Семь дней одного века. Часть 1.

 

Embed or link this publication

Description

Семь дней одного века. Часть 1.

Popular Pages


p. 1

СЕМЬ ДНЕЙ ОДНОГО ВЕКА 27 ноября – 5 декабря 1942 года (в документах 1943 г.) Часть I

[close]

p. 2

Отбор и подготовка материала к печати, составление, вступительная статья, комментарии и указатель имен Бориса Биязуркаевича Темукуева Книга представляет собой сборник документов, составленных в 1943 году различными официальными структурами, как в Черекском районе Кабардино-Балкарской АССР, так и за его пределами, и освещавших одно событие, которое имело место в конце предыдущего года. С 27 ноября до 5 декабря 1942 года в Черекском ущелье отрядом капитана Накина из 11-й дивизии ВВ НКВД было расстреляно несколько сот мирных жителей и сожжено около 500 домов. К лету следующего года были оформлены акты на 373 погибших гражданина (95 мужчин, 123 женщины, 155 детей) и на имущество 365 пострадавших семей. Все они были приняты республиканской комиссией. В документах была одна особенность – все совершенное приписывалось «немцкофашистским оккупантам и их пособникам». То есть за все злодеяния несли должны были нести ответ немцы и их пособники – балкарские бандиты. Это несмотря на то, что немцецкие подразделения появились в Черекском ущелье через несколько дней после ухода отряда Накина. 2

[close]

p. 3

К читателю В 1990 году Президиум Верховного Совета КабардиноБалкарской АССР создал комиссию по изучению материалов о событиях, имевших место в Черекском ущелье в 1942 году. Комиссия, членом которой был и я, в течение двух лет тщательно искала документы, касающиеся этого дела, опросила очевидцев и участников событий и на основании собранных материалов представила свой доклад, что позволило Президиуму Верховного Совета КБР 19 ноября 1992 года принять соответствующее постановление. В одном из пунктов постановления говорилось о необходимости публикации материалов комиссии. Часть материалов, собранных комиссией, была представлена в книге “Черекская трагедия”, изданной в 1994 году. Публикация других документов по объективным и субъективным причинам затянулась на пятнадцать лет. Данный сборник восполнит этот пробел. За прошлые годы многое изменилось в стране и республике, но остался неизменным интерес нашего народа к тому трагическому эпизоду истории Кабардино-Балкарии. Народы, чтобы не повторять ошибок своих предков, должны хорошо знать их жизнь. В этом сборнике собраны документы, которые позволяют оценить ущерб, который был нанесен жителям Черекского района (первого образования) в 1942 году, и в полной мере осознать масштаб трагедии. Эта книга снимает завесу неопределенности с самого трагического эпизода новейшей истории нашей республики. С надеждой на то, что события, подобные тем, в результате которой появилась эти материалы, не произойдут в будущем не только на территории Кабардино-Балкарской Республики, но ни в одном уголке нашей большой страны, Борис Темукуев. Нальчик, 30 января 2004 года. 3

[close]

