Из народа в народные

 

Embed or link this publication

Description

Из народа в народные

Popular Pages


p. 1

о жя1*«%Яп н я цA w , / / ?А> / > ft) /м Шл

[close]

p. 2

т (l935 - -J992)

[close]

p. 3

Здравствуй, Сибирь! Бегут назад стальные километры. Лежит Сибирь-красавица вокруг. Навстречу солнцу, холоду и ветру Колес вагонных дробный перестук. Сибирь! Сибирь! Суровые преданья... Хрустальных рек крутые б ер ега. Волнуют станционные названья «Зима», «Снежница», «Шуба» и «Тайга». Мне так милы твои степные дали И шум тайги приятен и знаком. Я горд, что все ребята называли Меня в другом краю сибиряком. В мечтах, дерзаньях, думах, разговорах Я был всегда с тобой, моя Сибирь. И вот теперь я на твоих просторах В кругу друзей, как и меня, которых Влечет твоя заманчивая ширь. В.Трегубович

[close]

p. 4

Биографическая справка Русский, советский кинорежиссёр В.И. Трегубович родился 30 ноября 1935 года в деревне Сахалин Боготольского района Красноярского края. В семье он был четвёртым ребёнком. Виктор рос в семье трудолюбивых, крепких духом сибиряков, рано познал труд. С детства он любил кино, любил читать, особенно исторические книги, собрал большую библиотеку. Будучи активным участником театра при Боготольском Дворце железнодорожников (сейчас этот дворец носит имя В.И. Трегубовича), сыграл роль белогвардейского офицера в спектакле "Приговор". Виктор мечтал стать артистом - именно артистом, а не кинорежиссёром. Сразу после окончания десяти классов он хотел поступить в вуз, но в семье случилось несчастье - утонул брат и поступление сорвалось. Эта семейная трагедия, тяжёлое материальное положение натолкнули семью на мысль, чтобы Виктор поступил в Прокопьевский горный техникум, где стипендия повыше, да и условия получше. Против воли семьи он не пошёл. В 1953 году Виктор поступил, стал учиться, но учился без желания, и уже через год добился призыва в армию, чтобы уйти из техникума. В свободное от службы время он был самодеятельным режиссёром солдатского театра. И настолько проявил себя, что его уговаривали остаться служить сверхсрочно, чтобы не распался созданный им театр. После службы в армии В.И Трегубович вернулся в Боготол, работал инструктором в райкоме комсомола. Но актёрская мечта не оставляла его, и Виктор решил поступать во ВГИК в Москве. В 1958 году он был зачислен в студенты режиссёрского факультета, а 1963 году окончил институт с отличием и был направлен на киностудию "Ленфильм". Там он проработал режиссёром 29 лет, до конца дней своих. Как-то один из сценаристов сказал, что у каждого пишущего должна быть своя провинция - в том смысле, что художник должен нести в себе свой собственный мир, то, что хорошо знает и любит, тот жизненный камертон, который не позволяет сфальшивить, поможет сказать своё собственное слово в искусстве. Для Виктора Трегубовича камертоном стали родные сибирские края, родная деревня, а затем город Боготол, земляки, которые знали его, ждали у себя с каждой новой лентой, радовались его успехам. Эта связь с родной землёй подпитывала его. Отсюда в его лентах и своеобразный юмор, подкреплённый живыми подробностями быта, интерес к характерам с выраженной народной основой. В.И Трегубович ставил фильмы простые, ясные, с глубоко личностным авторским отношением к проблеме, всегда отмеченные печатью искреннего участия. Поэтому все работы режиссёра пользовались зрительским успехом.

