объединяются даже те, кто некогда друг друга за версту обходил. Вдобавок впервые за последние годы под такого рода политической надстройкой, похоже, способен возникнуть некий материальный базис. Судите сами. После выборов в ЗС 2004 года возникало ощущение, что на- бода» Вдовин сказал так: «Он напрашивался, чтобы я его сделал председателем пресс-центра Ленсовета, убеждая, что он высокий профессионал и знает, как это делать. Когда я поддался на эти уговоры, он проявил себя как грамотный, строящий карьеру чиновник...». Среди прочего Вдовин припомнил и один любопытный случай: во время путча в августе 1991 года «Голос Америки» вдруг сообщил, что прессцентром Ленсовета руководит кадровый разведчик. Услышав об этом, Дмитрий Мезенцев изменился, по словам Вдовина, в лице. «Я говорю: Дима, чего проще, в наше время можно опровергнуть, это легко и просто. Свяжемся с «Голосом Америки», и ты выступишь». Однако Мезенцев замялся и… опровергать ничего не стал! 10 Иркутские Кулуары, № 11 12 Как бы то ни было, наверняка имеются у Дмитрия Федоровича и очевидно притягательные личностные качества и биографические вехи. Другое дело – играют ли они серьезную роль в том, чтобы обладателя этих качеств и вех предпочли всем прочим кандидатам при выборе в губернаторы? Мне кажется, что не играют. Всё здесь лежит, что называется, в иной плоскости – Кремлю надоели иркутские финты и выкрутасы, и даже Чемезов в качестве кадровика (как чуть раньше глава РДЖ Якунин) вышел из доверия. Решено было поставить на регион полностью своего – питерского и спецслужбиста. Причем это, конечно же, человек в первую очередь Путина, не Медведева – в питерской мэрии при Собчаке нынешний иркутс- 11 Иркутские Кулуары, № 12 Да будет так! Или не будет...

[close]

p. 7

Что будет покажет Время. И не только... Выборы. выборы.. А оно мне надо? родные избранники не очень-то и нужны – все насущные для региона вопросы мог бы решать некий синклит из представителей крупных ФПГ. Ну, там мог бы поприсутствовать еще губернатор с несколькими замами и стенографисткой. И тогда именно корпорации вложили в избирательную кампанию громадные финансовые ресурсы: «Русал» инвестировал в «Родину» и ЛДПР, «Ренова» окормляла путь «единороссов»… и т.д. и т.п. Местный малый и средний бизнес находил себе место лишь на периферии этой большой игры. Всего четыре года спустя картина разительно изменилась. Осенью 2008-го выборы в ЗС нового субъекта Федерации – объединенной Иркутской области – ни Дерипаску, ни Вексельберга, ни Смушкина с Потаниным не заинтересовали. На этом фоне в региональную политику вернулся средний бизнес. И успешно: боевую колонну ЛДПР возглавила хозяйка торгового центра 12 Иркутские Кулуары, № 12 «Фортуна» Нина Чекотова, и есть такое подозрение, что кампанию жириновцев в Иркутской области финансировал отнюдь не Рокфеллер или Сорос. Высокое место в списке КПРФ занял (и получил, в конце концов, мандат) хозяин строительного супермаркета Виктор Кондрашов. Кампанию «Справедливой России» финансировал (и не получил мандата, но ведь не все и шампанское пьют!) владелец сети компьютерных магазинов Алексей Артюхов… Да, местные бизнесмены тоже не херувимы. И все-таки им жить и вести свой бизнес здесь, а стало быть, защищая свое дело, они объективно защищают и интересы региона. Да, на них можно наехать, напугать и даже посадить. И все- таки – всех не пересажаешь! Первым большим испытанием для нового губернатора, как мне представляется, станут осенние муниципальные выборы, и прежде всего – в столице Приангарья. И здесь сразу же вырисовывается прелюбопытнейший сюжет, который все чаще стали обсуждать не только в Иркутске, но и, как ни удивительно… в Москве. Бывший «хозяин земли Иркутской», правивший регионом в течение двух сроков, нынешний посол РФ в Монголии Борис Говорин – мужчина, что называется, в полном соку. Улан-Батор не Вашингтон и не Лондон, не Пекин даже, и нетрудно догадаться, как же истомилась без дела активная натура Бориса Александровича. Думаю, никто не забыл, что до своей губернаторской «восьмилетки» Говорин отбыл почти такой же по продолжительности мэрский срок. И считается, что в его бытность в Иркутске порядка было побольше. Так это или не так, уже не столь важно: политическая свистопляска последних лет, быстрое появление и исчезновение череды «варягов» – всё это, боюсь, заставило массового избирателя забыть о минусах говоринского правления и вспомнить о плюсах. Несложные законы психологии работают с той же неотвратимостью, что и законы физики: решись Говорин сегодня баллотироваться в мэры Иркутска, скорее всего, победа ему обеспечена. При определенном, конечно, мало-мальски благоприятном стечении обстоятельств… Но мэрские выборы только через год. А перед ними неплохой пробой сил, разминкой могут стать выборы в городскую Думу. Для того чтобы взять под контроль областной центр, у экс-губернатора есть всё: дееспособная команда (такие опытные управленцы, как Т.Рютина, С.Дубровин, А.Голованов, С.Остроумов и другие наверняка давно тоскуют по настоящему делу), финансовый ресурс (город не область, здесь вполне можно собрать средства на избирательную кампанию, опираясь на тот же средний бизнес – торговый, в частности), ресурс организационный (масса чиновников разных уровней начали свою карьеру и оперились именно при Говорине), ресурс медийный. Ну и, наконец, с Говориным как политиком по харизме и волевым качествам сегодня в регионе, пожалуй, никто не сравнится. А если уж он учтет собственные ошибки… Вот вам и «новый старый» лидер новой оппозиции. Или я не прав? Виктор Месс , политический аналитик, г. Москва “ Да, местные бизнесмены тоже не херувимы. И все-таки им жить и вести свой бизнес здесь, а стало быть, защищая свое дело, они объективно защищают и интересы региона. Да будет так! Или не будет... – А мне импонирует Мезенцев! Первое, что я узнала о нём – то, что он из Питера. А я знаю ленинградцев, их менталитет – он действительно особый. Это люди очень глубокие и очень порядочные. Я 6 лет прожила в Ленинграде, у меня там дочь родилась, мужа там встретила, он иркутянином стал – тоже в Ленинграде учился. То есть, очень близкий мне по духу город. И когда услышала, что Мезенцев питерец – это был прямо как бальзам на душу. – А женщина наверняка еще замечают, что он и мужик-то симпатичный, нет? – Второй момент: он кандидат наук и докторант МГИМО. А люди, которые занимаются наукой – это люди, которые смотрят глубже. Всё же взгляд научный, он не мешает, а часто очень помогает практике, по себе знаю. Мы ведь свою практику соизмеряем с той теорией, которая веками складывалась. Третий момент – Иркутскую область Дмитрий Фёдорович знает отлично, потому что 7 лет представлял её в Совете Федерации – считаю, что это большой плюс. Он бывал на БЭФах – всё видел, всё слышал. – И четвёртое: симпатичный всё же мужик? – Симпатичный! Обладает харизмой, он внешне приятный. Я на праздновании Дня города была, он выступал – приятно смотреть и слушать. И пятый момент есть: всё-таки налажены у него связи. Первый руководитель любой организации представляет организацию во внешней среде. Для нас внешняя среда – наш центр федеральный, Москва. И у него налажены соответствующие коммуникации. 13 Иркутские Кулуары, № 12 Да будет так! Или не будет...