p. 4

Страсть охлаждается кровью мучеников и жертв. Лев Гумилёв, “Конец и вновь начало”. Семь дней одного века Тот кошмар, который позже называли Черекской трагедией или официально – Событиями, имевшими место в Черекском ущелье в 1942 году, длился ровно семь суток, начавшись в ночь с 27 на 28 ноября, он закончился в ночь с 4 на 5 декабря. О том, как развивались события на территории республики и Черекского района, достаточно подробно написано в книге “Черекская трагедия”. Приведу здесь только некоторые даты из того далекого 1942 года, чтобы читатель мог ориентироваться при просмотре публикуемых в сборнике документов. 7 августа, в связи с наступлением немцев на юг, постановлением Военного Совета Закавказского фронта на территории некоторых республик и областей Северного Кавказа, в том числе и на территории Кабардино-Балкарской АССР, вводится военное положение. 9 августа немцы захватили г. Пятигорск, после чего у них открылась дорога на Кабардино-Балкарию. В последующие дни немцы продолжают свое продвижение. В третьей декаде августа фронт стабилизируется, на территории республики линия фронта проходит по берегу реки Баксан и далее… Так продолжается два месяца. 25 октября немцы начали наступление на Нальчик, и повели ее по всей линии фронта, проходящей по территории республики. Противник в нескольких местах прорвал линию обороны 37й армии. 28 октября немцы заняли почти всю территорию республики и к концу дня вошли в селение Кашхатау, тем самым, отрезав пути отступлений частей 37-й армии, выходящей из окружения из района Нальчика, через Герпегеж – Жемталу на Ташлыталу. У них только один путь: гора Издра – с. Карасу – с. Бабугент – Голубые озера и далее либо через Верхние Голубые озера и лес, либо через Черекское ущелье – с. Сауту (Салты) – Суканское ущелье. В том и другом случае выходят в район выше Верхней Жемталы, который также занят немцами. Командование решает переправлять технику через Сауту, а личный состав через Верхние Голубые озера и прилегающий лес. 4

[close]

p. 5

1 ноября штаб 37-й армии переберется в селение Карасу. 5 ноября штаб армии покидает Карасу и прибывает в Мухол. Он располагается в одном из корпусов районной больницы, которая находилась в стороне от всех сел, но напротив Мухола через реку Черек. 16 ноября штаб 37-й армии выступает из Мухола на Катушечную фабрику. Командующий армией генерал-майор Козлов несколькими днями раньше выехал в одну из частей. 17 ноября Черекское ущелье покинул первый секретарь обкома партии Зубер Кумехов. В течение 12 дней Мухол оставался центром военной и политической власти в республике. В ущелье остался небольшой гарнизон, который разместился в больнице в ожидании горючего для вывоза техники. 21 ноября началась перестрелка между местными бандитами и солдатами, которая закончилась без потерь, но сгорел Дома Советов Черекского района – здание, где размещался райком ВКП(б) и райисполком. 22 ноября прекращается работа во всех учреждениях района. На это событие жестко реагирует командование. 24 ноября войска расстреливают на дороге Голубое озеро Верхняя Балкария пять человек, и еще пять человек арестовывают в Черекском ущелье и приводят в здание больницы. Все они мирные жители – старики и подростки. 25 ноября рано утром, расстреляв около больницы 5 арестованных накануне, все воинские подразделения покидают ущелье. В ночь с 27 на 28 ноября отряд капитана Накина из 11-й дивизии ВВ НКВД, оперативно подчиненного командованию 37-й армии, в составе 152 человек и в сопровождении партизан не установленной численности вступают в Черекское ущелье для проведения карательной операции. При входе в ущелье отряд разделили на две неравные групп. 30 бойцов идут на селение Глашево, а затем Верхний Чегет. Остальных ведет сам Накин на Сауту. Ни одна из групп не встречает ни малейшего сопротивления со стороны так называемых бандитов. Расстрелы продолжаются всю ночь. К утру жители Нижней и Средней Балкарии покидают дома и начинают уходить в горы. Примерно тоже происходит в селениях Верхней Балкарии, кроме Сауту, который отряд Накина окружил. К вечеру в Сауту приходит и та часть отряда, которая была в Глашево и Верхнем Чегете. В ночь с 27 на 28 ноября подожгли несколько домов. 5