[close]

p. 5

Из воспоминании сестры Виктора Трегубовича Надежды Ивановны Душкинои 1. Имя - Ты слыхала, - говорит Иваниха Корнеихе, - Что учудили Иван с Катериной? Сына назвали Витькой. Имен им проще не нашлось, как будто в нашей деревне их мало. - Да не говори, что ни дом, то и имя: Парфен, Сергей, Никипор (Никифор), Гришка, Ляксей, Степан, Банадык (Венедикт), Дёма (Демьян), Матвей, Семен, Хрол (Фрол), Валька (Валентин), Данила, Корней, Кузьма, еще Ляксей, Ликандра (Никандр), Юзик (Иосиф), Яхим (Ефим), Мирон, Сяльвистра (Селивёрст), Володька, Стахван (Степан), Мишка, Никита, три Василия, четыре Ивана. Кажись, всех назвала. Мало? Нет, на тебе - Витька. Откуда взяли они - Витька? - Дак у Ивана в Боготоле двоюродный брат Витька, сын Никодима, Верки Пустоходовой брат. Погоди, следом за Иановым Витькой появятся в деревне еще Витьки. Помнишь, как все удивились, когда у Гончаровых появился Валька, вскорости и стифиянки назвали своего сына Валькой. - С бабами у нас проще, чем с мужиками, им какое имя не давай, все равно забудут, будут звать по мужику: Парфениха, Сергеиха, Ляксейха, Иваниха, Хролиха, Данилиха, Кузьмиха, Л и к а н д р и х а ... - А вот снохи у Стахвана на своих именах: Дунька, Малашка, Катька. - Снохи ладно, а вот как зовут их свекровку? - Как. Очень просто - Стахваниха. - Интересно, а как будут звать бабу Витьки? - Придумают. Вот Пустоходова Ляксеиха, А Попкова Лекса. А не придумают, будут звать своим именем, зовут же бабу Дёмы Лампа (Евлампия). - А важно ли имя? Пусть хоть Горшком назовут, лишь бы в печку не совали. А в нашей деревне скоро появился второй Витька, сын тети Веры Пустоходовой, почти ровесник Витьки Трегубовича. Но их не путали, скоро стали называть их собственными именами: Витька Катькин и Витька Веркин. И имена появились новые: Андрей, Санька, Митька, Колька. Повторялись редко. И если называли человека по имени, фамилию можно было не говорить, и так понятно о ком речь.

[close]

p. 6

2. За детьми надо смотреть. Моя бабушка говорила, что детей до семи лет надо пасти, как овечек. От нас через дорогу жил Сергей Лагуткин. Жил он со своей Сергеихой вдвоем, у них был один сын, военный, жил от них далеко. Покосились у деда ворота, вышел он их налаживать. Устал и пошел в дом отдохнуть, а топор оставил там, где работал. Вите нашему шел третий год. В деревне детей как-то не очень опекали, собак у нас не было, только в двух дворах, но они были на цепи. Витя добрался до ворот деда Сергея и начал «ремонтировать». Когда он заревел на всю улицу, и мама прибежала туда, топор был на ноге, много крови, и казалось, что пальцы отрублены. Его долго лечили, возили в Боготол в больницу. Ногу спасли. Деда Сергея ругали все, что не убрал топор, когда пошел отдыхать, а он сказал, что за детьми надо смотреть. («За детьми надо глядеть»). У нас это была не одна беда. Миша взял дома топор и пошел на огород строить будку. Было ему тогда лет 7-8. Топор на топорище держался неплотно и при сильном ударе слетел. Миша поднял голову посмотреть, куда он полетел, и в это время топор упал ему на лицо, рассек нос. Возни было очень много, и на всю жизнь у него на носу остался глубокий шрам. Еще большая беда приключилась с Леной, когда ей было четыре года. Она была очень бегучая и лазучая. Залезла на хлев, упала оттуда и сломала руку. Дома сказала, что ее ударили палкой во время игры. Она долго терпела боль, но когда рука распухла, показали деревенскому фельдшеру, тот сказал: «Ничего страшного. Ушиб. Пройдет». Но не прошло. В Боготоле в больнице определили туберкулез кости и предложили ампутацию руки. Мама заявила: «Лучше смерть, чем девочка без руки». Взялись за лечение. Назначили «синий огонь», надо было несколько месяцев каждый день водить на этот «синий огонь». В это время колхозу предложили отправить человека на годичную учебу в РКШ (рабоче-крестьянская школа) на животновода. И мама поехала учиться, взяв с собой Лену. В нашем доме появилась бабка Корнеиха, помогала папаше управляться с детьми и хозяйством, пока не приедет бабушка из Новопокровки (мамина мать). Бабка Корнеиха была набожная, каждое утро молилась перед иконой, став на колени. Говорила: «Дети, тихо, я пойду Богу молиться», Витя шел за ней тоже Богу «биться». Становился рядом с ней на колени и, глядя, как кланяется низко до пола Корнеиха, тоже об пол «бился» Богу. Мама отучилась год в РКШ с хорошими результатами, это потом ей очень пригодилось в жизни. Руку Лене спасли. После больничного лечения мы еще долго лечили ее дома настоем смородины (ветки смородины запаривали в воде, и Лена подолгу держала руку в этом настое), рана затягивалась медленно.