[close]

p. 8

Стенка на стенку Как вы успели понять, предыдущий оратор не преисполнен особого оптимизма по отношению к перспективам правления нового губернатора. Ну, или ловко прикидывается, что не преисполнен. Автор следующего материала наоборот – веселее смотрит и на самого губернатора, и на будущую жизнь региона. Хотя тоже как будто не лукавит. Не поймешь их ведь сразу-то – журналистов этих! на рыбалку рванут. Зато насчет денег – тут увольте третьего и четвертого губернаторов, тут они только поговорить. И разве это то, что нужно области? Конечно, нет. Тогда как «ручное» выпрашивание денег для области очень даже нужно! Ибо без слез говорить об областном бюджете чрезвычайно трудно. Слеза обязательно наворачивается… Во-вторых Наш новый губернатор – мужчина молодой и еще помнит, что такое политика. Должен помнить! Слово это какое-то время назад стало практически ругательным, и считается, что нашему обществу вместо политики надо привить что-то иное. Быть может, поэтому на региональные царства ставят сейчас разного рода «хозяйственников». По большому счету – не вполне успешно. Взять наших третьего и четвертого! Их стиль ведь был прост: побольше речей, встреч с народом, побольше показательных уроков типа «вот так надо доить корову, а вот так надо рожать детей». Но реальную ситуацию в области это как-то не меняло. И почему, кстати? Взять хотя б тот же самый приснопамятный БЦБК. Слов про него сказано столько – не пересказать. А вот с делами туго. Нет, проще говоря, дел – никаких. Хотя ситуация ясна как божий день: Олег Владимирович Дерипаска как бы сливается, попутно пытаясь перевалить эту целлюлозно-бумажную – да и не только уже собственно целлюлозно-бумажную – ношу на государство. Государство привычно лепечет что-то про другого Владимировича – Владимира – а также про то, что «своей земли не отдадим да еще чужой возьмем!». А ведь на то и нужны политики, чтобы ОДИН раз сказать, но сказать внятно и убедительно. А именно: где будет больно и чем это больно будут лечить. Хотя сказать это, и сказать так, что всем сразу станет ясно, что и сделано будет – трудно. Очччень. Ну так потому и говорят это, как правило, политики, а не хозяйственники или, допустим, охотники-рыбаки. И политиками становятся для того, чтобы, рискуя лишиться власти, делать то, что считается нужным для дела, а не то, что считается нужным для понта или для ублажения плохого-хорошего настроения. И не для того, чтобы лавировать между группами поддержки. И в этом смысле Мезенцев, конечно, пока не политик – в законченном виде. Однако он хотя бы видел (правда, очень давно), как политика делается. И, возможно, способен повторить некоторые из увиденных политических приемчиков. Применить, так сказать, силу во благо. А это значит, что-то где-то, авось, и сдвинется. Не исключено, даже и на БЦБК том же! В-третьих Мезенцев – не Сокол. Не по фамилии, по ментальности. Сразу извиняюсь за фамильярность и понимаю, что бывшего первого зама Есиповского сейчас не пинает только ленивый, а сколько пнуть еще мечтает! Более того, лично мне он скорее симпатичен, чем наоборот – из-за того, что очевидно отличается от наших, от иркутских. Но, тем не менее, четыре (или пять?) попыток стать губернатором в разных регионах – это даже для нашей странноватой политической системы перебор. Как говорили гусары (не соколы даже, а орлы своего времени!), после второй попытки надо или жениться – или стреляться. Хотя лично я вообще против такой формулы поведения. Чем это «жениться» лучше «стреляться»! Но как бы то ни было, питерский москвич, на мой взгляд, однозначно интереснее для иркутян, чем тувинско-бурятско-алтайский красноярец. В голове и в сердце у Дмитрия Федоровича наверняка другой расклад, другая схема – мыслительная и чувственная. И я бы даже здесь привел сравнение с профессиональными боями боксеров за право стать чемпионом мира. Нынешнее губернаторство Стенка на стенку Лучший из… или Слава Богу, хоть кто-то приличный пришел! Назначение Дмитрия Мезенцева губернатором области можно смело считать лучшим выбором в ситуации, которую, к сожалению, лучшей-то не назовешь. И сразу хочу заметить после этого, что в администрации области не работал, не работаю и не собираюсь работать. И денег за все, что сейчас скажу, ни от кого не получал. Тоже, быть может, к сожалению… Так как наша область стала рекордсменом по сменяемости губернаторов, то к изучению очередного назначенца можно подойти, по сути, с научно-исследовательской точки зрения. Да и надо, наверное, так подойти – это оптимальный вариант, чтобы что-то понять. Не гундеть и не сопеть в трубочку, а именно понять. Во-первых Хотелось бы напомнить, что мы живем не в федеральной республике, а в некоей политической системе под названием «вертикаль власти». И управляется она не двухпалатным парламентом и президентом под надзором верховного и конституционного суда, а в так назы14 Иркутские Кулуары, № 12 “ Местные представители политической элиты как будто впали в анабиоз. На их фоне даже «всебашкирский хан» Муртаза Рахимов — просто монстр политический! ваемом «ручном режиме». Скептики назовут нашу политическую систему византийской и не сильно ошибутся. В Византии, как известно, кто был ближе к императору, тот и распоряжался властными ресурсами. И деньгами, безусловно. И между прочим, Мезенцев совершенно точно стоит ближе к правящему дуумвирату, чем Тишанин или Есиповский. Наши предыдущие губернаторы были, конечно, ребятами неплохими: могли со ста метров медведю в глаз засадить или тоже засадить, но – уже граммов по 200 внутрь себя. Но вот от божественных тел они располагались подальше. И даже не на одной плоскости с телами – так, на каком-то следующем или позаследующем уровне. И некрупность (или, если хотите, мелочность) их натур, на мой взгляд, была очевидна: то родственника какого на должность назначат, то под видом государственного визита “ А ведь на то и нужны политики, чтобы ОДИН раз сказать, но сказать внятно и убедительно. А именно: где будет больно, и чем это больно будут лечить. Хотя сказать это, и сказать так, что всем сразу станет ясно, что и сделано будет — трудно. Очччень. Иркутские Кулуары, № 12 15

