Черекская трагедия

 

Embed or link this publication

Description

Черекская трагедия

Popular Pages


p. 1



[close]

p. 2

К.Г. АЗАМАТОВ, М.О. ТЕМИРЖАНОВ, Б.Б. ТЕМУКУЕВ, А.И. ТЕТУЕВ, И.М. ЧЕЧЕНОВ ЧЕРЕКСКАЯ ТРАГЕДИЯ

[close]

p. 3

Эта книга – первая серьезная попытка осветить на основе архивных материалов подлинную историю трагических событий в Черекском ущелье в ноябре 1942 года, приоткрыть завесу тайны над именами участников, главных действующих лиц и жертв той далекой военной осени. В книгу включены воспоминания очевидцев Черекских событий, документы центральных и местных архивов. 0503020900-010 ______________ 125(03)-94 ISBM 5-7680-0905-1 . © « », 1994

[close]

p. 4

ХРОНИКА ЧЕРЕКСКИХ СОБЫТИЙ 1942 ГОДА «...Заложников беру, действую беспощадно, население все уничтожаю, а постройки жгу... За период с 27.11.42 по 30.11.1942 г уничтожено пять населенных пунктов В. Балкария, Сауту, Кунюм, В. Чегет и Глашево. Из них три первых сожжено, Уничтожено до 1500 человек...» (Из донесений командира сводного отряда 11-й стрелковой дивизии НКВД капитана Н. Ф. Накина). [Центральный Государственный архив Советской Армии, ф. 38677, oп.1, д. 5, л. 14, 15] Пятьдесят с лишним лет прошло с того времени, когда произошла эта кровавая трагедия в Черекском ущелье... Неумолимое время берет свое, в жизнь вступают новые поколения, и все меньше свидетелей и очевидцев этой трагедии остается в живых. Но время не властно над памятью. Сегодня, когда идет процесс очищения всех сторон нашей жизни от деформации и искажений общечеловеческих принципов гуманизма, усиливается стремление людей знать всю правду об этих событиях. При этом выстраиваются различные версии произошедшего. Как произошла эта трагедия, каким образом свои же солдаты с такой жестокостью расстреляли, сожгли детей, стариков, женщин, чьи сыновья, мужья, отцы сражались в это время на фронтах Великой Отечественной войны? Как это могло случиться? Совесть взывает к ответу. Совесть взывает знать и помнить об этой трагедии! Ибо правда о невинно убиенных, память о них – единственное, что можем сделать мы, живые, выполняя свой человеческий долг. «Это нужно не мертвым, это нужно живым...» В основу этой книги легли материалы работы комиссии по изучению событий, имевших место в Черекском ущелье в ноябре 1942 года, созданной по предложению организации «Ныгъыш» и общественности республики Президиумом Верховного Совета КБР в июле 1992 года. Комиссия изучила архивные документы в Центральном государственном архиве Кабардино-Балкарской республики, архивах КГБ, МВД КБР, партийном архиве КабардиноБалкарского обкома КПСС, Центральном Государственном архиве Советской Армии, Центральном архиве Министерства обороны СССР [Выводы комиссии опубликованы в газете «Кабардино-балкарская правда» за 1 декабря 1992 года]. Для установления истины широко использованы воспоминания руководителей партийных и советских органов, партизанского движения республики, очевидцев событий – жителей Черекского района. Авторы книги, не претендуя на исчерпывающее освещение всех сторон Черекской трагедии, сделали попытку показать хронологическую последовательность событий, выявить основные факторы, приведшие к трагедии. «Черекская трагедия» – документальная книга. Это память, это живой голос людей, сожженных и убитых в своих селах. Говорящие с вами со страниц этой книги в самом буквальном смысле прошли огонь, все мыслимые и немыслимые испытания, они пронесли свои воспоминания через холод и голод, болезни и смерть... Знать то, что помнят они, – страшно, но не знать этого – нельзя. Авторы абсолютно сознательно избегали эмоциональных оценок описываемого, придерживаясь сухого и, по возможности, бесстрастного официального слога. Внимательный взгляд заметит, что и очевидцы, чьи воспоминания составляют значительную часть книги, также лишь передают факты – чувство редко пробивается сквозь их спокойное и страшное повествование.

[close]

p. 5

Нападение фашистской Германии на Советский Союз принесло неисчислимые страдания всем его народам, явилось для них тяжелейшим испытанием. С первых же дней войны жители Кабардино-Балкарии встали на защиту своего Отечества, показывали образцы мужества и отваги на фронтах, трудолюбия и самоотверженности в тылу. Именно на этот короткий в историческом плане промежуток времени пришлись события, определившие будущее балкарцев на многие годы вперед. Ситуация, сложившаяся во второй половине 1942 года, практически поставила партийное и советское руководство республики перед рядом уже свершившихся фактов. Видимо, то, что настолько четко проявилась недееспособность существовавшей системы управления, напрямую спровоцировавшая Черекские события, позднее послужило одной из причин тотальной фальсификации произошедшего. Обстоятельства трагедии 1942 года были искажены, подтасовывалось буквально все, а главное – мотивация поступков людей. Запротоколированная и получившая статус признанной версии ложь через какие-то два года послужила одним из аргументационных оснований выселения балкарцев в Среднюю Азию и Казахстан. Между тем, несмотря на целенаправленное уничтожение и сокрытие архивных материалов, бывшее в практике вплоть до последнего времени, с чем столкнулся и авторский коллектив этой книги, и сегодня можно со всей очевидностью доказать, что явления, инкриминированные в 1944 году всему балкарскому народу, в реальности имели совершенно отличные от принятых официально масштабы и предысторию. Сфабрикованные после Черекских событий документы говорили, в основном, о массовом среди балкарцев бандитизме – обвинение весьма тяжкое, тем более для военного времени. Уроженцы Балкарии, как и представители других народов Советского Союза, сражались па фронтах Великой Отечественной войны. Что же касается мобилизованных именно из Черекского района, то многие из них отмечены государственными наградами, а Мухажир Умаев был удостоен звания Героя Советского Союза. Но война есть война. К сожалению, во все времена, у всех народов лихолетье рождало не только героев, но и выявляло трусов, дезертиров и предателей. Были они и в Черекском районе. Нельзя отрицать факты, как сегодня делают некоторые авторы на страницах периодической печати, по тем более недопустимо преувеличивать это явление, как это делалось в 1942-1946 годах в оправдание массового геноцида балкарского парода в период его насильственного переселения. Учитывая болезненность и остроту этой проблемы, необходим детальный и осторожный анализ всех ее аспектов. Для нас, например, существенным представляется то, что по принятому в НКВД правилу во время войны к бандитам относились вооруженные лица (группы или одиночки), за которыми числились «бандпроявления»; причем значение последнего термина почти не оговаривалось. В условиях республики это выражалось в угоне колхозного скота или краже продуктов питания, угрозе оружием. Недоработанность юридического аппарата, наряду с другими факторами, привела к тому, что фактически отдел борьбы с бандитизмом (ОББ) НКВД КБАССР стал брать бандитов па учет только с января 1943 года [Архив Министерства внутренних дел КБР (далее: АМВД КБР), ф. 2, oп. 2, д. 56, л. 3, об.]. В то же время партийные и советские органы республики к бандитам относили дезертиров, скрывавшихся в горах от уголовной ответственности, а лиц, выступивших против карательной акции Красной Армии по отношению к мирному населению в ноябре 1942 года, называли банд-повстанцами. Поэтому термины «бандит», «банд-повстанцы» ныне можно употреблять в большинстве случаев чисто условно. В формировании явления, обусловленного военно-политической обстановкой в Черекском районе и получившего название «бандитизм», можно выделить 3 этапа.