[close]

p. 7

3. До церкви не доехали. В нашем округе была одна церковь - в Юрьевке. Престольный праздник - Покров. Самым набожным человеком из семьи Стахвана Трегубовича был сам Стахван. Он регулярно посещал церковь, был дружен со священником. Все остальные были крещеные, в домах иконы, убранные вышитые набожниками, но лампад, ни у кого не было. Все, кроме деда церковь посещали редко. Дома почти не молились. У нас дети были крещеные, последняя Лена, она 1933 г. рождения, но Витя, родившийся в 1935 году, некрещеный, в это время в здании церкви уже был клуб. Когда Витя заболел, соседи поставили диагноз - младенчик, его решили окрестить, но церковь тогда осталась только в селе Боготол. Туда его и повезли. Доехали до города Боготол, дорога была тяжелая, заметенная снегом, поднялся буран. В г. Боготоле заночевали, там жили двоюродные сестры папаши и брат, дети Никодима Трегубовича. Назавтра буран усилился, до села Боготол поездку отменили, крещение Вити отложили. Так он у нас остался некрещеный. Когда стал отцом, всех детей крестил и сам собирался покреститься. Жил по-божески. Когда он умер, мы с сестрой Леной ходили в храм с просьбой его отпеть. Но в храме узнали, что он некрещеный, в отпевании отказали: «Церковь никакой службы с некрещеными не ведет». - А мы сами можем хотя бы свечи зажечь? - Сами делайте, что хочется, а церковь ничего не будет делать, хотя вы и утверждаете, что он верил в Бога и собирался покреститься. На могиле Виктора стоит крест, хотя остался он некрещеный. 4. Щенок Босый. Я уже упоминала, что у нас в деревне Сахалин было всего две собаки. Обходились без них. Будучи подростком, Витя откуда-то принес домой щенка. Маленький, черненький с белыми лапками. Ему дали кличку Босый. Витя его кормил, постоянно с ним играл. В то время, возможно и сейчас в деревне, собак в дом не брали, их место жительства - двор, хорошо, если ему еще сделают будку. Босый подрастал, уже начал лаять и везде бежал за Витей. Они и на горку с собаками бегали вместе. Но случилась непоправимая беда. Чем Босый не угодил нашей корове, трудно сказать. Она его забодала до смерти. Витя не просто переживал и страдал, он заболел. Мама водила его к бабуле Сергеихе, она у нас в деревне была повитуха и знахарка. Она помогла или время, Витя оклемался. Но собак мы больше не держали, пока папаша не стал лесником и не переехал на кордон в Аргу. В лесу собаки нужны. Там уже с собаками дружил наш младший брат Саша, родившийся после войны.

[close]