[close]

p. 9

вряд ли представляется Мезенцеву победным окончанием поединка, когда уже и руки вскинуты, и остается только идти лечить подбитый глаз. И пить боржом. Для Мезенцева это скорее пауза перед последним раундом, причем в равном поединке: надо что-то делать, надо активничать и улыбаться, чтобы судьи присудили победу тебе. Присудили и тем самым дали возможность участвовать в новых боях. В-четвертых Не устаю талдычить (убежден так как): нет ничего лучше для власти, чем постоянная смена политических элит. Хотелось бы, конечно, чтобы этот процесс шел гласно и публично. Но на безрыбье… Очевидно: не было звезд в команде третьего и четвертого губернаторов. Звезд, способных придумать и организовать-пробить на самом высоком уровне – донести, словом, до нас, бедных, свет финансового, промышленного и любого другого счастья. Сергей Воронов не в счет – это звездность иного рода, а свет – цвета. Между тем в сегодняшней российской Византии без подобных звезд регион рискует остаться в темноте. Трудно, как утверждают знатоки, искать бриллианты в навозе, но без этого – никак. И на Дмитрия Федоровича грех в этом смысле не надеяться. Надеемся и даже ждемс-ссс! Пардон, за коленопреклоненную позу… В-пятых Он неместный. И хотя я всегда был за местных – честно! – они нынче разочаровывают. Местные политики (точнее, не политики, конечно, а “ В Иркутске с орлами туго, туго. Сплошные воробьи. То ли болели долго орлы-то, не выросли. То ли перевелись вследствие невыносимых, неорлиных условий жизни. представители политической элиты) как будто впали в анабиоз. На их фоне даже «всебашкирский хан» Муртаза Рахимов – просто монстр политический какой-то: недаром он умудрился попенять одновременно Дмитрию Анатольевичу и Владимиру Владимировичу. Да-да, не наклал, как многие бы это сделали, в штаны и не ушел на пенсию, а выступил публично о наболевшем… И какая нам разница, почему он это сделал, по какой такой настоящей причине?! Видно же, что не букашка – сокол, ой, то есть орёл! В Иркутске с орлами туго, туго. Сплошные воробьи. То ли болели долго орлы-то, не выросли. То ли перевелись вследствие невыносимых, неорлиных условий жизни. То ли… То ли не водилось у нас никогда орлов-то! Ножиков разве что… Махал крыльями и нам советовал. Советую и я, если кому интересен мой совет: «Машите крыльями чаще, братцы! Не взлетите, так хоть издалека за орлов сойдете!» За сим остаюсь, с уважением, вечно ваш… Сергей Беспалов – Сумбурно, по-моему, написано – так, что я не совсем поняла, чего автор хотел в такой манере сообщить. Много иносказательности, намеков каких-то. Подобный стиль изложения мне не близок. – Ну, мы стараемся не лезть лишний раз к авторам, не редактировать их без нужды. – Может быть, это правильно – пусть и такая точка зрения будет. 16 Иркутские Кулуары, № 12 Стенка на стенку 17 Иркутские Кулуары, № 12

[close]