[close]

p. 6

В Сауту расстрелы продолжались до 30 ноября, до того как пришел приказ командира 11-й дивизии ВВ НКВД подполковника Шикина, изданный им накануне. Ранее Накин доложил Шикину, что он уничтожил до 1500 человек. Комдив приказал детей и женщин не трогать, а продолжать уничтожать бандитов и сжигать их дома. Отряд Накина занимает все селения в ущелье. Затем поступает приказ убрать трупы. Их стаскивают в помещения, а дома сжигают. Все это время Черекское ущелье со стороны Бабугента прикрывает отряд капитана Бондарева. 3 декабря немцам удается расчленить отряд Бондарева и вытеснить его из района Бабугента. Одна часть отряда поздно ночью прибывают в Мухол и останавливаются в местной школе. В тот же день из Жемталы с оружием возвращаются мухольские повстанцы и бандиты, которые решили любой ценой защитить свое село от дальнейшего уничтожения. 4 декабря рано утром повстанцы и бандиты выступают со стоны селения Шаурдат, и атакует отряд Бондарева, который никакого отношения к поджогам не имел. Перестрелка длится весь день. Стороны несут потери. Внезапность помогла повстанцам. У них 3 убитых, у отряда Бондарева 7 убитых и 8 раненых. Погибает и сам капитан. Он был знающим свое дело офицером, который не боялся отстаивать свое мнение перед начальством. Под прикрытием темноты отряд покидает школу и, переправившись на правый берег, идет в Сауту. В ночь с 4 на 5 декабря отряды Накина и Бондарева покидают Черекское ущелье и направляются в сторону Суканского перевала. 5 декабря повстанцы арестовывают 5 балкарских партизан из Хуламо-Безенгиевского отряда. Повстанцы, обвинив их в пособничестве отряду Накина и в поджогах, долго совещаются: как с ними поступить. Мнения разделились. Пока главные действующие лица обсуждали все за и против расстрела, один из повстанцев расстреливает их из автомата. В ущелье вошла небольшая немецкая вспомогательная часть, состоящая в основном из бывших советских военнопленных. Это произошло не раньше 6, но не позже 12 декабря. Более достоверных данных нет. 31 декабря немецкие части покинули Черекское ущелье. Через несколько дней вся республика была освобождена от немцев. 6

[close]

p. 7

По ущелью поползли слухи, что войска вновь вернуться, чтобы добить всех остальных. Было решено выставить охранные посты, чтобы не быть застигнутыми врасплох, на всех направлениях, ведущих в ущелье дорог. Посты стояли в течение месяца. 1 февраля 1943 года в ущелье вошли войска. 6 февраля были произведены массовые аресты мужского населения ущелья, более трехсот человек. Начали восстанавливать колхозы, это приходиться на 6 – 11 февраля. В Черекском районе во время войны было 5 сельских советов – Нижнебалкарский, Среднебалкарский, Верхнебалкарский, Куспартинский и Шаурдатский. Все они, за исключением последнего, объединяли по несколько сел, соответственно: первый – Зылги, Темукуевых, Нижний Чегет, Тамакла; второй – Мухол, Тёбенэль, Верхний Чегет, Глашево; третий – Курноят, Кунюм, Сауту, Фардык, Чегетэль, Ишканты, Турахабла; четвертый – Куспарты, Мукуш, Зарашки. Довольно часто группу сел называли именем сельского совета, что вносило определенную путаницу. Все населенные пункты этого района, за исключением маленького селения Тамакла, находились в пределах Черекского ущелья. Названия колхозов вносили еще большую путаницу. Селения Зылги, Темукуевых, Нижний Чегет, Тамакла составляли один колхоз, который вначале назывался именем Настуева, в честь известного погибшего революционера Юсуф Настуева, но после ареста в конце 1938 года его брата Хусея, работавшего в республиканском аппарате, переименовали в колхоз им. 18-го партсъезда; Мухол и Тёбенэль входили в один колхоз, который носил фамилию известного революционера Хаджи-Мурата Асанова; хуже обстояло дело с другим колхозом, который находился на территории этого же сельского совета – селения Верхний Чегет и Глашево образовали колхоз, который назвали имени Верхнего Чегета; ту же ошибку допустили при названии другого колхоза, куда вошли селения Куспарты, Мукуш, Зарашки – его назвали имени Средней Балкарии. На территории сельсовета Верхней Балкарии было два колхоза – имени Кирова и имени Сарбашева. В первый входило селение Кунюм, а во второй – Курноят, Сауту, Фардык, Чегетэль, Ишканты, Турахабла. Но иногда состав сел мог меняться. Поскольку здание, в котором размещалась районная администрация, сгорело, то с февраля 1943 года районный центр из Мухола перенесли в Куспарты. 7