[close]

p. 6

1-й этап – август – конец октября 1942 года (т. е. до оккупации Кабардино-Балкарии немцами). Архивные документы говорят о том, что более или менее отчетливо проблема дезертирства в Кабардино-Балкарии проявилась в июле-августе 1942 года, когда после падения Ростова части 37-й армии отступили на Северный Кавказ. В это же время в республику вернулось 600-700 человек из разбитой и потерявшей управление 115-й КабардиноБалкарской кавалерийской дивизии, которая лоб в лоб столкнулась с наступающими крупными силами мотострелковых и танковых соединений немцев при массированной поддержке с воздуха [АМВД КБР, ф. 2, oп. 1, д. 116, л. 100 об.]. Многие из вернувшихся жили нелегально или полулегально, и их стали именовать дезертирами или «бандитами». Были случаи, когда некоторые из них примыкали к партизанам. В архивах нами не обнаружены данные о национальном составе дезертиров из 115й кавдивизии, тем не менее в справке «О состоянии балкарских районов КБАССР», направленной на имя Л.П. Берии 23 февраля 1944 года за подписью Кумехова, Бзиава, Филатова, утверждается, что якобы большинство из них были балкарцы. Эта фальсификация была необходима для обоснования выселения балкарского парода. Документы свидетельствуют, что летом 1942 года в Черекском ущелье насчитывалось около 100 дезертиров представителей разных национальностей: балкарцев, кабардинцев, грузин, осетин и др. Все они, боясь уголовной ответственности, скрывались в горах [Архив Комитета Государственной безопасности КБР (далее: АКГБ КБР)]. В результате мероприятий республиканских и местных органов многие дезертиры были легализованы. Часть из них была отправлена на фронт, часть же заключена в тюрьму. Большинство нелегализованных дезертиров трудилось в колхозах, на заготовке сена, уборке урожая, на фермах в местностях «Гожукъ», «Карасу», «Чегет-журт», «Хаймаша». 14-15 октября 1942 года, когда на бюро и пленуме обкома ВКП(б) рассматривался вопрос о бандитизме. Черекский район специально не выделялся [Партийный архив Кабардино-Балкарского обкома КПСС (далее: ПАКБО КПСС), ф. 1, оп. 1, д. 420, л. 4], но туда, как и в ряд других районов, направлялась бригада, состоящая из ответственных работников областного масштаба для улучшения политической работы [ПАКБО КПСС, ф. 1. oп. 1, д. 495]. Следует отметить, что к тому времени в республике уже были люди, отбывшие наказание за дезертирство. Их в свое время уговорили сдаться властям, обещая в общем порядке повторно отправить на фронт, в дальнейшем они были задержаны для проведения следствия. В августе 1942 года, при приближении фронта, они будут отпущены и, выйдя на свободу, заявят, – что верить обещаниям властей нельзя. Их агитация в последующем сыграла негативную роль. 2-й этап – конец октября – середина ноября 1942 года. 25 октября 1942 года немцы перешли в наступление, пал Нальчик, большинство районов республики были оккупированы противником, 37-я армия оказалась расчлененной и отступала в горы, неся большие потери. 2-я гв. СД под командованием Захарова, выйдя в конце октября к Бабугенту, удерживала .этот рубеж, обеспечивая отступление частям армии из. районов Нальчика по маршруту Издра (гора) – Карасу – Бабугент – Голубые озера. Отсюда, при необходимости, можно было выйти на Ташлы-Талу и соединиться с главными силами фронта либо подороге .через Черекское ущелье, либо через Верхние Голубые озера и лес. Таким образом, Черекское ущелье оказалось на пути полуразбитой, полуокруженной армии. 1 ноября 1942 года генерал-майор Захаров, назначенный военным администратором района, издал приказ, которым «обязывал НКВД Черекского района выявить родственников-дезертиров и ближайших из них взять в заложники. Если в течение двух дней после этого дезертиры не сдадутся, то заложников расстреливать, а родственников репрессировать» [Центральный архив Министерства обороны СССР (далее: ЦАМО СССР), ф. 2. Гв. СД, оп. 1, д. 19, л. 251]. Безусловно, этот приказ ускорил процесс перехода дезертиров в повстанцы.