p. 8

5. Переодеть не во что. Когда началась война, Вите шел шестой год, он был самый младший в семье. Мы трое учились. В школу ходили далеко. Одежда и обувь у нас была, год мы не знали нужды. Папаша сразу ушел на фронт, мама осталась одна с четырьмя детьми. Сразу стала работать кладовщиком в МТС, отпускала в основном горючее для тракторов. Ходить туда было далеко, и она стала работать в колхозе, летом на полях, зимой готовить мешки (прясть, ткать, шить), но это только один год, потом она стала работать по специальности, полученной в РКШ, - заведующей фермы, где содержался крупнорогатый скот, овцы, свиньи и даже куры. На ферму уходила очень рано, домашняя работа в основном была на детях, а дома тоже корова, овцы, свиньи, куры. Летом большой огород. Работы всем хватало. У Вити тоже была масса обязанностей: дрова, снег, уборка хлевов. Одежда изнашивалась. Школьникам кое-что покупалось, чтоб «не хуже, как у людей», а Вите обноски. Когда объявилась болезнь тиф, работники фельдшерского пункта стали тщательно проверять население на педикулез, часто проверяли учеников в школе и население по домам. Однажды пришли и к нам домой, проверяли головы и нательное белье. Пока смотрели старших, мама увела Витю во вторую комнату. Медсестра строго сказала, что переодевать нельзя, на что мама ответила: «Я бы рада переодеть, но не во что». Вши у нас, конечно бывали, но баню мы посещали каждую неделю. У нас была одна баня на четыре семьи, топили ее по очереди, над каменкой вешали грязное белье, где оно прожаривалось. Кое-кто тифом болел в деревне, но нас Бог миловал. 6. Школа. Обморок. В 1943 году учеников у нас прибавилось, в школу пошел Витя. Михаил закончив 7 класс, стал учиться в Боготоле, я пошла в 6 класс, Лена - в 3 класс, Витя - в первый. Лена училась с утра, мы с Витей с обеда. Сентябрь. Копка картошки. У нас огород 40 соток, под картошкой не весь огород, но много ее. За сентябрь мы с Витей убрали все. Я копаю, набираю ведро картошки, высыпаю в мешок, Витя несет на погребню, высыпает в погреб и идет обратно. И так по несколько часов каждый день. Иногда накапывали до 30 ведер, иногда - меньше. После он признался, чтобы ему не собирать картошку в ведро, он подольше посидит на погребне. Накопавшись, идем в школу. Учились мы все хорошо. Витя научился читать еще до школы, желания читать больше, чем задали на уроке, не наблюдалось. Но книги портил

[close]

p. 9

рисунками, ему нравилось дорисовывать портреты, рисунки в учебниках, за что получал от мамы шлепки. С первого класса он подружился с Валькой Стифиенко, которому чтобы не путать с Валькой Гончаровым, дали прозвище цыган. Эта дружба у них оставалась до конца жизни. Жили мы далеко от него. Мы на одном краю деревни, ближе к Юрьевке, а Стифиенко на другом краю, ближе к Драчевке. Но в школу и из школы они ходили вместе. Вместе баловались, вместе ругала их Вера Степановна, их учительница. Только контроля за учебой Вити было больше, мама считала учение главным делом в жизни. Какую бы работу не делали по дому, чем бы мы ни занимались, но уроки должны быть выучены. Это закон. Если в чем-то затруднялись, она помогала, объясняла, называя нас дураками. Учителям нашим тоже доставалось, но заочно. На школьные и классные родительские собрания она всегда ходила. Иногда говорила: «Сходила в школу, благодарностей за детей наслушалась и спокойно ушла домой. Но для этого детей надо контролировать». Один раз пришла Вера Степановна к нам домой, посмотреть, как мы живем, чем питаемся. Дело в том, что накануне в классе у нее Витя упал в обмороке. В чем причина? Возможно недоедание. С тех пор каждый день вечером мама всем стала давать по кружке парного молока. Кружка жестяная, емкостью пол-литра. Даже если из нас кто-то уже засыпал, разбудит и заставит выпить. Днем контролировать нашу еду она не могла. Встанет чуть свет, разбудит меня: «Я пошла, вставай». Это она пошла на ферму, а я встаю, затапливаю русскую печь и варю что надо. Едим сами, кормим и поим скот. Одним словом: убираемся. Одна вода чего стоила, ее надо носить для себя и для скотины. Чтобы корову и овец напоить, воду надо еще подогреть, если сразу из колодца принес. На стирку, на мытье полов, сколько ее надо! Колодец у нас был внизу, у бани. Туда с пустыми ведрами идешь вниз, оттуда с полными вверх. Витю за водой не посылали, еще мал, опасно. 7. Страсть к чтению. С третьего класса Витя настолько увлекся чтением, что бегать ему было некогда, а зимой еще и одежда к этому не располагала. Основное место для него в доме стала печь. Заберется туда с книжкой, и нет его в доме. В выходной день к нему босиком по снегу прибежит Валька, замерзший, тоже заберется к нему на печь. Хочешь не хочешь, и ему приходится читать или слушать Витины пересказы прочитанного. Летом, конечно, им не до чтения: игры, речка, поскотина. Поскотина - это большая огороженная территория, где росло много всякой