[close]

p. 8

С 27 ноября до 5 декабря 1942 года в Черекском ущелье было совершено грандиозное преступление частями регулярной армии против своего народа. Спустя полгода начали фальсифицировать документы. Видимо, трудно найти другое такое масштабное преступление, которое было бы так тщательно документировано. Обвинять в этом кого бы то ни было, т. е. одного человека или группу людей бессмысленно. Ни один человек, какой бы он высокий пост не занимал, в то время не осмелился бы на такой самоубийственный поступок. Поэтому это коллективный труд создавался в рамках системы. Просто ничего другого и быть не могло. Все, что уничтожили люди капитана Накина, аккуратно приписали немцам, у которых и без этого хватало своих преступлений, совершенных на советской земле. Действовали по известному принципу: одним преступлением больше, одним меньше – какая разница. Впервые о потерянных при немцах материальных ценностях публично заговорили 29 января 1943 года на X пленуме Кабардино-Балкарского обкома ВКП(б). В своем выступлении председатель совнаркома республики Ахохов сказал: “Только что получено письмо ЦК и Совнаркома, которым обязывают нас после освобождения территории взять на учет все, что растащено населением при немцах. Примерно такую же директиву получили от обкома партии, но, к сожалению, эта работа не закончена, поскольку мы не установили учет имущества. Нужно сказать, что разбазаривание этого имущества продолжается самым хищническим образом”. Далее он коснулся еще одной актуальной для освобожденных от противника территорий проблемы: “Вопрос в отношении обеспечения санитарного благополучия. Этот участок работы сейчас нужно развить, как никогда”. Последнее, в переводе на понятный язык, означало, что нужно срочно предать земле трупы людей и животных до начала весны, когда они начнут интенсивно разлагаться и смогут вызвать эпидемические заболевания. Ахохов также обратил внимание участников пленума, среди которых находились и руководители районов, на следующее: “Еще два слова в отношении завершения работы по учету нанесенного ущерба в районах. До сих пор я не имею материала от Прохладненского, Курпского, Ленинского, Урванского и ряда других районов. Я прошу, чтобы эти работы закончили и представили в республиканскую комиссию для рассмотрения и представления в Москву” [2,96]. 8

[close]

p. 9

Непонятно о какой комиссии он говорил. Из Черекского района некому было представлять какие-либо данные, ибо туда еще не вошли представители советской власти. Жанакаит Залиханов, уже назначенный первым секретарем Черекского РК ВКП(б), присутствовал на пленуме и слушал выступление Ахохова. Он приступил к исполнению своих обязанностей на месте в первых числах февраля. В то же время Черекское ущелье появились и некоторые ответственные работники из различных ведомств. 8 февраля от имени председателя исполкома райсовета, который еще не прибыл к месту новой работы, руководителям колхозов и сельских советов Черекского района направили предписание. Приведем полностью текст этого документа: “Исполком Черекского районного Совета при этом посылает Вам для руководства копии инструктивного письма по учету нанесенного убытка в сельском хозяйстве республики. 1. Материалы учета по каждому акту и отрасли хозяйства должны быть оформлены актом, в котором нужно указать наименование объектов – например: полевой стан, конюшня, коровники, мельница и др. – с указанием суммы стоимости не балансовой, а строительной. 2. По полеводству – количество гектар в разрезе культур средней урожайности с гектара по каждой культуре и рыночной его стоимости. 3. По животноводству – для оформления акта о нанесенном убытке – надо брать наличие поголовья скота по состоянию на 1 августа 1942 г. по всем видам скота и птицы и сопоставить с фактическим остатком на последнее число, и все, что не достает должно включаться в акт и вывести стоимость в суммах, как выше указано по строительству. 4. По транспорту – брички, арбы, сбруи – включить после инвентаризации все, что поломано и недостает, в акты с указанием стоимости. 5. Сельскохозяйственные предприятия (кирпичночерепичные заводы, маслобойки и др.) колхозов. 6. Учет проводят и составляют акты каждый колхоз, отдельно и самостоятельно представляют материал в районную комиссию не позже 15 февраля 43 г. 7. Ввиду ограниченности времени на эту большую работу необходимо выделить опытных товарищей и приступить немедленно” [27,15]. 9