[close]

p. 7

В журнале боевых действий 2-й гв. СД не зафиксировано нападение «бандитов» на красноармейцев этой дивизии, но есть запись о том, что в горах убито 3 «бандита» [ЦАМО СССР, ф. 2, Гв. СД, оп. 1, д. 30, л. 27, 28]. Видимо, речь идет о мирных жителях Таубие Аппаеве и Мусосе Хасауове. Третий их спутник чудом остался жив. В те же дни в окрестностях Голубого озера были расстреляны еще двое – пастухи из рода Башиеаых. Эти четыре жителя Черекского района оказались первыми жертвами 37-й армии [Объяснение М. Османова]. Ответная реакция была достаточно быстрой. Отдельные дезертиры стали разоружать мелкие подразделения отступавших красноармейцев, что не могло не привести к появлению убитых с обеих сторон. Для борьбы с группами дезертиров, а также для охраны Сукаиского ущелья в 1942 году создается истребительный отряд. В него вошли отдельные работники НКВД, весь руководящий состав партийно-советских органов района во главе с секретарем РК ВКП(б) X. Энеевым и председателем райисполкома М. Мечукаевым, а также некоторые активные участники становления Советской власти в Кабардино-Балкарии, в том числе И.М. Занкишиев, бывший красный партизан, имевший большой опыт борьбы с бандитизмом в 20-х годах и награжденный орденом Красного Знамени. Истребительный отряд должен был стать ядром партизанского отряда в Черекском районе или же войти в состав ХуламоБезенгиевского партизанского отряда. По различным обстоятельствам и причинам эти задачи выполнены не были. Вечером 4 ноября штаб 37-й армии стал перемещаться из сел. Карасу в Черекское ущелье, а с 5-го по 15 ноября включительно он находился в сел. Мухол [ЦАМО СССР. ф. 37А. оп. 8898, д. 16, л. 12]. Взаимоотношения местного населения и бойцов 37-й армии были нормальными и дружескими. Балкарские семьи, в которых жили красноармейцы, стремились облегчить, в меру своих сил и возможностей тяжелый военный быт бойцов. Большую помощь в снабжении 37-й армии продовольствием оказывали колхозы района, которые без ограничения выделяли ей скот по указаниям партийно-советского руководства. Особая забота проявлялась о красноармейцах, находившихся в Мухольской райбольнице. Благодаря помощи местных жителей 250 раненых бойцов были переправлены в Грузию [АКГБ КБР]. В долине р. Черек-Безенгийский оставался отряд 295-й СД под командованием капитана Бондарева «с задачей закрыть направление Безенги по долине р. Черек, расположив отряд в районе Усхур». К подразделению Бондарева был прикреплен ХуламоБезенгиевский партизанский отряд под командованием X. К. Бозиева. Отряд прикрытия 11-й СД НКВД возглавил командир первого батальона 278-го стрелкового полка этой дивизии капитан Накии Федор Дмитриевич «с задачей закрыть по долинам р. Черек-Балкарский направление на перевал Сари-Вцек. расположив отряд в районе Зылги» [ЦАМО СССР. ф. 37, оп. 8898. д. 16, л. 17, 20]. К 14 ноября в Мухоле, помимо штаба 37-й армии, еще находилось партийносоветское руководство Кабардино-Балкарии. Здесь сосредоточился и объединенный партизанский отряд (командир Царяпин, комиссар Кудаев), пришедший из Баксанскою ущедья [ПАКБО КПСС, ф. 45, oп. 1, д. 7, л. 150]. 3-й этап – вторая половина ноября 1942 года по 28 ноября 1943 года. Во второй половине ноября 1942 года обстановка в Черекском районе заметно осложняется, что в значительной мере было связано с передислокацией штаба 37-й армии и объединенного партизанского отряда в сел. Ташлы-Тала. В Черекском ущелье остался небольшой гарнизон с остатками техники. 21 ноября в 12 часов дня завязалась перестрелка между группой дезертиров, находящихся на склоне над Мухолом около сел. Шаурдат, и гарнизоном, расположенным в здании райбольницы на правом. берегу р. Черек. Установить, кто начал перестрелку,

[close]