[close]

p. 10

ягоды, грибов, где паслись телята. Там было много чистых полян. И паслись там не только телята, но и дети. Домой приходили черноротые от черемухи, грязные и поцарапанные, но довольные жизнью. В конце августа манили другие места, где росли кедры. Не ждали, когда кедровые шишки сами станут падать, все наши деревенские мальчишки свободно залезали на кедры и срывали еще не совсем спелые шишки. Домой приходили все в смоле с шишками под рубашкой. Шишки варили, орешки были очень вкусными. Бывали у детей и опасные задумки, например, - сбежать из дома и стать пиратом. Витя с Валькой уже и хлеб собирали помаленьку в дорогу. Но первым струсил Витя, побоялся, что если мама его найдет, то ему не поздоровится. Мы ее очень боялись. Долго Витя был для Вальки трусом. Валька в своем доме был свободнее нас, его особо никто не контролировал. Однажды они пропали. Мы уже спать ложились, а Вити дома нет. Папаша пошел его искать. Это было лето, когда папаша пришел с войны, Вите было 10 лет. Пройдя всю улицу папаша никого не увидел, все дети уже были дома. Пошел он к Вальке, стучится к ним в окно, спрашивает у отца Вальки, дома ли сын. «Сейчас посмотрю». Посмотрел и спокойно сказал, что Вальки дома нет, никуда не денется, и пошел спать. Мы всю ночь не спали, ходили к другим детям, спрашивали, не видел ли кто их. Дети говорят, что они все вместе играли и что Витька с Валькой тоже были с ними, и что они вместе со всеми пошли по домам. Но где же они? Мы часто спали на сеновале, там было определенное место, даже какие-то дерюжки там были, можно было их постелить под себя и укрыться. Но на сеновале их не было. К утру была поднята вся деревня. Ума не приложить - куда девались дети. Дело было уже к обеду, когда по углу с сеновала слазят эти «паразиты». Они с улицы пошли на наш сеновал, туда забрались по углу, чтобы скрипучие ворота не указали нам, куда и когда они пошли спать. Сено на сеновале улеглось, и между ним и стеной получилось очень удобное место, куда они улеглись и спали, сколько хотели, пока не выспались. А выспались только к обеду, им никто не мешал. Мама запретила нам всем спать на сеновале, и папаша выбросил оттуда все дерюжки. Лето кончалось, приближалась осень со своей работой и школа. 8. Война закончилась, а нужда оставалась прежней. В 1945 году я окончила 7 классов, дальше учеба в Боготоле. Миша идет в 10 класс, я в восьмой. Уходит из дома основная рабочая сила, а работы по хозяйству не убавилось, по прежнему возить и пилить березовые дрова (осиновые на растопку и для русской печи заготовлены с весны), вода, снег, уход за скотом. Мама работала на ферме, папаша устроился

[close]