p. 10

Отвечаю! Иркутяне привыкли говорить: «Да-а-а, не везет нам!» И очень при этом тяжело вздыхать. Не везет с погодой, с кризисом, не везет с мэрами-губернаторами. Насчет чего один умный сотрудник нашей редакции даже пошутил: «Вот уж с чем-чем Иркутску не везет, так это… с самими иркутянами!» Интересная мысль, не правда ли?! Ту же мысль наш корреспондент обсудил с коренным иркутянином, управляющим филиала одного из крупнейших банков Дмитрием Дорожковым. Дескать, правда: дополнительную информацию и об управленцах, и о самих себе. Вроде такого: если нами можно управлять, как железной дорогой, значит, мы – рельсы? – Приблизительно. А нынче вы скорее оптимист или пессимист в отношении перспектив региона? – Я уже как Дмитрий доволен. Тоже Дмитрий – как Мезенцев? – Именно так. На мой взгляд, хорошим людям подходит такое имя, разве нет? Ха-ха-ха. Ну, тогда вы превратились в оптимиста уже тогда, когда прошла инаугурация Медведева? – Ха-ха-ха. Безусловно. А если серьезно? – А если серьезно, то Дмитрий Федорович представляется мне руководителем очень высокого уровня. И он не просто, как губернаторы предыдущие, знаком с проблемами Иркутской области, а проникся ими и – что чрезвычайно важно – прекрасно представляет, как к региону относятся руководители страны, на какую помощь реально можно рассчитывать и как, используя какие механизмы, эту помощь можно получить. Да и кредит доверия ему, видимо, очень высок? – Очевидно. Есть ощущение, что уровень его личных контактов с Президентом страны и Премьер-министром совершенно иной, чем у Тишанина или Есиповского. То есть на задворках внимания федеральной власти мы теперь точно не будем. А вы лично до сих пор часто ловили себя на мысли, что Иркутской области не везет? Не везло, скажем так? – Ловил, ловил. И переживал: а в том ли регионе я живу, если все так плохо: денег постоянно нет, дороги ужасные, воруют опять же. И люди массово уезжают, талантливые, эффективные… А вам не хотелось уехать? Вы же, кажется, больше десяти лет уже управляете банком в Иркутске? Не надоело? – Гоните? Нет, не гоню. Не выгоняю. Но возможность-то у вас наверняка была? – Была. Но я не хочу. Может, ленивый стал. А может, сдерживает ощущение, что где-то там, не в 18 Иркутские Кулуары, № 12 Иркутске, меня никто по большому счету не ждет, не нуждается во мне. А здесь дети, друзья, партнеры… Отдыхать – да, обычно отсюда уезжаю. А живу здесь. Уж позвольте! Да живите, чего там! Но вдруг и дальше не будет везти? – А кто сказал, что нам обязательно должно везти? Кто это обещал? Иркутск ведь вообще странный город, начиная с того, что казаки, которые его основали, сделали это почемуто не рядом с озером, где комфортнее и красивее, а тут, где надо строить кучу мостов, чтобы как-то передвигаться. Вот эта странность и недоделанность характерна для всего. И для жизни иркутян в первую очередь. Как иркутянин иркутянину объясните, сэр! – Мы живем возле самого чистого озера в мире, но чистотой речей, помыслов, действий не отличаемся. Разве нет? Не отличаемся. – Система двойных стандартов – основная для поведения иркутян. Поругать мэра за грязный город – святое дело. И тут же выбросить из машины сигаретную пачку или пивную банку. Это тоже считается нормальным. Но ведь кто-то же должен быть виноват? – Должен быть. И обязательно кто-то другой. Это закон: настоящий иркутянин невиновен никогда! Подписано. И ты, Брут? И вам, Д митрий Павлович, не нравятся иркутские элиты? – Не нравятся – в последнее время. А что доказывает, что они чего-то стоят? Ч то они готовы делать что-то полезное для региона? В голове у каждого только собственные интересы и хотелки, каждый тянет воз в свою сторону, и эта разнонаправленность усилий превратила регион в разодранное на лохмотья место, где никто ничего хорошего не ждет... И когда простые люди бросово относятся к Иркутску и мечтают уехать, то они ведь просто берут пример с элит. А Мезенцев способен нас – как бы это сказать? – расшевелить? – Думаю, да. Уверен, что способен. Отвечаю! А может, это заслужить надо? Чтоб везло… Дмитрий Павлович, для начала я хотел бы вообще понять вот что… Надо ли нам так уж зависеть от того, кто будет губернатором, каким он будет? В любом же случае – кто бы ни был у руля – не Бог же он? – В идеале общество действительно не должно зависеть от первого лица настолько, чтобы постоянно переживать: куда пойдем, зачем пойдем. Общество само должно вырабатывать и ориентиры, и правила. Но! Мы-то живем не в идеальном обществе и не в идеальное время. Так уж сложилось, что Иркутская область практически всегда и серьезно зависела от личности руководителя: будь то генерал-губернатор при царе, будь то первый секретарь обкома при коммунистах, будь то губернатор сейчас. Это для нас нормально, хотя, быть может, нормально пока. Пока лишь? – Ну да. Поживем – увидим. Практика управления нами тоже воспитывает нас. И вариант, когда регионом пытаются управлять, как железной дорогой, несомненно, расширяет наше сознание, дает нам 19 Иркутские Кулуары, № 12

[close]

