Под сенью гор. Книга первая.

 

Embed or link this publication

Description

Под сенью гор. Книга первая.

Popular Pages


p. 1

Б. Б. Темукуев ПОД СЕНЬЮ ГОР: взлеты и падения Книга 1 (ООО «Полиграфсервис и Т») Нальчик 2015 1

[close]

p. 2

ББК 83.3 (2Р-6КБ) Т32 Книга выходит в авторской редакции Т32 Темукуев Б. Б. Под сенью гор: взлеты и падения: Кн. 1. – Нальчик: Издательство М. и В. Котляровых (ООО «Полиграфсервис и Т»), 2015. – 508 с. ISBN 978-5-93680-835-7 Настоящее издание повествует о людях, оставивших заметный след в истории Балкарии, оно проливает свет на судьбы многих сотен знаковых личностей страны гор и ущелий, вознесенных на самые вершины власти и славы, а впоследствии низвергнутых в пучину забвения. Герои двухтомника родились в конце XIX века, стали участниками главных событий на стыке столетий – Октябрьской революции и гражданской войны. Все они, как между собой, так и с окружающим миром, были связаны незримыми нитями. Поэтому говорить об одном и не вспомнить других автор данного труда Борис Темукуев посчитал невозможным. Он предпринял попытку рассказать о людях, которые в разное время представляли балкарский народ во власти, и их близких. И попытка эта удалась. В издании представлен большой иллюстративный материал, в большинстве случаев неизвестный или малоизвестный. © Б. Б. Темукуев, 2015 © Издательство М. и В. Котляровых (ООО «Полиграфсервис и Т»), 2015 2

[close]

p. 3

Тутады онглу, Жыгъады онглу, Жулкъады онглу, Журтлуду онглу. Алайды жашу – Онглу къалыр сау, Онгсузну ашап, Жауундан бошап. «Бёрю» К. Кулиев ПРЕДИСЛОВИЕ Книга об известных людях Балкарского общества, которые родились в конце позапрошлого века, стали участниками главных событий на стыке столетий – Октябрьской революции и гражданской войны. Многие из них уроженцы Черекского ущелья, в силу разных, порой схожих, обстоятельств погибли достаточно далеко от родных мест. Все они, как между собой, так и с окружающим миром, были связаны незримыми нитями. Поэтому говорить об одном и не вспомнить другого невозможно. Автору хотелось рассказать о людях, которые в разное время представляли балкарский народ во власти, и их близких. Власть не только развращает человека, о чем известно с древних времен, но делает его одиноким и довольно часто несчастным. В силу малочисленности балкарцы всегда находились на виду друг у друга, поэтому все плохое и хорошее, совершенное тем или иным человеком, а особенно если он известный, на долгие годы оставалось в памяти народа, порой обрастая невероятными подробностями. В то же время найти письменные свидетельства прошлой эпохи чрезвычайно трудно, поскольку война и оккупация сделали свое дело – исчезли навсегда многие документы. Любая попытка восстановить прошлое сродни реставрации витража, ибо тяжело из помутневших стекольных осколков собрать целостную картину. Особенно же это трудно сделать любителю. Жизнь быстротечна. То, что еще вчера казалось вечным, сегодня уходит в прошлое, и носители информации покидают этот мир навсегда. Собственно – это и есть жизнь. Все процессы в природе необратимые. Каждый человек приходит в свет в единственном числе, чтобы в одиночестве покинуть его. Мы первые, и будем надеяться, что и не последние. Надо все принимать с благодарностью. Таковы правила игры, придуманные не нами. Б. Темукуев Нальчик 09.10.2011 г. 3

[close]