p. 11

лесником в Юрьевском кусту - это деревень 10 в округе. Его обязанность собирать деньги с жителей за дрова и лесоматериал, в конце месяца отчитаться перед лесхозом, который находился в Боготоле. Теперь он уже не колхозник. У Лены основной помощник Витя. В 10 лет он уже не считался ребенком. Отдохнуть они могли только в воскресенье, мы с Мишей приходили домой вечером в субботу и уходили под вечер в воскресенье. Дома нас ждала баня, носили много воды, я мыла полы, Михаил с пилой, лопатой и вилами в дворе. Жилось не легче, чем в войну. Большое спасибо семье дяди Ивана Иосифовича, что терпели нас двоих на квартире. Через год Михаил уехал учиться в Омск, в институт автодорожного транспорта, в Боготол я ходила одна. Витя подрастал. Теперь с ним была главная проблема - каждую свободную минуту он читал. Как-то на ботанике получил двойку. Тут же маме стало известно. В воскресенье она ему ботанику в руки: «Пока всю ботанику не выучишь, с печки не слезешь». Он с ботаникой забрался на печь и читает без отрыва час и другой. Дело подозрительное. «Покажи, что читаешь». Витя поднимает книгу, показывает обложку. Ботаника. Читает дальше. Что-то на него не похоже. Мама становится на табуретку, берет из рук Вити учебник, а в него вложена художественная книжка. «Иван, - зовет мама папашу, - садись к печке, грей свою спину, а Витька будет читать вслух эту ботанику. Я схожу на ферму, скоро вернусь и проверю, что он выучил». Мама ушла, папаша разрешил Вите слезть с печи и читать за столом, а сам лег на кровать, у него очень болела спина. - Витька, неужели на уроке нельзя запомнить рассказ учителя, чтобы ответить хоть на тройку? - Да я отвлекся, читал, в книжке осталось несколько страниц, я хотел ее после уроков сдать в библиотеку, а другую взять. Учительница заметила, что я читаю и спросила, про что она сейчас говорила. Я не знал. Она мне двойку и поставила. - Дак ты уже на уроках хоть занимайся уроками. А то так можно по три года в классе сидеть и читать что попало. Не маленький уже. Готовься отчитываться перед матерью. - Да что тут отчитываться. Я уже все выучил. Я бы и без мамы выучил, а учительница мне двойку поставила со зла. Осень 1946 года была дождливая, уборка урожая трудная, грязь непролазная. Я уже была в 9 классе, дорога в школу 38 была неблизкая, жила я на улице 2-я Зарельсовая. Обувь парусиновые тапочки. Было холодно, местами грязь подморозило, до школы в тапочках не дойти. Что делать? Отправилась я босиком домой, 18 км. пробежала без остановки. Пришла домой, дома только Витя. Мама с папашей на погребне топят железную печку и сушат грязную картошку, чтобы ссыпать в погреб. Вите задание - прибраться в доме. Лена в школе с утра, Витя пойдет после обеда. Я быстро все убрала и на печь. Только там можно согреться.

[close]

p. 12

Слышу, Витя кричит с крыльца, что он уже все убрал и что ему уже пора уходить в школу. У них договор: как Витя все уберет, они будут обедать. Мама заходит в дом и сразу говорит: «Надя что ли пришла? Уборка же ее работа, только она так кровати заправляет». А я с печи говорю, по какой причине пришла. В этот же день мама отправилась на Красносельское к сапожнику и попросила в долг пошить мне сапоги. Пошил он быстро. Сапоги были никудышные, из сыромятной кожи, от влаги расползались, а потом ссыхались, что трудно было их надеть. Но все равно они меня выручили, я в них ходила не только осенью, но и весной. 9. Саша. В 1947 году Витя перестал быть последним ребенком в семье, у нас родился Саша. Вите было 12 лет, он радовался брату, возился с ним, но особую любовь и заботу проявила Лена. Когда Михаил приехал домой на каникулы, Витя ему с радостью сообщил: «А у нас Сашка есть!». Мама уже не работала в колхозе, яслей не было. А нужда только прибавлялась, всем нужна одежда, обувь. Мне к 9 классу пошили фуфайку «модную», Михаилу t кое-что получше, Лене и Вите - что придется. Год этот был особенно трудным и в одежде, и в питании, не хватало хлеба. Особенно трудно было Михаилу, ему приходилось подрабатывать в Омске, но из дома ему первому высылали деньги и посылки, если они появлялись. Не появлялись продавали мясо. Немного оставляли и себе. Мы как-то на еде не зацикливались. Семья большая, но голодными не были, картошки было много, а из нее разные блюда, только не ленись. Любили драники, тушенную с мясом, круглую с *» '1ПiIlSl 1пН1н1!1 1111 Виктор студент Прокопьевского 1 металлургического техникума молоком, толченную, жаренную, печеную с огурцами или с капустой. Часто варили перловую кашу, ели с молоком или заправляли топленным свиным салом. Из овсяной муки готовили кислые оладьи. Деликатесом считали пареную брюкву, ее тоже садили много, давали даже корове. 10. Еще одно увлечение. До войны и даже в войну к нам в село стали привозить кинофильмы, показывали их в клубе, после - в школе. В Юрьевке жил печник Лаврентий Скальский, абсолютно неграмотный человек, но разговаривал стихами - таланта необыкновенного. По поводу кино он сказал: «Пшеницу за границу, рожь на вино, а колхозникам кино». После войны кино появлялось чаще. А у Вити появилось второе болезненное увлечение. Показы фильмов он не пропускал, и если было два сеанса, то не уходил, пока не посмотрит два. «Как делается кино? Кто его делает?» - это интересовало его не меньше, чем сюжет картины. Скоро он уже знал