[close]

p. 10

Речь пока шла только об убытках, которые понесли колхозы. Вскоре занялись общими вопросами. Это указание мог дать только Жанакаит Залиханов через Алия Мисирова, ибо председатель райисполкома еще не приехал, а на работе был только ответственный секретарь. Ниже приведены ответы Алия Мисирова (А.М.) на вопросы члена комиссии по изучению материалов о Черекских событиях (Ч.К.). “Ч.К.: – Есть справки, подписанные Чомаком Гадиевым о сожженных домах и погибших людях. Если он – председатель сельского совета, то ему должен был давать указание райисполком. Вы не в курсе этого? А.М.: – Я не участвовал и не знаю. Может он делал это просто от себя. Ч.К.: – Как ответственный секретарь РИКа не знал, что делает председатель сельского совета? Что-то плохо верится. А.М.: – Может быть, в тот момент еще такой связи не было. Ч.К.: – Вот есть справка, где стоит печать сельского совета и подпись Чомака Гадиева. А.М.: – Возможно. Ч.К.: – Вы не в курсе этого? А.М.: – Нет. Ч.К.: – Ни каким образом? А.М.: – С нами не согласовано, я не слышал и не видел” [16]. 13 февраля 1943 года председатель сельского совета с. Верхняя Балкария Чомак Гадиев вместе с секретарем совета подписал и заверил круглой печатью (документ № 1): “Сведения о жертвах в В. Балкарии в ноябре 1942 года. Когда сожгли дома бандитов погибло людей 357 (триста пятьдесят семь), сожгли домов 307 (триста семь)”. К этому документу приложили подписанный Гадиевым “Список пострадавших от пожара хозяйств по сельскому совету В. Балкария” (№ 2). Он имел форму бланка со следующими графами: порядковый номер; фамилия, имя, отчество; какой дом – черепичный, земляной (имеется в виду перекрытие); какая семья – красноармейская, не имеющая бандитов, имеющая бандитов; количество погибших людей; оценка; примечание. По номерам в списке 307 человек, т. е. глав семей, чьи дома сгорели. В действительности из-за ошибки в нумерации всего 308 человек. Записывали только фамилии и имена. Отчество (инициалы) писали в том случае, когда в одной фамилии встречались два человека с одинаковыми именами. 10

[close]