p. 8

сложно, т. к. мнения очевидцев расходятся [Центральный Государственный архив Советской Армии (далее: ЦГАСА), ф. 38677, оп. 1, д. 3, л. 21]. Солдаты гарнизона за каменными стенами больницы, толщиной в 60 сантиметров, находились в полной безопасности, дезертиры были на виду у всех, рядом с ними стояла группа детей в основном из Шаурдата. Дезертиры потерь не имели. Были ранены две девочки. Основным объектом обстрела дезертиров стала не больница, а здание Дома Советов Черекского района. Это Здание с громким названием представляло из себя турлучное строение с каменный полуподвалом. В свое время колхоз имени Асанова строил его для своего правления, но с появлением в ущелье района здание сняли для районных служб. На момент начала перестрелки в здании находились: Энеев – первый секретарь РК ВКП(б), А. Туменов – оперуполномоченный милиции Черекского РО НКВД, М. Бачиев – зам. председателя Совнаркома КБАССР [ПАКБО КПСС, ф. 7, oп. 1, д. 7, л. 151], X. Заммаев – бывший судья Черекского района, М. Мечукаев – председатель Черекского райисполкома, М. Чочаев – прокурор Черекского района. Последние двое, а с ними, возможно, и Заммаев, вскоре выехал по своей инициативе в сторону Шаурдата на переговоры с дезертирами и не вернулись. Однако есть документальное свидетельство, что Чочаев появился, правда, видимо, к вечеру в сопровождении дезертиров [Taм же, д. 7, л. 3]. По этому поводу высказывались два мнения: 1) парламентарии были в сговоре с дезертирами; 2) Мечукаев с товарищами были задержаны дезертирами. Осудят их по первой версии, но осужденные, естественно, придерживались второй. Вероятно, истина где-то посередине: Мечукаев с товарищами выехал уговорить дезертиров, по был задержан или поддался уговорам, памятуя о своем недавнем аресте армейским руководством. В самом Мухоле красноармейцев не было. Дезертиры спустились вниз и в конце концов окружили Дом Советов. К этому времени Энеев, Бачиев и Туменов перебрались на первый этаж, где каменная кладка оберегала их от пуль. Туменов был задержан нападавшими и переправлен в Шаурдат, а оттуда в Верхнюю Балкарию [Объяснение А. Туменова]. Энеев и Бачиев спрятались в подвале и дезертирами найдены не были. Позже, с наступлением темноты, их вывели из здания. Не найдя Энеева, дезертиры подожгли здание, предварительно забрав зерно, хранившееся там. О нем говорят свидетели, но в актах ничего не упоминается. Основной целью нападения на Дом Советов, по словам очевидцев, был захват Энеева – первого секретаря райкома. Причиной тому был следующий случай. В конце августа – начале сентября 1942 года при загадочных, вызвавших много кривотолков и до конца невыясненных обстоятельствах был убит помощник первого секретаря Черекского РК ВКП(б) Мухадин Таулуев, когда он вместе с Хамидом Энеевым верхом на лошадях возвращался из Зылги в Мухол. Ночью у места убийства была выставлена засада из бойцов истребительного отряда. На засаду нарвался и был застрелен житель Зылги Бозиев, причем в руках у него была только палка. Дезертиры категорически отрицали свою причастность к этому убийству. Теперь они намеревались отомстить Энееву за то, что он хотел возложить на них ответственность за смерть Таулуева. Попытки приписать дезертирам убийство мирных жителей и таким образом настроить против них население Черекского ущелья предпринимал и отряд П. В. Тура, который с апреля 1942 года был начальником отдела борьбы с бандитизмом НКВД КБАССР. Широкую огласку получило убийство его людьми Рамазана Иттиева и Идриса Дадуева [Записка в Комиссию X. Шабатукова]. После сожжения Дома Советов дезертиры осадили райбольницу, где располагался небольшой гарнизон во главе с капитаном Ляшенко. Здесь же к этому моменту находились X. Энеев и М. Бачиев. В течение 22, 23 и 24 ноября в Черекском ущелье шла перестрелка между дезертирами и подразделениями армии.

[close]

p. 9

По данным архивных документов, в один из этих дней дезертиры захватили зенитную пушку с расчетом, который под угрозой оружия вынуждали обстрелять здание райисполкома. За невыполнение требования дезертиров расчет был расстрелян, и лишь двоим удалось скрыться [Согласно воспоминаниям очевидцев, бойцы расчета все-таки произвели два выстрела]. Однако, по свидетельству Адальби Туменова, расчет пушки был арестован н находился под стражей вместе с ним. Их было 4-5 человек грузин, но о дальнейшей их судьбе сведений нет [Объяснение Н. Туменова]. За четыре дня (с 21-го но 24 ноября) открытом конфронтации стороны понесли потери, которые, по данным штаба 11-й СД НКВД, на 24 ноября составили: а) свои – «убито – 5, ранено – 4, лошадей убито – 5, утеряно автоматов – 2, винтовок – 2»; б) противника – «уничтожено бандитов – 30 человек» [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 11, л. 22]. Последняя цифра явно преувеличена. Покидая больницу, солдаты расстреляли еще несколько человек около здания. Их задержали накануне в разных местах. Имена четырех из них установлены. Это были Огурлу Мисиров, Сафар Мисиров, Буллух Этчеев, Исмаил Саракуев [Объяснение Н. Темукуевой]. После захвата дезертирами районного центра сел. Мухол, зенитной пушки, а также убийства нескольких красноармейцев около сел. Сауту командование 37-й армии отдало приказ уничтожить «бандповстанческое движение» в Средней Балкарии [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 7, л. 40]. Ссылаясь на это, а также на то, что якобы командующий 37 -й армии Козлов устно, по телефону, приказал «стереть с лица земли село Средняя Балкария, не считаясь ни с чем» [ЦАМО СССР, ф. 37А, оп. 8900, д. 33, л. 226], Шикин (командир 11й стрелковой дивизии НКВД) 22 ноября в 16.00 издал боевое распоряжение (исполнение поручено командиру 4-го эскадрона 17-го кавалерийского полка Каратаеву): «С получением приказа выступить в Среднюю Балкарию на соединение с капитаном Ляшенко с задачей: ликвидировать бандгруппу, находящуюся в сел. Верхняя Балкария. Принять самые решительные меры, вплоть до расстрела на месте, сожжения их построек и имущества» [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 4, л. 49]. Используемая в приказе формула – «бандиты и их пособники» – давала неограниченные возможности для совершения актов произвола и беззакония. Все последующие приказы Шикина мало чем отличались в своей основе, в зависимости от обстановки менялись лишь кое-какие элементы – сначала в сторону ужесточения, а затем – смягчения наказания. 24 ноября отряд Накина, оставив свои позиции отряду капитана Бондарева, направился в Черекское ущелье. По дороге они задерживали встречных и расстреливали [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 11, л. 22]. В их числе оказались: Ибрагим Бозиев, Кичинау Шукаев, Локман Зашаев, Мустафа Глашев, Аубекир Каркаев. К бандитам они не имели никакого отношения. Командованию было также доложено, что бойцы отряда уничтожили еще 10 «бандитов» в результате боя. Однако этот факт попросту не соответствует действительности. В ночь с 24-го на 25 ноября все части 37-й армии вместе с техникой покинули Черекское ущелье. Горючее доставили по воздуху. В 2.30 ночи 25 ноября отряд капитана Накина вместе с 3-м эскадроном 17-го КП 11й СД НКВД и материальной частью армии выступил из больницы в направлении фанерного завода. Как следует из донесений, автотранспорт был переправлен через Салты (так называли в документах Сауту) до перевала с боем [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 11, л. 22]. 25 ноября Шикин издал второй приказ, которым обязал капитана Ляшенко объединить немедленно весь личный состав, независимо от частей, находящихся в Средней Балкарии, и «повести самую решительную борьбу с бандитами и их пособниками, уничтожать бандитов и их пособников на месте, сжигать полностью постройки и их имущество, уничтожать все, что может возродить почву для бандитизма. Ни в коем случае не проявлять жалости даже косвенным пособникам».