[close]

p. 13

фамилии актеров, кинорежиссеров. Появилось, казалось, необычное желание: хочу делать кино. О режиссуре, конечно, и не думал, его интересовали актеры. 11. Один дома. В 1948 году ликвидировали на селе должность лесника, теперь они остались только в государственных лесах. В Боготольском районе это Арга. Папаше предложили территорию за Чулымом против Чарочкино и Зверофермы. Там на берегу был кордон, лесник Старухин уходил на пенсию. Обсудив предстоящую жизнь и папашино здоровье, родители согласились на переезд. Витя учился в 6 классе, до конца учебного года оставалось полгода. Решили, что он остается дома, попросили родственников приглядывать за ним, печь ему хлеб, остальное будет делать сам. Дров запасено достаточно, была зима, конец 1948 года. Витя остался в доме один. Тут ему была полная свобода: читай, сколько хочешь. Мало книг в школьной библиотеке, бери в сельской, такая была в сельсовете. Через месяца два появились в доме квартиранты - молодая семья с ребенком. У Вити отпала забота отапливать дом, помогал приносить дрова, всюду чистил снег. В мае 1949 года Юрьевка (наша деревня Сахалин) была оставлена нами навсегда. 12. Кордон в Арге - наше местожительства. Зимой Лена с Витей жили у тети Клавы (мамина сестра) в Боготоле. Витя учился в 7 классе школы №1, Лена в 9 классе школы №38. Витя бегал постоянно в кино, книжки брал в школьной библиотеке, читал дома, допоздна, за что постоянно ругала его тетя Клава, жаловалась маме, что утром его не добудиться. Скандалила с ним и Лена. Так прошел год. Школа №1 была семилетняя, в восьмой класс он пошел в школу №38, которая находилась через дорогу от дворца культуры железнодорожников, который называли в городе коротко - ДК. И все. Витя нашел место, где его никто не ругал, это ДК с его библиотекой и сценой. Теперь он домой к тете Клаве приходит только после того, как закроется библиотека в ДК, где был читальный зал. Тут читались не только книги, но и газеты. Был такой случай. Школа проверялась инспекторами образования, они поинтересовались, кто из учеников читает газеты, кроме «Пионерской правды» и «Комсомольской». Оказался такой один - Виктор Трегубович, он читал и «Правду», и «Известие», и другие газеты. Лидия Федоровна Новик - Качан, известный человек в нашем городе, одновременно училась в школе №38, старше классом, вспоминает, что хорошо помнит, как «разбирали» Виктора на учкоме за опоздания и пропуски, ругали за посещение ДК. Она говорила, что никогда не видела, чтобы он бегал по школе, как другие ученики. На перемене он или стоял у окна, или сидел в классе за партой с книжкой. На школьные вечера он ходил редко, танцевать не умел, всегда ходил в лыжнике, костюма до института у него не было. Обувь у него была одна и та же: зимой валенки, весной и осенью - полуботинки.

[close]