p. 11

По данным Гадиева домов, где в семьях имелись бандиты, сожгли 28. Домов семей военнослужащих сгорело 121. Поскольку в пяти семьях одновременно были красноармейцы и бандиты, то всего у семей этих двух категорий домов сгорело не 149, а 144. В двух бандитских семьях отмечены и дезертиры. Неизвестно – это дезертиры ставшие бандитами или одновременно в семье был бандит и дезертир. Еще в трех семьях, где не было бандитов, отмечены дезертиры. В двух семьях имелись арестованные, а в одной – мулла. В 22 семьях, дома которых сгорели, погибло 75 человек. У председателя сельсовета Чомака Гадиева погибли три члена семьи, и сгорел дом из четырех комнат крытый черепицей. Дома в те времена главным образом строили крытые землей, т. е. сакли. Сельский совет в тот момент оценку сгоревших домов не произвел [10,2-7]. Сельский совет Средней Балкарии представил новому руководству района “Список сожженных домов по селениям Мухол и В. Чегет” (№ 4) вопросы, на которые отвечали в этом документе, несколько отличались от предыдущих: порядковый номер; фамилия, имя, отчество; количество семьи; участник банды; кто из семьи в РККА; жертвы при сожжении; социально происхождение, примечания. Всего в списке было 109 глав семей, но Магомета Асанова под № 22 вычеркнули, и осталось 108, чьи дома сгорели. Из них под №№ 1-57 шли жители Мухола, а остальные – Верхнего Чегета. Всего по этим селам без коров осталось 556 человек, из них 227 – жители Верхнего Чегета. В Мухоле в 12 семьях было 13 бандитов, а в В. Чегете было 6 бандитов в 6 семьях. В Мухоле сгорел 21 дом, где были военнослужащие, всего в РККА, из семей проживающих в них, находилось 23 человека. Примечателен и социальный состав. К середнякам в Мухоле отнесли 19 семей, а в Верхнем Чегете – 9. Остальные 80 семей числились бедняками. Среди жителей, дома которых сгорели, как отмечено в документе, погибло только два человека. 23 февраля эти списки сельских советов Верхней Балкарии и Средней Балкарии Залиханов переправил Макитову. Сохранился вариант, видимо, первоначальный, списка сгоревших домов по селениям сельского совета Средней Балкарии с указанием фамилии и имени главы семьи, а в примечании делались соответствующие пометки – арестован, бандит, РККА, что 11

[close]

p. 12

означало принадлежность главы или кого-то из членов семьи к указанной категории. По фамилиям это выглядело так: а) селение Мухол. Ажоев Мазан (РККА); Асановы – Ахия (РККА), Камильбек (РККА), Алий (РККА), Хамит, Хадис, Хаджи-Магомет (арестован), Тотия, Ахмат, Жантемир (РККА), Жашау (РККА), Акау, Алибек (бандит), Каншау (арестован), Мамуш (бандит), Ильяс (РККА), Нух (арестован), Юсуп (арестован); Атабиевы – Алий (РККА), Матгерий, Хамы, Кама (РККА), Мухадин (РККА), Исса, Мусса (РККА); Байкишиев Фаго; Биттуевы – Хамзат (бандит), Исмаил (арестован), Хаджи-Омар, Огурлу (арестован), Борис – (РККА), Карабий (инвалид); Зезаев Дадаш (РККА); Кадыровы – Махмут (бандит с немцами), Байрамук, Юсуп, Аскер (РККА), Хаджи-Мурат (РККА); Османовы – Хоппук, Ибрагим (РККА), Баймурза (бандит), Меремхан; Темукуев Токмак (бандит); Токлуевы – Малкарбий (РККА), Давлет (бандит), Азамат (бандит), Арюкез; Хасауовы – Заурбек (РККА), Мусук, Осман, ХаджиДаут (арестован), Батроз, Батырбек (бандит), Зашарбек, Кундуз; Фриев Индрис (РККА); Шабатуков Сулей (бандит). б) по селению Верхний Чегет. Баккуевы – Крым (бандит), Азнаур, Шейх (РККА), Рамазан, Баттай, Малкарбий (РККА), Тамук, Аскер (РККА), Билял, ХаджиДаут (РККА), Мажит, Хаджи-Окуф (РККА); Заникоевы – Уммет, Мухтар (РККА), Зулкарний Османович, Мухажир (арестован), Ильяс (бандит); Хозаевы – Магомет, Кыны, Локман, Осман (арестован), Хаджи-Мурат; Эндреевы – Гобеле (РККА), Элькан, Осман, Баттай (РККА), Сулейман Гачияевич, Маштай Гачияевич (РККА), Акминат, Масхут, Ахмат (бандит), Шаухал, Алий Караевич, Исмаил, Китый, Хаджи-Мурат (арестован), Хасанбий (РККА), Бучо (РККА), Хоппук, Магомет (РККА), Таусултан Кайсынович, Жагафар (РККА) [28,74]. Подсчет показывает, что из 52 сгоревших домов 18 принадлежали семьям, где были военнослужащие, 4 – бандиты, 3 – арестованные, видимо, после оккупации, а остальные – рядовым колхозникам [28,74]. Из 57 домов сгорело 20 у военнослужащих, 10 у бандитов, 7 у арестованных, 1 у инвалида, а остальные у простых колхозников. Список сгоревших домов в селении Шаурдат краток (№ 3). Его Залиханов 23 февраля так же направил Макитову. Существует и другой вариант этого списка, который подписан председателем и секретарем сельсовета с. Шаурдат: “Список 12