[close]

p. 10

И еще одна новая характерная особенность в приказе: «Если вам представится возможность захватить заложников (родственников бандитов), то доставляйте их на Фан. завод, а если нужно, уничтожайте на месте, широко объявив об этом населению». Шикин также просит «захватить пушку. 772 aп, находящуюся в районе Салты» [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 4, л. 54]. Ляшенко не успевает приступить к выполнению приказа, т.к. к этому времени войска уже покинули Черекское ущелье и находились в пути на фанерный завод. 26 ноября к 6.00 автотранспорт и сопровождающие его части прибыли в долину р. Псыгансу и сосредоточились в районе фанерного завода. Через два часа командир (Шикин) и начальник штаба (Тяжелов) 11-й СД НКВД издают третий приказ, в главных пунктах повторяющий предшествующие, не выполненные Ляшенко и Каратаевым в силу сложившихся обстоятельств. Теперь дело поручается капитану Накину, которому предписано с отрядом в 150-200 человек немедленно выступить в Черекское ущелье с задачей ликвидировать там банду, захватить пушку и восстановить порядок в селениях Мухол, Салты и Верхняя Балкария. Накину также приказано: «Повести самую решительную, беспощадную борьбу с бандитами и их пособниками, уничтожать их на месте, сжигать полностью постройки и имущество, уничтожать все, что может возродить почву для бандитизма. Ни в коем случае не проявлять жалости... При, боевых действиях захватывать заложников (родственников бандитов)» [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 5, л. 8]. В 14.00 Накин выступил в Черекское ущелье с отрядом численностью 152 человека, сформированным из состава 1-го батальона 278-го стрелкового дюлка и 3-го эскадрона 17го кавалерийского полка 11-й СД НКВД [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 9, л. 29]. В этот же день (26 ноября) штаб 11-й СД НКВД обо всем проинформировал штаб 37-й армии [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 11. л. 22]. Весьма важный момент. По данным штаба 11-й СД НКВД на 26 ноября, т.е. после того, как из Черекского ущелья были выведены все части и стало возможным определить в спокойной обстановке потери, о них было доложено в штаб – армии. Через три дня командование 37-й армии в своем боевом донесении подтвердит данные штаба 11-й СД НКВД, кое-что уточнив и дополнив: «Наши потери 21-26.11.42 борьбе с бандитизмом в рне Мухол – Салты. Убито – 5, ранено – 4, лошадей – 5; нападение бандитами на перевале без горючего 35 мм пушку с расчетом один, автоматов – 2, винтовки – 2, меры по возвращению матчасти приняты [Цитируется дословно]. Следствие ведется» [ЦАМО СССР. ф. 37А, ф. 8898, д. 22, л. 38]. Запомним приведенные выше цифры, ибо они в последующем будут сильно искажены. Из оперативных сводок следует, что расстрелянных жителей Черекского ущелья 24го и в ночь на 25 ноября было всего 12, имена 9 из них приведены выше, остальных – не установлены, возможно, что двое из них – Кючюк Кабардоков и Мустафа Таумурзаев [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 11, л. 22]. И последнее. На этот день численность «банд», оперирующих в районе Средняя Балкария, оценивалась штабом 11-й СД НКВД в 200-300 человек, причем указывалось, что «банда» «заняла господствующие высоты вокруг Мухол и Салты» [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 11, л. 22]. Таковы известные нам факты кануна трагедии. То, что случилось в Черекском районе, не являлось по тем временам чем-то необычным и из ряда вон выходящим для республики. На IX пленуме обкома ВКП(б), проходившем 15 октября 1942 года в Нальчике, отмечались факты мародерства в отдельных селах, когда растаскивали колхозный скот, мебель из учреждений, зерно и даже необмолоченный хлеб задолго до прихода немцев. В Черекском ущелье это проявилось контрастнее и с применением оружия, что привело к жертвам.

[close]

