Ступени 2016

 
no ad

Embed or link this publication

Description

Библиотека МАПП Руководитель проекта - Лев Месенгисер Редакторы: Э. Поздняя, Е. Ахтаева Лит. консультанты: А. Тураносова-Абрас, С. Лавров Макет - Е. Ахтаева

Popular Pages


p. 1



[close]

p. 2



[close]

p. 3

СТУПЕНИ Международный литературно-публицистический альманах Вильнюс 2016

[close]

p. 4

UDK СТУПЕНИ: Международный литературно-публицистический альманах: Стихотворения, проза, публицистика. – Вильнюс: Печать «UAB BMK Leidykla», 2016. – 404 с. – (Серия: «Библиотека МАПП») ISBN 2 © В. Кольцов-Навроцкий, графика © В. Кириловас, фотограф © Библиотека МАПП, 2016 © Д. Месенгисер, дизайн обложки

[close]

p. 5

ВОСХОЖДЕНИЕ К СВЕТУ Николай Гумилёв, 130-летие которого литературная общественность праздновала в 2016 году, писал: «В оный день, когда над миром новым Бог склонил лицо своё, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города». Поэтический гений Николая Гумилёва помнил древнюю магическую силу слова, которая, подобно лире Амфиона, повелевающей каменным глыбам самопроизвольно ложиться в стены семивратных Фив, способна воздействовать на умы, созидая, либо разрушая. В этой связи альманах «Ступени – 2016» соответствует компетенциям XXI века: концептуальной (объединяющее мышление, рефлексия, способность к позитивному видению мира); практической (филологическая грамотность); социальной (гуманистическое самосознание, межкультурное взаимодействие). Судьбы русского поэта Николая Гумилёва и на десятилетие младшего литовского поэта Балиса Сруоги, как и судьбы других русских и литовских поэтов минувшего столетия, близки предельным драматизмом, обусловленным ходом исторического процесса. Настоящий сборник является свидетельством благодарной и солидарной памяти. Русская поэзия Литвы является частью общего литературного процесса, составным самобытным элементом литовской литературы, тесно связанным с литовской аутентикой. Вместе с тем, она является своеобычной нитью духовной ткани мирового культурного пространства, переплетаясь с другими интегральными нитями, что нашло отражение и в этом межнациональном сборнике. Сколь бы ни были продвинуты медийные технологии (репрезентация человека как виртуального аватара в интернете, машина памяти), ответа на вопрос, что такое подлинная реальность, они не дают. Для этого нужны совершенно иные комму- 3

[close]

p. 6

Международный литературно-публицистический альманах «Ступени» никации, помогающие приблизиться к Истине. Поэзия всегда была одним из каналов подобной связи, приближающим человека к Творцу, позволяя прикоснуться к «Сокровенной сущности мира». В альманахе представлены разные литературные жанры, разные страны, разные возрастные категории писателей и поэтов... Хочется поблагодарить президента Республиканского общества Международной ассоциации писателей и публицистов (РО МАПП) Льва Месенгисера, а также редакционный совет, художественных оформителей альманаха и всех авторов литературных текстов за предоставленную возможность причащения к духовному восхождению, способствующему осознанию места художника слова на ступенях Мироздания, его ответственности перед читателем, ибо сила суггестии поэтического слова такова, что и сегодня соизмерима в чудодействе с древним зодчим Соломонова храма Хирамом, некогда задумавшим сделать таинство плотью искусства. Эляна Суодене, доктор гуманитарных наук 4

[close]

p. 7

БАЛИС СРУОГА (1896–1947) К 120-летию известного литовского поэта, прозаика, литературного критика, литературоведа, театроведа, драматурга, публициста, переводчика. Балис Сруога родился 21 января (2 февраля) 1896 г. в деревне Байбокай Поневежского уезда Ковенской губернии (уст., ныне Биржайский район). Обучаясь в реальной гимназии в Поневеже, он уже с пятнадцати лет начал печатать свои корреспонденции, статьи и стихотворения в журнале для учащихся «Аушрине», газете «Ригос науенос» и других периодических изданиях. 5