p. 11

И мы сможем вернуть статус столицы? – А столицы чего, не уточните? Культурной столицей мы давно не являемся, и как вернуть это звание? Мы устраиваем едва ли не фейерверк по поводу визита Никаса Сафронова, но кто знает наших местных художников, которые, по моему глубокому убеждению, не хуже, а то и талантливее будут – не как шоумены, конечно, а как художники? А яйца Фаберже? Мы же видели яйца Фаберже! – О да! Это прекрасно. Но тоже из разряда «по улицам слона водили». Не более того. А мне, например, хочется знать, что создали мы сами и здесь. Что нарисовали, что написали и поем, что построили? Надо, наверное, поблагодарить администрацию Иркутска за то, что музей города теперь находится в прекрасном здании, но много ли у нас таких зданий? Об этом читайте в одном из следующих материалов номера! – И интеллектуально мы тоже не столица, и как ею стать, если, допустим, развитость интернет-услуг у нас слабенькая, постоянных дискуссионных клубов и постоянных дискуссий в СМИ о чем-то серьезном нет? Ну и ладно, ну и пусть. Но зато у нас столько прекрасных банков! Неужели же мы и финансовой столицей не являемся? – Это-то совершенно точно – не являемся. И недаром все крупные, вертикально интегрированные промышленные структуры зарегистрированы и платят налоги не у нас. А мелких становится все меньше и меньше. Мы это видим отчетливо, ощущаем на результатах своей деятельности. Грустно? – Да нет. Приходится радоваться тому, что есть. Музею города – рады. Открывшемуся, наконец-то, новому зданию аэровокзала – рады. Губернатору – тоже рады. Когда мы так плохо живем, надо чаще радоваться! Как радоваться, когда кризис? – А в кризис как раз надо лучше чувствовать жизнь и чаще радоваться! Однако все сначала напугались сами, потом еще больше напугали друга друга, а после этого суперсамоиспуга решили вдобавок стать непорядочными: кризис же, он все спишет! Гулять так гулять? В смысле помирать так помирать? – Да-да. Вот эта радиация испуга перед кризисом уничтожила первые ряды самых активных и способных людей. Напугав их, общество лишилось, 20 Иркутские Кулуары, № 12 Отвечаю! быть может, новых красивых домов, предприятий, выставок… Да мы сами, наверное, не в состоянии представить, чего лишились. Но так везде, наверное. Везде же кризис? – Везде. Но в Санкт-Петербурге, допустим, отношение к нему иное. И я это вижу хотя бы по результатам деятельности филиала нашего банка там, по темпам его развития. Люди как будто не парализованы страхом перед кризисом, они по-другому себя ведут… И я, кстати, еще и поэтому рад приходу Дмитрия Мезенцева – он все-таки питерский, той ментальности человек. И это должно сказаться хотя бы на нашей деловой атмосфере, должно. Если этому кому-то будет нужно? – Естественно. Но тут такое разумение: если мы можем получить что-то разумное, доброе, вечное от тех людей, которые приезжают к нам, то надо им помогать. А если начнем опять строить козни, брюзжать и мечтать о том, что надо бы местного, то может получиться только хуже. Очевидно же, что у нас был шанс доказать центру: мы можем консолидироваться и выдвинуть некую свою фигуру в качестве кандидата в губернаторы – доказать по-взрослому, а не вбросами компромата в Интернете друг на друга. А раз не доказали, то в центре вполне резонно решили… Получи, фашист, гранату? – Нет, здесь даже не так стоит вопрос… Получи, русский, торт-бисквит? – Ха-ха-ха. Ну, может быть. Получите посильную помощь, а будете рыпаться и интриговать, тогда, вполне вероятно, и гранату! А вы что прогнозируете? Объединятся элиты вокруг нового губернатора, как призывает сам губернатор, или нет? – А куда деваться, если разобраться? По сути, ситуацию в регионе сегодня нужно охарактеризовать следующим образом: люфта, возможности отскочить и переждать в стороне у наших элит нет. При активном фрондировании, неприятии нового губернатора и, следовательно, воли государя бизнесы у многих начнут окончательно останавливаться. А они и так зачастую на ладан дышат. А регион вообще рухнет. И? – Поэтому актуальный алгоритм, на мой взгляд, такой: надо договариваться и помогать губернатору. И понять, что он – паровоз для всех нас и для региона. Пусть каждый что-то потеряет в краткосрочной перспективе, но надо чем-то жертвовать – ради того, что мы начнем подниматься в целом как регион. И тогда у каждого из нас появятся новые возможности – более серьезные. Качественно иные. И вы верите в реальность этого? – А почему нет? Конечно, далеко не все из тех, кто считается явным представителем властной и бизнес-элиты, потянут концептуально непонятные для него вещи. Но если привлечь к управлению регионом, Иркутском, новых людей – молодых в том числе – то все реально. И начнет везти? – Дык заслужить надо! Спрашивал Антон Закорецкий – А вы как считаете, иркутяне достойны, чтобы им повезло с властью, городской в том числе? – Не зря ведь говорят, что каждый народ заслуживает своего правителя. Если мы каждый на своём месте делали бы то, что должны делать, мы бы уже свою жизнь сделали лучше. Вы посмотрите, примеры на каждом шагу. Едут автомобилисты – правил не соблюдают, боишься ребёнка выпустить и сам дорогу по «зебре» перейти. Куда бы ни пришел, наблюдаешь, что элементарно каждый свои обязанности качественно не выполняет. – То есть делай, что должен, и будь что будет? – Нет, будь что будет – тоже как-то нехорошо. Я бы сказала: делай всё по совести, и тогда всё получится! 21 Иркутские Кулуары, № 12 Отвечаю!

[close]