p. 11

Во второй половине дня 26 ноября жители сел. Нижний Чегет, в прошлом кавалеристы 115-й кавдивизии, задерживают на дороге между сел. Зылги и Н. Чегет трех партизан (Алиев – командир Урванского партизанского отряда, Тхазеплов и Кумыков), идущих со стороны Голубого озера, и доставляют их в Зылги. Ночь они, видимо, провели в Зылги, а утром были переправлены в Чегет [ПАКБО КПСС, ф. 45, oп. 1. д. 6, л. 9об.]. Oни были разоружены, а в остальном с ними обращались как с гостями. Один из захваченных спрятал свои документы в В. Чегете. После стабилизации обстановки он вернется и заберет их. 27 ноября. К десяти часам утра отряд капитана Накина занял исходную позицию у перевала в 3 километрах от Сауту. Начало операции было назначено на 23.00 часа [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 9, л. 29, 31]. Параллельно с Накиным объединенный партизанский отряд (ОПО) должен провести операцию по освобождению Верхней Жемталы [ПАКБО, ф. 45, oп. 1, д. 7. л. 150об.], захваченной к тому моменту немцами. Подразделение Накина было замечено жителем Глашево, рассказавшим о своих опасениях односельчанам, но те не придали этому значения [Объяснение Х. Ногеровой]. На этот час в Черекском ущелье еще не закончились похоронные церемонии по расстрелянным на дорогах и около больницы. Ближе к вечеру отряд Накина, разделившись на две неравные группы, направляется с Суканского перевала в Черекское ущелье по берегам речушки Хашки. Основную часть по левому берегу повел на Сауту капитан Накин. Кто возглавлял правобережную группу, которая, по свидетельству очевидцев, имела численность в 30-40 человек, неизвестно. Вечером Накин задержал двух жителей Верхней Балкарии и хотел их расстрелять, но им удалось бежать. Проходя через Сауту, эти двое предупредили дезертиров, собравшихся в этот момент в одном доме, о приближении агрессивно настроенного отряда. Полагая, что солдаты могут искать только их, дезертиры, которых было не более 15, покинули село, ничего не сказав односельчанам [Объяснение Жангуразовой]. Таким образом, в сел. Сауту не осталось ни одного человека с оружием, способного оказать сопротивление отряду Накина. У Глашевых же, как то видно из архивных данных и сведений местных жителей Черекского района, никогда не было ни бандитов, ни дезертиров. Местные жители утверждают, что по дороге в Сауту Накин направил в сел. Курнаят двух красноармейцев из своего отряда, которые вопреки его приказу предупредили жителей о грозящей им опасности и позволили скрыться. Операция началась, когда подавляющее большинство, жителей уже спало. Капитан Накин отдал приказ группе лейтенанта Коротаева с боем овладеть Сауту справа, а первой роте – слева. Бойцы отряда действовали беспощадно: забрасывали гранаты в окна домов, ломали двери и окна, врывались в дома мирно спавших жителей села, выводили стариков, женщин, детей и хладнокровно расстреливали. Затем стаскивали трупы и сжигали вместе с домами. Были взяты заложники, позже их тоже расстреляли. К утру село было оцеплено, тем не менее расстреливали всех подряд. Об этих невинных жертвах свидетельствуют архивные документы 37-й армии. Так, в докладной записке старшего политрука Сэскова начальнику политотдела 37-й армии т. Осадчему указывается: «...в колхозе им. Сарбашева была расстреляна вся семья Сарбашева, которая не была связана с бандой. Сарбашев был сам убит бандитами в 1930 году, именем которого и назван колхоз. Такие случаи были не единичны. В отдельных хатах находили много трупов, потому что жители от страха сбегались в один дом, а брошенные гранаты в окна истребляли до единого человека» [ЦАМО СССР, ф. 37А, оп. 8900, д. 38, л. 226]. Поименно установлено, что в сел. Сауту было расстреляно 310 человек, в том числе детей до 16 лет – 150 [ЦГА КБР, ф. р-292, оп. 1, д. 14, л. 1-6]. В Глашево солдаты входили в дома и убивали всех, кто в них находился. Из -за темноты кое-кто из взрослых остался незамеченным, уцелели некоторые раненые, принятые за убитых. В родовом сел. Глашево было уничтожено 67 человек, в том числе детей до 16

[close]

p. 12

лет – 5. В ауле в живых осталось только восемь жителей, трое из которых умерли от ран в течение года [ЦГА КБР, ф. р-292, оп. 1, д. 69. л. 1-2]. Из тех, кто сопровождал солдат, в ту ночь местными жителями были опознаны несколько балкарцев, партизан, связанных с Глашево и Верхним Чегетом родственными или иными узами и навещавших село раньше. Покончив с жителями Глашево, люди Накина спустились в сел. Верхний Чегет, которое находилось 300 метрами ниже у подножия скалы. В Верхнем Чегете уже привыкли к стрельбе и особого внимания на нее не обращали. В то же время село не спало. Люди собирались группами у родственников, у соседей, на улице. В Глашево был послан человек. Вернувшись, он сказал, что там все спокойно. Однако одновременно или чуть раньше туда же отправились двое подростков. Эти двое сумели незамеченными подойти к крайнему дому в момент расстрела хозяина. Вернувшись в В. Чегет, они рассказали увиденное. Это стало сигналом для Нижнего Чегета, т. к. один из посланцев в Глашево был из этого села, жители которого стали спешно покидать свои дома и переходить на левый берег Черека. По дороге они предупредили людей аулов Темукуево и Зылги. К рассвету все они стали подниматься в горы. Жители Верхнего Чегета оставались на месте. В Верхнем Чегете было 2-3 вооруженных человека. Мать Аслана Настаева [Аслан Настаев – бывший боец 115-й Кабардино-балкарской кавдивизии. В описываемое время находился в отряде Накина], урожденная Хозаева, была родом из В. Чегета. И он, естественно, знал село и живущих в нем с самого детства. В силу этого или каких-то других причин, но в В. Чегете старались уничтожать исключительно мужчин и не подряд, а выборочно. Однако женщины, пытавшиеся защитить близких, также были расстреляны. В Верхнем Чегете кроме 8 его жителей были убиты и люди из других сел, которых вылавливали и приводили туда на расстрел. После начала карательных операций НКВД, население балкарских аулов ушло, в основном, в горы, и, как правило, в селах оставались единицы. Это были либо очень старые и больные люди, либо те, кто считал, что у них были особые заслуги перед Советской властью. Так, например, среди последних оказалась Кабул Кадырова, четыре сына которой в то время находились на фронте. Тем не менее ее расстреляли. По сведениям очевидцев и архивных документов, бойцы отряда Накина при осуществлении карательной акции над мирным населением в селах Верхней Балкарии занимались мародерством: отбирали ценные вещи, ткани и др. [Объяснение 3, Мамаевой, X. Ногеровой, К. Султановой, Н. Эндреевой] С рассветом, подпалив несколько домов, отряд спешно покинул село и через речушку Хашки ушел к Мухолу, в здание больницы [Объяснение А. Хуболова]. Вместе с солдатами ушли партизаны Алиев и Тхазеплов, которые позже, придя в штаб Накина в Сауту [Штаб сводного отряда под командованием ^акина базировался в Сауту около недели], рассказали ему о своем пленении [ПАКБО, ф. 45, oп. 1, д. 6, л. 9, об.]. Кумыков ушел с жителями в горы. С отрядом покинул В. Балкарию и главный бухгалтер колхоза с женой, живший в доме Хамида Хуболова. Все русские примкнули тогда к отряду, их не трогали [Объяснение А. Хуболова]. В эти же дни в доме Салиха Оракова в сел. Тёбен-Эл вместе с дочерью Тамарой (по мужу Мисирова) оставалась русская учительница Александра Алексеенко, которая незадолго до этих событий родила ребенка, и аптекарь Галина Петровна, еврейка. В те дни они эвакуировались [Объяснение Т. Мисировой]. Алексеенко вернулась в 1943 году, и из ее заявления, сохранившегося в архиве, следует, что она ушла с отрядом Накина [ЦГА КБР, ф. р-273, оп. 1, д. 7, л. 53]. 28 ноября. Рано утром в дом к Хаждауту Оcманову приходят Исмаил Занкишиев (Хутай) и Акой Мисиров – еще молодой парень. Занкишиев рассказывает Османову о ночных событиях в Сауту. Он точно не знает, чьи люди в карательном отряде, знает толь-