[close]

p. 8

Международный литературно-публицистический альманах «Ступени» После окончания гимназии в 1914 году он поступает в Лесной институт в Петрограде, а позднее (1916–1918) занимается изучением литературы на историко-филологическом факультете Петроградского и Московского университетов. В Москве он знакомится со своим земляком Юргисом Балтрушайтисом, который к тому времени уже работал в Лито Наркомпроса, и через него входит в круг московских писателей (Константин Бальмонт, Вячеслав Иванов и др.). Тогда же, по инициативе Максима Горького, принимает участие в подготовке антологии литовской литературы на русском языке, занимается переводами на русский язык стихотворений литовских поэтов для сборника «Отечество. Пути и достижения национальных литератур России». В 1918 году возвращается в Литву. Здесь он выпускает свои первые книги: романтическая легенда «Богиня из озера» («Deivė iš ežero», 1919) и сборник стихов «Солнце и песок» («Saulė ir smiltys», 1920). С 1919 года с большим энтузиазмом занимается созданием сатирического театра «Вилколакис», который просуществовал до 1925 года. В 1921 году Балис Сруога уезжает в Германию в Мюнхенский университет, оканчивает учёбу в 1924 году доктором философских наук и начинает преподавать в Литовском университете в Каунасе (с 1930 года носившего название Университет Витаутаса Великого) русский фольклор и литературу, историю театра, ведёт семинар по театроведению. В 1932 году получает звание и должность профессора Университета Витаутаса Великого. За свою активную творческую жизнь Балис Сруога создал множество литературных трудов. Выпустил сборник стихов «Тропами богов» («Dievų takais», 1923). Он является автором исторических драм «В тени исполина» («Milžino paunksmė», 1932), «Страшная ночь» («Baisioji naktis», 1935), «Ольгерд в Изборске» («Algirdas Izborske», 1938), музыкальной драмы «Радвила Перкунас» («Radvila Perkūnas», 1935), аллегорической пьесы для детей «Домовой-судья» («Aitvaras teisėjas», 1935), поэмы для юношества «Песнь о Гедимине» («Giesmė apie Gediminą», 1938). Вместе с женой историком В. Даугирдайте-Сруогене написал повесть для юношества «Чему быть, чему не быть, а жмудин будет жить» («Kas bus, kas nebus, bet žemaitis nepražus: kaip Jonis Mažrimukas 1812 metais iš Viekšnių Kaunan nusikraustė ir 6

[close]

p. 9

Napoleoną regėjo – ir kas iš to išėjo», 1937). Перевёл на литовский язык стихотворения Юргиса Бал- трушайтиса, Александра Блока, Валерия Брюсова, Вячеслава Иванова, Федора Сологуба, также Шарля Бодлера, Поля Верлена, Генриха Гейне, Новалиса, «Три сестры» А. П. Чехова. Перевод «Слова о полку Игореве» вышел посмертно – в 1952 году. Сруога является автором исследований «Этюды поэтики дайн» («Dainų poetikos etiudai», 1927), «Кипрас Петраускас» («Kipras Petrauskas», 1929), «Шарунас в Государственном театре» («Šarūnas Valstybės teatre», 1930), «Литовский театр в Петербурге» («Lietuvių teatras Peterburge: lietuvių teatro istorijos medžiaga», 1930). В основу «Истории русской литературы» («Rusų literatūros istorija», т. 1 – 1931, т. 2 – 1933) легли его лекции. Работы Балиса Сруоги о театре заложили основу литовского театроведения. С 1940 по 1943 год Сруога преподаёт в Вильнюсском университете. В эти годы он пишет исторические драмы «Доля предрассветная» («Apyaušrio dalia», 1941), «Казимир Сапега» («Kazimieras Sapiega», 1944). В 1943 году попадает в гитлеровский концлагерь Штутгоф в Польше, где в невыносимых условиях находится в качестве заключённого по 1945 год. Жена писателя Ванда Даугирдайте-Сруогене (1899–1997) в 1944 году с приближением советских войск к Литве выехала на Запад и умерла в Соединённых Штатах. А он после освобождения из концлагеря возвращается в Литву и до последних дней продолжает преподавать в Вильнюсском университете в должности профессора (1945–1947). Кульминацией творчества писателя является написанная в ироническом ключе в 1945 году мемуарная книга «Лес богов», опубликованая после его смерти в 1957 и переведёная на многие языки, включая русский перевод Г. Кановича и И. Шуравина. В книге, пронизанной сильным антифашистским звучанием, автор повествует о годах, проведённых за колючей проволокой. Томас Венцлова писал о нём: «Сруога попал в немецкий концлагерь, откуда возвратился в Вильнюс. Успел написать книгу о лагере, достаточно сильную, циничную, по тону напоминающую Боровского. На писательском собрании один из 7