p. 12

Что это было Давече, как вы знаете, вся страна любовалась Пикалёво. И у нас в Байкальске в это время было не менее весело: палаточный городок протестующих, разговоры о том, а не перекрыть ли к едрёной бабушке что-нибудь тоже и т.д. Но если эти события внимание слуг государевых и общественности получили, то практически без внимания осталась ситуация на карьере «Перевал» в Слюдянке, где фактически на полтора месяца застыло производство, и больше 400 человек, работающих там, замерли в тревожном ожидании: а что с нами, братцы, будет? А с ними замерли и их семьи… В принципе, вопрос этот с повестки дня не снят – даже сейчас, после того, как карьер возобновил работу. Но, чтобы понять, что будет, надо разобраться – что было. Что это было? люзии сумасшедшими – по силе и качеству своей иллюзорности. И главное, к чему привели иллюзии, – это убежденность, что все можно. Совершенно все! Потому что они, эти люди – Гении, Сила, Капитаны и Князи общества… Вы спросите, а не веду ли я к тому, что ранний российский бизнес не хотел и по-прежнему зачастую не хочет быть социально ответственным? Веду. Просто пользуюсь иной лексикой и понятийным рядом – чтобы, во-первых, не переходить дорогу Президенту и Премьер-министру России, которые как раз заставляют бизнес вспомнить о социальной ответственности и к которым в этом смысле я испытываю глубочайшую симпатию, а во-вторых, чтобы уж яснее ясного было… А пуркуа па бы и нихт? Я не шибко грандиозный знаток иностранных языков. Равно как, между прочим, и большинство тех же князей и капитанов сегодняшнего российского бизнеса. И потому ужасно люблю шуточную фразу, составленную одним моим другом из известного французского выражения плюс немецкого и русских слов: «А pourquoi pas бы и nicht?» Если разобраться, то смысл этой фразы прост: «А почему бы и нет?» Но ведь надо наворотить вокруг да около, чтобы оно казалось интереснее, сложнее! В ситуации с Ангарским цементно-горным комбинатом, неотъемлемой частью которого всегда являлся карьер «Перевал», где добывали и добывают мрамор, наворотов долгое время тоже было предостаточно. Основными пакетами акций предприятия владели две структуры: новосибирская группа компаний РАТМ и кемеровский холдинг «Сибирский цемент». Но владеть одним из основных пакетов в 90-е годы значило фактически не владеть ничем, 23 Иркутские Кулуары, № 12 Вынужденный привал «Перевала» Откуда есть пошел российский бизнес Не открою секрет, если скажу, что почти все материальное (и слава Богу, что пока только материальное) у нас в стране принадлежит государству и… отдельным людям. В 90-е годы этот процесс – когда все больше и больше принадлежало отдельным людям, а не государству – приобрел гигантский размах. Не скажу, плохо это или хорошо вообще – быть может, даже и хорошо при определенных-то обстоятельствах. Но вот то, что этот гигантизм нес в себе откровенную неразбериху, скрывал некое броуновское движение различных легитимных и нелигитимных, оправданных и неоправданных, заслуженных и незаслуженных интересов – это да, это точно! Собственниками, и собственниками огромных производственных площадей и мощностей тогда в обилии (не все, понятно, а именно в обилии), стали люди, которые… не очень хорошо готовы были тогда к управлению тысячными коллективами, осевшими на огромных производственных площадях и освоившими огромные производственные мощности. Не готовы, что называется, «по мозгам», по жизненному опыту, по отношению к себе как к чемуто такому, что существует в пространстве и во времени, а не само по себе – в отрыве от окружающего мира и нас, мирян. И если сравнить этих людей в этот момент с подростками, то в определенном смысле сравнение такое не будет слишком натянутым. Нет, конечно, с зарабатыванием денег лично для себя у них все обстояло совсем не по-детски. Личное обогащение шло благополучно, гладко и быстро. Однако вот обогащение такое никак не было связано с окружающим миром, а потому породило иллюзии: исказило плоскость и ракурс восприятия и, естественно, изменило реальные параметры этого мира. Я бы даже назвал подобные ил- если не владеешь контрольным пакетом или… не успел раньше конкурентов поставить своих менеджеров непосредственно на предприятие. «Сибирский цемент» оказался расторопнее РАТМа и успел раньше. Кемеровчане поставили своих менеджеров, свою охрану и наладили свои личные связи с местными властями, в том числе правоохранительными. И – спокойно начали судиться со вторым собственником за право владения контрольным пакетом акций. А пуркуа па бы и нихт? Разбираться, кто был больше прав, а кто виноват из этих собственников в борьбе за власть на предприятии, не хочу, не мое это дело, но объективно – как резюмировали суды, занимавшиеся выяснением правомочности всех аргументов сторон – контрольный пакет в это время принадлежал РАТМу. Только вот в те времена это практически ничего не давало. Местные власти и охрана завода-то были не ратмовские. Поэтому новосибирцы долго-долго, по версии кемеровских ньюсмейкеров и ангарских, слюдянских и иркутских СМИ, ходили в черных рейдерах или попросту в хулиганах. И зайти на собственный комбинат не могли. Да и ладно бы не могли, скажет читатель, не имеющий к спору хозяйствующих сторон никакого отношения! И я соглашусь. Тем более что РАТМ все-таки два года назад приступил к управлению предприятием. И хотя получил его в усеченном виде – карьер «Перевал» остается пока в управлении «Сибцема» – очевидно, что воссоединение ангарчан и слюдянцев, по сути, произошло, происходит... Однако именно формула «а почему бы нет?», заложенная в основу ведения бизнеса на «Ангарскцементе» тогда, в конце 90-х, привела, на мой взгляд, к конфликту, который чуть было не разразился недавно на карьере «Перевал». И который чуть было не перерос из чистого бизнес-конфликта в конфликт с ярко выраженными социальными последствиями. Ведь анализируя поведение сторон, читая протоколы рабочей группы, созданной для разрешения намечающегося конфликта заместителем губернатора Иркутской области Юрием Гуртовым, невольно ловишь себя на мысли: «О, опять!» Опять «а почему бы нет?». Почему бы, допустим, не поднять сразу в дватри раза цену на сырье для производства цемента, как хотели Что это было 22 Иркутские Кулуары, № 12

[close]