[close]

p. 13

ко, что солдаты в форме воинов Красной Армии. Хутай не исключает, что жителей убивает переодетая немецкая часть. До Мухола к этому времени дошли лишь слухи о произошедшем в Верхнем Чегете и Глашево. Хаждаут Османов и еще несколько человек идут в Верхний Чегет, где все видят своими глазами, кроме того, по дороге они встречают раненого жителя Глашево. Османов с товарищами возвращаются назад и около мечети, где уже собрались старики, мужчины советуются, как быть дальше. Решено написать письмо командиру отряда с тем, чтобы выяснить, на каких условиях он оставит в неприкосновенности село, дома и людей. Составление текста поручили, как самому образованному, Хаждауту Османову – в недалеком прошлом директору школы. Написанное собственноручно Хаждаутом Османовым письмо доставляется в больницу для передачи командиру, т. к. никто не знает ни имени командира, ни его местонахождения. Посланец возвратился с ответом – ультиматумом. Командование требовало в течение 24 часов сдать оружие и самим сдаться на его милость. Бумага была подписана генералом Калининым. Имя генерала насторожило Занкишиева, Османова и других, т. к. о таком генерале они не слышали. Было решено уходить в горы, а тем, кто помоложе, остаться на склоне, на виду у села. Оборонять Мухол невозможно, т. к. нет оружия [Объяснение X. Османова]. Жители остальных сел, кроме Сауту, в тот день также покинули свои дома и поднялись в горы. В 20.00 Накин посылает Шикину первое донесение [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 5. л. 12]: «Доношу, что с 23.00 настоящего часа веду бой в 5,00 28.11.42 г. очищен Кишлак Салты, банда частью из Салты ушла в кишлак В. Балкарию. Трупов насчитывается до 1200 человек. 1) Сила противника в кишлаке В. Балкария насчитывается по показу заложников до 150 чел. Вооружение винтовки стан. и руч. пулеметы и. пушка, попытка овладеть В. Балкарией захлебнулась. 2) По данным заложников, в Мухоле насчитывается 80 чел. немецких автоматчиков и до 200 бандитов вооруженных тоже, говорят, что имеют пушки. В 16.00 от противника Мухол получил ультиматум, который посылаю вам. Замысел противника. овладеть всеми способами и оседлать дорогу, идущую на фанерный завод, данный замысел противника установил наблюдением. Имею потери 2 красноармейца и 5 раненых. Решил овладеть дорогой, идущей на фан. завод, и высоты 3150. Занять круговую оборону кишлак, Салты. Жду дальнейших указаний. Довожу до сведения, что начиная с кишлака Зилги и кончая кишлаком Шканты население восстало полностью» [В данном случае население просто покинуло свои дома, чтобы не быть уничтоженным, но они не стали повстанцами]. О численности бандитов в Черекском ущелье скажем ниже, а что касается группы немецких автоматчиков, которая еще будет упоминаться в, докладах Накина, то она не могла пройти в ущелье, т. к. Бабугент будет находиться в руках Бондарева до вечера 3 ноября. Вход в ущелье со стороны В. Жемталы также контролировался частями 37-й армии и партизанами. Приведем полный текст ультиматума бандитов, который Накин переслал Шикину: «Бойцам Красной Армии. От имени штаба объединенного отряда, таких же бойцов, как и вы, но уже узнавшие и испытавшие бессмысленные жертвы, которые требуют от вас высший командный состав, привести к победе не может. Поэтому, обращаемся к Вам, тов. бойцы, выйти из щелей больницы и перейти на нашу сторону. Представитель Германской армии обещает полностью сохранить вашу жизнь и вернуть на родину. Условие сдачи – бросить вооружение, руки вверх. Нач. штаба – Ногеров.

[close]