[close]

p. 10

Международный литературно-публицистический альманах «Ступени» партийных чинов сказал буквально следующее: немцы, видимо, были правы, что держали таких людишек в концлагерях. Сруога был потрясён и вскоре после этого собрания умер». Умер Балис Сруога 16 октября 1947 года в Вильнюсе. Похоронен на вильнюсском кладбище Расу. На стене дома в Вильнюсе на улице Тауро, в котором писатель жил в 1940–1943 и 1945–1947 годах, установлена мемориальная плита. Имя Балиса Сруоги носит одна из аудиторий филологического факультета Вильнюсского университета. В вестибюле филологического факультета, среди фигур знаменитых преподавателей университета, изображён писатель (сграффито Р. Гибавичюса; 1990). В доме, который в Каунасе в 1938 построили Балис Сруога и Ванда Даугирдайте-Сруогене и в котором супруги прожили до 1940 года, с 1966 года действует дом-музей. БАРАЧНАЯ КУЛЬТУРА (из книги Балиса Сруоги «Лес богов») Гитлеровская Германия стала классической страной лагерей. Славившаяся некогда утончённым, нарядным барокко, она могла теперь гордиться своими бараками. Все лагеря состояли сплошь из бараков. Эволюция от барокко к бараку – своего рода исторический процесс, наглядно свидетельствующий о развитии немецкой культуры под пятой Гитлера. И совсем не случайно, а вполне закономерно, что Германия, в период расцвета своего военного могущества захватывавшая всё новые и новые земли, из страны, признанной когда-то культуртрегером, стала в середине XX века лагертрегером (от немецкого глагола «tragen» – нести) в самом широком смысле слова. Творчески совершенно оскудевшая гитлеровская Германия несла завоеванным краям наивысшие блага своей культуры – лагерь да барак. В самой Германии расплодилось великое множество лагерей всякого рода: военные, спортивные, молодёжные лагеря, 8

[close]

p. 11

лагеря для отдыха и политического времяпрепровождения, трудовые лагеря рейха, для репатриантов, для дезертиров и ссыльных, лагеря для жителей разбомблённых городов, отборочные и пересылочные лагеря, рабочие лагеря, для интернированных, для военнопленных и т. д. и т. п. И среди всей этой системы лагерей, появившейся в Германии с приходом к власти фюрера, первое место заняли концентрационные лагеря – венец, украшение, гордость гитлеровской культуры. Несмотря на кажущееся многообразие, их роднила общая цель – уничтожение явных и тайных врагов Германии, а особенно врагов нацизма, истребление элементов, неугодных высокопоставленным фашистским чинушам. Концентрационные лагеря во главе с Дахау были предусмотрительно закрытого типа, а это значило, что живым оттуда никто не выходил. Недаром их и окрестили «Vernichtungslager» – лагеря уничтожения. Пока Гитлер владычествовал только в Германии, в лагерях убивали немцев. Их уничтожали сотнями тысяч, истинного числа погибших так никто и не знает. Когда фюрер принялся хозяйничать в чужих странах, немецкие граждане вздохнули с облегчением: рынок смерти расширился. Лагеря росли, как грибы. Дахау, Ораниенбург, Бухенвальд, Маутхаузен, Гусен, Гросс-Розен, Равенсбрюк, Флоссенбург, Освенцим – и это только наиболее известные. По количеству «населения» они напоминали города со своими филиалами и фабриками, со своими законами и правом, со своей моралью, не нашедшей в иных местах практического применения, со своими партиями и партийными распрями, со своими обычаями и житейской мудростью. В конце 1943 года по строгости режима немецкие концентрационные лагеря были разбиты на пять категорий. К первой относился Дахау. Он считался наиболее фешенебельным, самым гуманным, короче говоря, служил целям репрезентации. Его неоднократно навещала комиссия международного Красного Креста. Он был своеобразным пропагандистским козырем. В Дахау сидели многие английские, американские и французские граждане, с которыми приходилось обращаться иначе, нежели с жителями средней и восточной Европы. Самым гнусным лагерем четвёртой категории был Маутхаузен с его филиалом Гусеном. Лагеря пятой категории находились за границами Германии, главным образом в Польше, как например Майданек. Они до конца оставались закрытыми 9