p. 14

.13 Совсем бесконтрольный. В 9 классе Виктор стал совсем бесконтрольный, как сказал папаша. Лена, кончив 10 классов, уехала в Томск, по баллам не прошла в институт, поступила учиться в горный техникум. Мужа тети Клавы перевели работать в Большой Улуй, Виктору нашли квартиру. Хозяйка, куда Виктора определили, сказала: «В хате, жить место есть, но негде спать. У нас широкая длинная лавка, если согласен спать на ней, пусть живет». Согласился Виктор спать на лавке. Хозяйка оказалась добрая, у нее был сын, ровесник Виктора, и сожитель, которого часто Виктор и сын хозяйки вечером разыскивали, находили в какой-нибудь чайной и приводили пьяного домой. С ним они часто ругались, но хозяйка им всегда говорила: «Не обращайте внимания на дурака», сама она его терпела. Виктор фактически домой приходил только спать. На выходные и каникулы уходил на кордон, где подрастал наш Саша, очень говорливый и скучающий по людям. Хорошо, что мама у нас тоже говорливая. Однажды у Виктора развалился совсем один полуботинок, идти в школу не в чем. На чердаке у хозяйке он нашел калошу, по размеру для него большая. Привязав веревочкой ее на ноге, «хромая», он неделю ходил в школу - на одной ноге полуботинок, на другой калоша. «Болеть» ноге пришлось неделю, пока папаша не приехал в лесхоз за получкой. Они купили в магазине Виктору полуботинки, и он перестал «хромать» в калоше. В 1952 году - 10-ый класс. Вопрос решен. Виктор поедет поступать во ВГИК (институт кинематографии). По истории кино он уже был грамотный, по литературе - тем более. Из ДК не вылазил, там кроме библиотеки еще и драмкружок. Не единожды его учительница по литературе завуч школы, Тамара Николаевна ходила в ДК с просьбой выгнать Трегубовича из драмкружка, он уроки не учит, опаздывает на уроки, потому что до ночи торчит во дворце. Как-то папаша, будучи в Боготоле, пошел в школу, но Виктора в школе не нашли, сказали, что если в школе его нет, то он в ДК. Папаша говорит: «Вышел я из школы, посмотрел на это большое здание ДК, где я его буду искать, и поехал домой. Хотел забрать его с собой, через день выходной, будет как всегда, добираться до кордона пешком». 14. Страшная трагедия в нашей семье. Наступил 1953 год - год нашей огромной трагедии. Корова молодая продана, деньги на Москву для поступления Виктора в институт есть. Подошла весна, экзамены. Сдан первый экзамен - сочинение по литературе. Экзамены тогда начинались с 20 мая. 23 мая из

[close]

p. 15

Красноярска на грузовой машине приезжает старший брат Михаил с женой забрать своего двухлетнего сына, который почти год жил на кордоне, пока не появилось место в яслях. Минуя поворот на Чарочкино (дорога к кордону), Михаил решил доехать до Боготола и на выходной забрать домой Виктора. 24 мая в тот год был большой церковный праздник Троица. К вечеру они все явились на кордон, радостные все: ребенка родители забирают, у Виктора все хорошо. Вечером Виктор садится на свою лодку и плывет в Чарочкино на вечерку. Оттуда уже раздаются звуки гармошки. Вечерка закончилась, Виктор идет к берегу к своей лодке, а ее нет. Ктото ее угнал. Что делать? Утром Михаилу нужно уезжать. Машина его стоит в Чарочкино. На берегу есть и другие лодки, но они меньше нашей. Виктор садится в одну из них и плывет домой. Утром собрались уезжать. Много в лодку не посадишь. Определились: сначала Виктор переплавит Михаила и его шофера, вторым рейсом - Анну с Сашей (так звали их сына). А чтобы не путать с нашим Сашей, их звали Саша большой и Саша малый. Так мы их зовем до сих пор, хотя Саша малый на голову выше Саши большого. Лодка протекала. Михаил сидел почти на дне. Когда вода стала под него подтекать, он, опершись на борта, приподнялся, и лодка развалилась. До берега далеко, все в воде. Виктор и шофер выплыли, а Михаил утонул (опускаю сердцеостанавливающие подробности, описать их невозможно). Лодка наша назавтра нашлась, на ней парочка влюбленных, убежав с вечерки, уплыла покататься по Чулыму. К утру они вернулись. Останься Виктор тогда ночевать в Чарочкино (было у кого) и ничего бы не случилось. Но это запоздалые размышления. Мама через много лет попадает в Тинскую (психиатрическая лечебница), но слава Богу не надолго. А Виктор с глубокой болью перед родителями считал себя виновным в гибели брата, потому что угнал свою надежную лодку и приплыл на чужой развалюхе. Всю жизнь он заботился о них, а маму боготворил, хотя она сурова в отношении с детьми. Мы ее в старости не только уважали, но и боялись. Ее мнение для нас было важным. Я, например, по всем вопросам бежала к ней за советом. Михаила искали неделю, пока сам не всплыл. Деньги за корову ушли на поиски и похороны. Об институте уже никто не думал, «не до развлечений». Экзамены в школе идут, Виктора на них нет, теперь только осенью. Спасибо классному руководителю Саморукову и школе. Они добились разрешения сдать Виктору экзамены по какому-то дополнительному г ■ ■ ■ и -п L JL J

[close]

Comments

no comments yet