p. 14

28.XI.42 г. Ответ ждем через 30 минут» [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д, 5, л. 11]. Сохранился оригинал этого послания, ксерокопия которого была показана Хаждауту Османову. Он не признал своего авторства показанного документа, заявив, что это не его почерк и содержание не соответствует написанной им записке. Шикин в этот день посылает Накину рацию и 10 кавалеристов. 29 ноября. В 12.25 Шикин, получив первое донесение Накина, направляет ему второй приказ, в котором не только оставляет в силе свои первые указания, но и требует от командира сводного отряда решительных действий для их выполнения. Кроме того, Шикин требует установить через заложников «место расположения пушки и штаба бандитов и наличие немцев и при благоприятных условиях» захватить пушку и штаб, а «всех банд. пособников уничтожить с жилыми домами. Детей и женщин не трогать». В заключение Шикин приказывает Накину: «Укажите, что за 1200 трупов, указанных Вами в донесении, и какие имеются, трофеи» [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 5, л.13]. Отряду высланы последние известия Совинформбюро и газета для ознакомления населения. Второй приказ Шикина Накин мог получить, учитывая, что штаб 11-й СД все время операции находился на фанерном заводе, или поздно вечером – 29 ноября или в первой половине следующего дня. Вторая дата более вероятная. В 13.20 Шикин отправляет боевое донесение в штаб 37-й армии, в котором подробно излагает донесение Накина и свой второй приказ отряду, а также высылает копию указанного выше ультиматума бандитов из Мухола. Несколько изменено последнее предложение из донесения Накина. Было: «Довожу до сведения, что начиная с кишлака Зилги и кончая кишлаком Шканты население восстало. полностью». Стало: «По донесению командира отряда все население Мухол, Салты, Каспарты, Зылги и прилегающих населенных пунктов восстало и выступает против Советской власти» [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 9, л. 31]. Добавление существенное: все повстанцы. Видимо, ощущалось, что «повстанцы» само по себе слишком звучно или близко к законности, и глубины армейских канцелярий вскоре соединили старое и новое и получили: «бандповстанцы». Именно так будут в дальнейшем именовать всех жителей Черекского ущелья, взявших оружие. Из оперсводки штаба 37-й армии следует, что к 19.00 этого дня один эскадрон 17-го кавалерийского полка сосредоточен в Мухоле для борьбы с бандитизмом. В Мухоле сжигают дома, причем первым уничтожается дом Хаждаута Османова. Алиев и Тхазеплов вывозят по указаниям Накина 14 тяжело раненных красноармейцев из В. Балкарии на фанерный завод. Там же они встречаются с Кумеховым и Барсоковым и обо всем их информируют. Отряд Накина обстреливают, и он несет потери, о которых капитан докладывает на следующий день. 30 ноября. Вечером Накин пишет два донесения. Одно – начальнику штаба 11-й СД НКВД капитану Тяжелову, в котором сообщается, что «заложников беру, действую беспощадно, население все уничтожаю, а постройку жгу. При получении второго приказа тактику уничтожения изменил». Накин также утверждает, что нет ответа на два его ультиматума и нет возможности собрать оставленные в Черекском ущелье автомашины из-за отсутствия запчастей [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 5, л.14]. В доставке ультиматума, или, вероятно, второго ультиматума, участвовал Адильби Туменов. Он был отпущен дезертирами и скрывался в Сауту у родственников, а через некоторое время оказался у Накина. Позже Туменов отступил с отрядом и присоединился к партизанам [Объяснение А. Туменова]. Второе донесение адресовано Шикину. Это донесение Шикин называет вторым (первое-от 28 ноября). Накин пишет, что «в 5.00 30.11.42 г. овладел кишлаком В. Балкария и Кюнюм. В течение дня вел упичтожение населения и построек... взорвал склад с бое-

[close]

p. 15

припасами. Уничтожено 300 человек. За период с 27.11.42 по 30.11.42 г. уничтожено пять населенных пунктов В. Балкария, Сылты, Кунюм, В. Чегет и Глашево, из них три первых сожжено. Уничтожено до 1500 человек. По указаниям заложников уничтожено 90 человек бандитов, 400 (мужчин), могущих носить оружие, а остальные – женщины и дети. Пушка взята... Прибыли кр-цы из расчета батареи, которые находились в банде, Даруманидзе и Кагладзе, последние заявили, что банда имеет до 150 чел. 29.11.42 приходил немец, обещал подбросить солдат до 400 и закрыть ущелье против больницы, должны прибыть сегодня или завтра... Имеют потери 14 раненых и 3 убитых» [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 5, л. 15 и об.]. Накин просил у Шикина мины и снаряды к пушке, а у Тяжелова – соль, табак и водку. Продукты Накин добывает сам, помимо того, выполняя приказ по части высылки в дивизию продуктов питания, он просит командира «выслать людей для выгона скота». Надо заметить, что данные по численности «бандитов» у Накина и у тех, кто побывал в «банде», существенно отличаются. В этот же день Шикин отвечает на адресованное ему донесение: «Действия Ваши нахожу хорошими, а действия бойцов просто замечательными. Если Вы очистите Среднюю Балкарию от этой сволочи, которая вместо защиты от немецких оккупантов предала свою Родину, и сами стали бандитами, то Вы совершите дело огромной важности, – очистите тыл наших войск. Новой задачи я Вам не ставлю, она остается прежней, принимайте все меры к ее выполнению. Не забывайте коварство бандитов, не идите ни на какие провокации, форсируйте выполнение задачи, держитесь умением и хитростью, не бейте в лоб. Убитых у Вас мало – это хорошо, а раненых многовато». Шикин также сообщает, что «по имеющимся данным банда держит связь с немцами в Жемтала, я приму кое-какие меры, чтобы прикрыть эту связь. Высылаю Вам боеприпасы, табак и соль, ишаков верните немедленно, если можно, нагрузить их чем можно из продовольствия» [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 5, л. 16]. 1 декабря. Шикин, видимо, отвечая на донесение Накина Тяжелову от 29 ноября, пишет: «Ваше донесение получил. Дальнейшая задача продолжить очищать населенные пункты, в первую очередь Myхол... Примите меры к разведке маршрута Средняя Балкарня-Жемтала, откуда якобы бандиты поддерживают связь с немцами. Немедленно принимайте меры к уборке трупов, используя для этого местное население. Пушку вытаскивайте тоже силами населения, если. таковое осталось, если нет, то держите при себе до благоприятного момента» [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 5, л. 17]. Штаб 11-й СД НКВД в этот же день отправил боевое донесение в штаб 37-й армии с полным изложением донесения Накнна Шикину от 30 ноября. С получением приказа Шикина от 1 декабря (который Накин мог получить во второй половине этого или в первой половине следующего дня) прекратились расстрелы, т. к. все силы пришлось перебросить на уборку трупов [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 5, л. 1]. Командование понимало, что в Черекское ущелье действительно могут прийти немецкие войска, и уже невзирая на утверждения Накина о давнем пребывании фашистов в районе В. Балкарии, для реальных немцев трупы могут стать вещественным доказательством в пропагандистской борьбе. Мужчины Мухола решают добыть оружие и выбить красноармейцев из села и таким образом сохранить от поджогов оставшиеся дома [Это решение, судя по всему, было единогласным, его поддержали даже старики, что весьма показательно]. Мухольцы собираются (точное количество их не установлено, но, видимо, не более 20) и вечером идут в Жемталу через Верхние Голубые озера. У тоннеля они встречают Якуба Жангуразова с 2-3 сопровождающими. Он впервые, в качестве немецкого предста-

[close]

Comments

no comments yet