p. 13

руководители карьера? Почему бы это не сделать накануне строительного сезона, чтобы организовать дополнительное давление на ангарчан? Почему бы, наконец, не потянуть резину, когда вроде бы обо всем договорились, но на волне общественного внимания оказалось Пикалёво и появилась возможность потянуть резину дополнительно? Понятно же, что никто после прецедента, созданного в Пикалёво, не будет разбираться в том, кто действительно прав-виноват в Слюдянке. Виноваты будут все… Уточню: не считаю РАТМ агнцем Божьим, а «Сибирский цемент» проявлением дьявольского умысла – отнюдь нет. Но в данной конкретной ситуации новосибирцы (читай теперь: ангарчане) поступили, пожалуй, куда менее подростково. И куда более взросло. По оценкам независимых экспертов, исключительно благодаря их взрослости компромисс был таки найден и карьер заработал. Бизнес-компромисс как социальное дело Мне удалось пообщаться с генеральным директором группы компаний «РАТМ Цемент Хол24 Иркутские Кулуары, № 12 динг» Виктором Беляевым. Правда, он пару дней отнекивался, а потом… понравился своим спокойствием и уверенностью. А еще тем, что не стал держать меня за идиота и разводить турусы насчет того, что его компания не хочет заработать. – Мы не социальная или общественная организация, – сразу предупредил он. – И было бы странно, если бы мы были такой организацией. Мы компания, которая строит бизнес, которая нацелена на то, чтобы организовать производство соответствующим образом и получать прибыль. – То есть формулировка «социально ответственный бизнес» вам непонятна? – Как раз понятна, и очень хорошо понятна. Просто знаете что? Сейчас научились скрывать за высокими словами какие-то свои, совсем невысокого свойства, действия и цели. Научились манипулировать сознанием с помощью этой формулировки. На мой взгляд, надо отличать слова от дел… – Как же? – Да элементарно! Вот хотите знать абсолютно – подчеркиваю: абсолютно! – искреннюю позицию нашей компании по отно- шению и к своему бизнесу здесь, в Иркутской области, и к тому же конфликту с карьером «Перевал»? – Ну, конечно! – Просто же все: мы – владельцы Ангарского цементно-горного комбината и скоро вернемся к управлению карьером «Перевал». Наши права подтвердили многочисленные судебные инстанции, разве что по карьеру окончательное решение с учетом апелляций будет вынесено чуть позже. На этих предприятиях трудится больше 1000 человек, и чтобы бизнес шел нормально, мы должны обеспечить им достойную зарплату, хороший социальный пакет и… уверенность в завтрашнем дне. А её, в свою очередь, можно обеспечить лишь за счет эффективности предприятия и его устойчивости на рынке. – Иными словами, вы и так социально ориентированы? – Безусловно. И без всяких громких заявлений. За годы нашего управления мы никого из работников не сократили, невзирая на объективные трудности, связанные в том числе и с экономическим кризисом! Объемы строительства падают, и в Иркутской области они с начала года, насколько мне известно, снизились вдвое, а мы никого не сокращаем и выполняем производственную программу, являясь основным поставщиком цемента во всем Байкальском регионе. А это кроме Приангарья Бурятия и Забайкальский край. И средняя зарплата у нас выше, чем на предприятиях такого же профиля в соседних регионах. Пакет социальных услуг, которые получают наши работники, один из самых солидных в Приангарье. – А что в него входит, если не секрет? – Помимо льгот и преференций, предусмотренных законодаЧто это было тельством, мы предоставляем то, что сами считаем правильным, справедливым. Сделали евроремонт бытовок, наладили душевые, столовую. Нуждающимся даем общежитие. В значительной степени оплачиваем сотрудникам и даже пенсионерам из числа бывших наших работников путевки на санаторно-курортное лечение и в дома отдыха, а их детям – путевки в оздоровительный лагерь… Более того, по инициативе руководства комбината сейчас создается профсоюзная организация. Где вы это видели? – Не видел. Признаюсь. – Материальный фактор активно используем. Премируем и за выполнение плана, и к праздникам или юбилеям… Ну, я долго могу перечислять! Но главное – хочу подчеркнуть, что наша задача: не сверхприбыль сорвать, а сделать предприятие технологически и социально единым, чтобы бизнес не пострадал, чтобы выжил в нелегких сегодняшних условиях. Поэтому мы реально заинтересованы в том, чтобы карьер жил. Хотя, допустим, если бы рассчитывали на сиюминутную выгоду, то могли бы получать сырье из других регионов – по более выгодной цене… А мы предлагаем работникам карьера ту же зарплату (она на 6000 рублей выше) и те же социальные услуги, которые есть у наших работников в Ангарске! – Но вы же строите свой карьер на базе Быстринского месторождения мрамора, и он наверняка заменит Слюдянский? – Когда-нибудь, может быть, и заменит – в далеком будущем. Карьер «Перевал» прежние управленцы довели до такого состояния, что там уже 70% породы идет в отвал. И куда люди денутся через 7-10 лет, если не будет Быстринки? А так мы не просто их переведем на новый карьер, мы возьмем на 25 Иркутские Кулуары, № 12 работу еще людей из Слюдянки и близлежащих поселков. Не из Иркутска же везти работников?! – Быстринский карьер будет мощнее, чем «Перевал»? – Безусловно. С его помощью мы планируем серьезно увеличить поставки мрамора. Кризис ведь не будет длиться бесконечно. По оценкам специалистов, через годдва строительная отрасль оживет, а в Приангарье это может произойти даже быстрее, если активизируется освоение северного Промузла, строительство газо- и нефтепроводов, если будет реализован проект создания нового аэропорта под Иркутском, а в самом областном центре продолжат переселение людей из ветхого и аварийного жилья… У вас ведь новый губернатор, и, соответственно, реализация многих проектов может получить дополнительный толчок. – Поэтому вы и заключили недавно соглашение с китайцами о модернизации производства в Ангарске? – Да, именно поэтому. Это серьезная, одна из ведущих китайских компаний – «Машимпекс». Её специалисты поставят нам оборудование, которое позволит увеличить мощности комбината до 2 с лишним млн тонн цемента в год и повысит эффективность производства, потому что новое оборудование менее энергозатратно. – А если… – Да не должно быть «если»! И наши партнеры из «Сибирского цемента» все это понимают прекрасно – у них же, как у владельцев серьезного пакета акций Ангарского цементно-горного комбината, тоже остается интерес. И тоже серьезный. Следовательно, и они должны искать компромисс, а не конфликт… Вот тут бы и закончить историю о конфликте на карьере «Перевал»... Но что-то в голову лезут всякие гадости, и гадости эти наводят на вопрос: а кончилось ли в принципе время безответственных подростков от бизнеса? Или нет? Поспрашивал я на днях разных строителей, и те чуть ли не в один голос твердят, что сегодняшняя остановка карьера «Перевал» и возможные проблемы ангарчан объективно выгодны производителям цемента в Красноярском крае и других регионах. А там у того же «Сибирского цемента» интерес тоже имеется… Андрей Старовер Что это было

[close]