[close]

p. 12

Международный литературно-публицистический альманах «Ступени» лагерями смерти. Лес Богов официально именуемый Шгутгофским концентрационным лагерем определенного лица не имел. В нём хитроумно переплетались различные особенности всех лагерей от первой до пятой категории. Самый тяжёлый период его жизни длился с 1939 до конца 1942 года. Немецкая армия триумфальным маршем шагала по Европе, и мысль о поражении казалась эсэсовским молодчикам смешной нелепостью, могущей прийти в голову только сумасшедшему. В те времена и Лес Богов был лагерем закрытого типа. До конца 1942 года этот прожорливый лагеришка проглотил свыше двадцати тысяч человек, из которых восемнадцать тысяч были тем или иным способом уничтожены. Оставшиеся две тысячи были частично водворены в другие лагеря, часть влачила жалкое существование на месте. Общей участи избежали единицы. Им была дарована свобода надрываться на принудительных работах и в трудовых лагерях. *** В 2005 году режиссёром Альгимантасом Пуйпа совместно с кинокомпанией Великобритании («Baltic Film Group») по мотивам произведения «Лес богов» поставлен фильм. Материал подготовила Эльвира Поздняя 10

[close]

p. 13

ПОЭЗИЯ Поэзия заключается не в ритмическом сочетании слов-погремушек, но в духе, который охватывает широкие горизонты и видит дальше и глубже, чем глаза человека. Ромен Роллан

[close]

p. 14

Любовь АНТОНОВА Литва Вильнюс Родилась в Вильнюсе. Закончила Вильнюсский инженерностроительный институт. Пишет стихи и песни. Призёр фестивалей русской поэзии в Литве. Стихи публиковались в литературных сборниках и периодических изданиях Литвы и России. Председатель общества авторской и народной песни «Прикосновение музы», член поэтической студии «Плеяда». Финалист Международного поэтического фестиваля в Лондоне «Пушкин в Британии», 2011 год. Член Союза писателей России. ТОСКА Я тоской, как клеймом, отмечена, Будто выпита кем-то до дна, И глазами глядит человечьими На меня исподлобья луна. Как уйти, если злобные напасти Снова вьются, кружат без конца, Отрывая меня от радостей, Чёрной лапой касаясь лица. Я тоской, как клеймом, отмечена, Гложет душу мою она. Темнота на квадраты расчерчена Переплетом слепого окна. 12

[close]

p. 15

Любовь АНТОНОВА (Литва) Я ВЕРЮ... Я верю в справедливое возмездие. И пусть тревожно на душе тогда, Когда кричат за лесом поезда, И падает печальная звезда, Я знаю, что тревога – не трагедия. Я верю в непрерывность наших дней, В надежды миг и в небеса над нами, В сердца цветов, в туманы над полями, Что были вороны когда-то голубями, В бессмертность непростой любви моей. Я верю в жизнь на выжженной земле, В глоток воды, который слаще мёда, В рассветный луч средь зимней непогоды, Той, что терзает нас почти полгода, И в то, что завтра быть! опять весне. Я ВХОЖУ СЕГОДНЯ В ОСЕНЬ Я вхожу сегодня в осень, Не спросясь у пришлых. Лес листву ещё не сбросил – Времена не вышли. Я вхожу в лесную чащу Мысленно, но явно, Мне хотелось бы почаще Пить здесь воздух пряный. Осень, осень, ты прекрасна В ярко-рыжей майке, Лист лежит резной и красный На лесной лужайке. Я нагнусь поднять подарок, Став на миг богата. День падёт, красив и ярок, За черту заката. 13

[close]

Comments

no comments yet