[close]

p. 13

согревших дом при пожара немецкой оккупации сел. Шаурдат Черекского района КБАССР Следующие товарищи: 1. Уянаев Оразай Кайсынович – семья красноармейца; 2. Уянаев Магомет К. то же; 3. Уянаева Кызару то же; 4. Заммоева Бислимат Х. то же; 5. Лелюкаев Карашай честный хозяин; 6. Лелюкаева Шаухада один сын <находится> в армии другой сын в банде шатается” [28,76]. Этот список примечателен тем, что сельский совет Шаурдата по своей инициативе всю вину свалил на немцев. Оба списка не датированы, но надо полагать, что второй написан раньше, т. к. позже будут считать, что в Шаурдате сгорело не 6 домов, а – 8. К Залиханову попадет второй вариант не позже 23 февраля. Списки (№№ 2, 3, 4), которые были рассмотрены 23 февраля 1943 года первым секретарем Черекского районного комитета ВКП(б) Жанакаитом Залихановым, наиболее полно отражали уничтоженные отрядом капитана Накина жилища в результате поджогов в ущелье. В них пока все называется своими именами. В этих документах отмечено, что на территории трех сельских Советов было сожжено 415 домов, в том числе по: Верхней Балкарии – 307, Средней Балкарии – 108, Шаурдату – 8. При составлении актов из первоначальных списков (№№ 2, 3, 4) туда попала только часть семей по каждому из них, так по: Верхней Балкарии – 175 (57%), Средней Балкарии – 82 (75%), Шаурдату – 8 (100%). То есть всего включили 264 семьи, что составило 62% от первоначального состава. Здесь мы не будим рассматривать причины, которые привели к таким радикальным изменениям, а только отметим, что при составлении актов появились новые семьи. По моим подсчетам их всего сто. Не исключено, что на самом деле их несколько меньше, т. к. часть семей, возможно, были включены в списки, но главы семей поменялись, и я не смог их определить в актах. В любом случае вряд ли таких семей больше 10. В четыре акта-списка включили всего 365 семей, из них по: Верхней Балкарии (№№ 371-632) – 262, Средней Балкарии (№№ 186 – 281) – 95 (Верхний Чегет – 48, Мухол и Тебенэль – 47), Шаурдату (№№ 285 – 292) – 8. В результате простого подсчета определяется, что дополнительно включили семей по: Верхней Балкарии – 87 (262-175 = 87), Средней Балкарии – 13 (95 – 82 = 13), Шаурдату – 0. 13

[close]