p. 14

Совет знатока А вот довелось нам надысь познакомиться с иркутянином Николаем Шипиловым! Он – банный лекарь, причем с тридцатитрехлетним стажем. Ну как, помилуйте, не воспользоваться случаем и не спросить совета такого знатока в нескольких вопросах?! Вопросах важных, но, что называется, щепетильных – политических… Опыт врачевания Николай Николаевич приобрёл от прадеда. Тот, по словам Шипилова, родом был из алтайских казаков, и когда пришёл час, закопал шашку до времени и взял в руки банный веник. Как оказалось, и это великое оружие. Сам наш герой тоже объездил со своими банными и массажными процедурами не только Россию, но и ближнее зарубежье. Врачевал и в Монголии. Где бы он ни был – всегда пользовался только заготовленными в Сибири берёзовыми и хвойными вениками, травами с побережья Байкала для приготовления чая и процедур, а мёд брал с родины своих предков – Алтая. Самая большая мечта у Николаевича, так его называют близкие друзья, чтобы власть имущие начали поддерживать исконно русскую традицию – строительство бань, вернулись к пропаганде банной культуры на районном, городском и областном уровнях, чтобы иркутяне посещали процедуры семейно, хотя бы раз в неделю. Тогда, по словам Шипилова, земляки будут меньше болеть и, следовательно, меньше тратить денег на лекарства. Вот такая антикризисная программа минимум по-шипиловски. Поскольку банька у Николая Николаевича православная, то перед написанием статьи мы взяли благословение у священника, настоятеля храма Преображения Господня отца Олега (Белова), который нередко и сам любит попариться. В шипиловской бане все процедуры начинают с молитвы. И крестик, если ты православный, по словам Шипилова, никогда не снимают. Здесь он не будет обжигать. Когда паришься, крестик пар освещает, когда моешься, он воду освещает. Пиво, водка и другие излишества у Николаевича не допустимы. Только чаепитие, банные процедуры и массаж. Короче говоря, Николай Николаевич знает, как сохранить здоровье, в том числе нравственное. И вот что он утверждает: – Я часто бываю в администрации города, в здании Правительства региона, захожу даже к знакомым мне людям, пусть они не обижаются, и не вижу одухотворённого, уверенного в себе руководителя. Передо мной в большинстве случаев 27 Иркутские Кулуары, № 12 Банщик – политику: «Попариться вам, батенька, надо!» Не путать с «попиариться»! 26 Иркутские Кулуары, № 12 сидят – пускай даже сидят величаво, начальственно, властно – задёрганные, затурканные действительностью и уставшие люди. Я это вижу, и от этого становится не по себе. Ведь такие люди, по идее, не могут управлять нами, не могут брать на себя ответственность. Им очень сложно сосредоточится на главном. Это моё личное наблюдение, но самое страшное, что у большинства наших руководителей не осталось русского духа, той силы, которая позволяет человеку созидать, управлять и принимать ответственные решения. О как! И по мнению Шипилова, командармам и командирам нашей жизни надо чаще ходить в баню. Ну, то есть не тогда, когда их туда посылают… вышестоящие командармы и командиры или мы, простые люди, недовольные практикой и стилем их командования, а – до посыла и вместо него, в режиме и в качестве профилактики такого посыла. И ходить, как выясняется, надо именно в баню, а не в модную среди людей власти сауну! Николаевич убежден, что основная изюминка бани – это традиционная печка, сложенная исключительно из кирпича, без металлических деталей. Кирпич ведь, по сути, сделан из земли, поэтому функционирует так же, как земля: сначала впитывает, потом отдаёт. Другими словами, печь накапливает тепло, затем его расходует. Русская банная печь часа три-четыре топится только дровами, потом ещё полтора часа «томится», выстаивается, и лишь после этого можно принимать процедуры, полезные и для оздоровления тела, и для накопления силы духа. – Когда зайдешь в парную, тело твоё парок обнимет, – обещает Шипилов. – Поддашь (польёшь воду на камни для пара), пар душеньку обласкает. Радуется и тело, и душа, потому что банька – она живая. А наиглавнейшими являются процедуры в парной с венечным массажем и с использованием настоев, приготовленных по древнеславянским рецептам. Процедуры бывают крепкие, бывают умеренные, а бывают бодрящие, которые делаются утром перед работой. Люди ко мне приезжают в семь, в полвосьмого. Меньше часа, и они не идут – они на крыльях летят. А думы их наверняка только о Родине, о России, о Байкале и о детях. После такой-то баньки человек просто не сможет сделать ничего дурного! Совет знатока

[close]

p. 15

Можно порадоваться за убежденность Николая Николаевича в отношении постбанных дум и чаяний наших политиков. Каждый судит по себе… Но это действительно было бы интересно проверить – насколько утренние банные процедуры перед работой будут полезны нашим руководителям! И станет ли препятствовать обыденности в их сознании, заставит ли думать не о деньгах и власти, а о вечных ценностях сила, которая рождается здесь? Как полагаете? А Шипилов продолжает: – Мой совет в особенности руководителям: надо быть степеннее, чтобы мудрость, если она есть, успевала мысли в правильном направлении поставить. Степенность, размеренность, уравновешенность – вот что нами, русскими, утеряно. Зашёл в баньку, снял одежду – надо сначала чаёк попить, чтобы мысленно себя настроить. В момент чаепития с травами температура тела чуть поднимется, а это значит, что нагрузка на организм, когда пойдёшь в парилку, уменьшится. «Баня с умом лечит, а без ума калечит!» – так говорит народная мудрость. От неправильного захода могут быть и депрессии, и плохое настроение, и даже страх. Банщик признается, что по-доброму завидует корейцам, японцам, китайцам – у этих народов сохранились оздоравливающие рецепты, гимнастика и искусство дыхания. Те знания, которыми могут пользоваться все без исключения: и бедные, и богатые. У русских эти традиции были связаны с баней. Причем русское оздоровление гораздо эффективнее. Баня, по мнению Николаевича, представляет собой триединство жара, пара и духа! И добавляет: – Далеко не каждый начальник может на первое место интересы вверенного ему народа ставить. Натура человеческая такова, что собственный интерес у большинства на первом месте, и ругать за это не стоит, потому как природа так распорядилась. Разве что тот, кто претендует на руководство другими людьми, должен осознавать, что руководитель – это человек особенный. Я вот простой банщик, но понимаю, что и в моем ремесле нужен особый подход, особое отношение к людям. Мне уже пятьдесят, а я пока смену себе не подобрал. Есть у меня сыновья, есть и дочь, но они ещё не определились, так как тоже понимают, какой груз на них ляжет: обязанность нести традиции рода своего для общей пользы! Общее и общественное благо для Николая Николаевича – его, банное, дело. И потому ведет он с людьми особые беседы. В них присказки и русские народные поговорки: про Русь-матушку, про силу русскую. В них и разговоры про то, что на столе стоит: про травы, про ягоды, про мёд и прочие снадобья. Только так, по словам банного лекаря, человека, который пришёл принять процедуры, можно от его каждодневных проблем увести: – Мои банные процедуры приучают к общению. Это ведь для всех важно – услышать внутренний голос каждого. А руководителям в особенности нужно уметь это услышать. Так что, господа начальники, умейте слушать людей, и если не умеете – учитесь! Сергей Королёв – Я абсолютно согласна с автором: степенно надо жить, степенно! Наши чиновники действительно – сидят затюканные, и кого это может радовать? Я и сама, признаюсь, такая же затюканная. И понимаю, когда внутри у тебя нет гармонии, тебя дёргают со всех сторон, ничего хорошего произойти, родиться не может. – Но ведь кто-то из великих сказал хорошую мысль, которую я перефразирую: когда человек понимает, что он затюканный, он уже не затюканный. Когда человек понимает, что он чего-то не знает, он уже понимающий, знающий человек. Так что вы, получается, небезнадежны! – Вы считаете? Спасибо, порадовали! 28 Иркутские Кулуары, № 12 Совет знатока 29 Иркутские Кулуары, № 11 12

[close]

Comments

no comments yet