p. 14

Таким образом, число сгоревших домов (или даже точнее, число семей потерявших кров) увеличится до 523. Повторяю, что это по моим подсчетам, которые могут быть несколько завышенными из-за указанных ранее причин. При составлении списков иногда попадались большие семьи. Фактически было несколько семей, которые позже, при составлении актов, разбивали. Следует помнить еще и то, что сын, отделившись от отца, получал несколько комнат от общего дома. Старые дома, которые в то время строились на склонах, часто не имели такой четкой границы, как дома на равнине, из-за большой скученности. Поэтому под одной крышей порой находилось несколько семей. Те есть, в то время не каждая семья имела дом, который хозяин мог бы обойти по границам своих помещений. Во многом случае это напоминало квартиру в большом доме, чем частный дом. После оккупации в Черекском районе довольно быстро сменилось все руководство. Кто-то из прежних руководителей не приступил к исполнению служебных обязанностей (на то у каждого были свои причины), а кого-то отстранили вскоре. Вакансий в номенклатурном списке райкома было достаточно. В Куспарты на первые роли стал выдвигаться двадцатидевятилетний Дока Ибакович Мокаев, который, по его собственному выражению, имел образование “низшее, вернее – малограмотный”. Его назначили председателем сельсовета. С 1939 по 1940 год он работал налоговым агентом [326,1]. 17 февраля в Куспарты, где теперь намеревались разместить все районные службы и руководство, состоялось первое заседание Черекского райисполкома под председательством Залиханова. В ее работе участвовали новые и старые руководители района: начальник РО НКВД Куашев, прокурор Чочаев, заведующие отделами исполкома Хуламханов (земельный) и Киштиков (торговли), Аминат Ногерова, председатель сельсовета Куспарты Мокаев. Ногерова так же вела протокол. Хамзат Бозиев, будущий председатель райисполкома, на заседании не присутствовал, из-за того, что не прибыл в ущелье. Мухамед Куашев и Хамзат Бозиев до недавнего времени находились в партизанском отряде и не знать, что происходило в Черекском ущелье, не могли просто по своим прежним должностям. Первый возглавлял всю разведку Объединенного партизанского отряда Кабардино-Балкарской АССР, а второй возглавлял Хуламо-Безенгийский партизанский отряд. Среди арестованных в Мухоле 5 декабря, а позже расстрелянных, находился родной 14

[close]

p. 15

брат Хамзата Бозиева. Через некоторое время в Черекское ущелье прибудут еще два бывших партизана из отряда Бозиева – это Юсуф Макитов и Масхут Асанов. Первого назначат на должность секретаря райкома ВКП(б), а второго – начальником милиции района. Так что руководство района знало обстановку на месте не понаслышке. В повестку дня первого заседания исполкома включили 4 вопроса районного масштаба. Первые два вопроса, по которым выступила Ногерова, касались проведения военного налога и самообложения сельского населения на текущий год. О мероприятиях по подготовке и продаже хлеба рабочим и служащим выступил Киштиков. Наиболее актуальным оказался четвертый вопрос – “Об оказании материальной помощи гражданам Черекского района, пострадавшим от немецко-фашистской оккупации”, – по которому выступил Залиханов [25,129]. Рассматривая на исполкоме вопрос об оказании помощи населению, пострадавшему от немецко-фашистских оккупантов, новое руководство вину за все случившееся в Черекском ущелье в ноябре – декабре прошлого года автоматически перекладывало на противника. А на заседании присутствовали очень осведомленные люди. Все, кроме Залиханова и Хуламханова, о событиях конца прошлого года знали еще до приезда в ущелье. Кроме того, в распоряжении руководства были данные о погибших жителях и сгоревших домах, если и не по всем сельским советам (№№ 2-4), то определенно по Верхней Балкарии (№ 1). Самое удивительное и страшное было не то, что черекцы пострадали ни от “немецко-фашистских оккупантов и их сообщников”, как вскоре начнут писать о Черекских событиях официально, а то, что об этом знали и не молчали. Понимали ли они в какие дебри может завести всех балкарцев постановка вопроса в таком разрезе? Думается, что нет. Одна ложь для подкрепления требует другую, и это продолжается до тех пор, пока не рухнет все конструкция. Зачастую под ее обломками оказываются и сами архитекторы. Вот мнение Алия Мисирова высказанное им на комиссии. “А.М.: – Этот последний вопрос, что все надо приписать немцам, на исполкоме не обсуждался. Все, что сжигали, и не только в Черекском районе, но по всему советскому государству, где что уничтожили – все приписывалось немцам. Ч.К.: – Вот этот вопрос на исполкоме обсуждался – на первом заседании? 15

[close]

Comments

no comments yet