p. 4

ЧАСТЬ I Начнем наше повествование с Хаджи-Мурата Асанова, известной в Балкарском обществе личности, вокруг жизни и смерти которого сложили немало легенд. Спустя век после его смерти трудно разобрать, где вымысел, а где правда, но, тем не менее, попытаемся восстановить хотя бы часть истины. Приведем отрывок из статьи, автор не указан, опубликованной в Интернете 13 ноября 2006 года: «Продолжая повествования о героических страницах истории Кавказской туземной конной дивизии и об участии в ней карачаево-балкарцев, мы расскажем об одной из ярких фигур в ее боевом пути. Хаджи-Мурату Кажоковичу [Кожаковичу] Асанову, уроженцу Мухола, было двадцать три года, когда в 1904-м началась русско-японская война. Он добровольцем вступил в Кабардинскую сотню, сформированную для участия в боевых действиях на Маньчжурском театре боевых действий против японцев. В «Списке охотников (добровольцев. – Б.Т.) формируемой сотни из кабардинцев и горцев, имеющих войти в состав Терско-Кубанского конного полка» под № 30 значится «Хаджи-Мурат Асанов, 23 года. [Житель] Балкарского общества. Принят, здоров». В одном из документов, связанных с формированием Кабардинской сотни, указан и состав семьи Асанова на конец марта 1904 года. По уточненным данным, в ней были: «Жена его Хабибат – 20 лет, дочь Аскерхан – 1 месяц. Отец Кажок [Кожак], мать Изау – 45 лет. Сестра Фатимат – 10 лет». В Кабардинской сотне, принявшей присягу 3 апреля 1904 года, насчитывалось 128 всадников – 114 кабардинцев и 14 балкарцев. За мужество в боях сорок восемь из них заслужат знаки отличия Военного ордена – Георгиевские кресты. Среди героев Кабардинской сотни, отмеченных этим высоким знаком воинской доблести, был и урядник Хаджи-Мурат Асанов, отличившийся во время рейда кавалерийского отряда на станцию и порт Инкоу в декабре 1904 года. Тогда всадниками сотни, в их числе и Асановым, был взорван один из железнодорожных мостов в тылу японцев, на чрезвычайно важной для них железнодорожной магистрали Хайчен– Инкоу. В «Свидетельстве» на награду, подписанном командиром ТерскоКубанского конного полка флигель-адъютантом графом Шуваловым и полковым адъютантом подъесаулом князем Андрониковым, говорилось: «Дано сие уряднику Терско -Кубанского конного полка Хаджи -Мурату Асанову в том, что он награжден знаком отличия Военного ордена 4-й 4

[close]

p. 5

степени за № 124295 за отличное мужество и выдающуюся храбрость, оказанные в делах против японцев в войну 1904–1905 годов. Приказ 2 -й Маньчжурской армии № 407-й 1905 года». «Урядник Хаджи-Мурат Асанов получит и светло-бронзовую медаль в память о войне с Японией. По завершении русско-японской войны, Кабардинская сотня вернулась в Нальчик, и в феврале 1906 года ее расформировали. Асанов вернулся в аул Мухол, жил там, занимался хозяйством, получая при этом положенную пенсию за Георгиевский крест…» [6]. В приведенном отрывке статьи использованы архивные документы. Выясним, воспользовавшись ими, даты рождения Хаджи-Мурата Асанова и его супруги Асановой Хабибат Кокоевны, урожденной Хасауовой. Япония разорвала дипломатические отношения с Россией 24 января (или 6 февраля по новому стилю) 1904 года, а в ночь на 27 января (9 февраля) ее флот внезапно атаковал русскую эскадру, после чего и началась мобилизация. Война между странами продолжалась более года. Мирный договор между Россией и Японией был подписан 23 августа (5 сентября) 1905 года. В Кабардинской сотне присягу приняли 3 (16) апреля 1904 года, документы на новобранцев оформлялись раньше – в конце марта. В документах обычно указывают число полных лет. Если Хаджи-Мурату Асанову на тот период 23 полных года, следовательно, он родился не позже 3 (16) апреля 1881 года, а его жена Хабибат Асанова, соответственно, – не позже 3 (16) апреля 1884 года. По документу 1924 года Асановой Хабибат 40 лет, т.е. она 1884 года рождения. Видимо, это ее действительная дата рождения. Ее отец Хасауов Кокой до 1908 года много раз упоминается в сельских документах. Он обвинялся односельчанами в том, что в 1893 году захватил в местности Эки-Ара 195 десятин общественной земли [5]. Отца Хаджи-Мурата звали Кожак. Он 6 февраля 1905 года принимал участие в полном сходе Балкарского общества, что подтверждается архивным документом [5, 538]. Кожак умер после революции, точная дата неизвестна. Примерно в то же время, что Хаджи-Мурат Асанов, родное ущелье покинул уроженец селения Зылги Юсуф Настуев. Фатимат Настуева, урожденная Залиханова, 1 ноября 1957 года написала автобиографию, сохранились два ее черновых варианта [4]. Ниже они сведены вместе, и сводный текст приводится в кавычках. Один из вариантов ее автобиографии взят за основу, а то, чего нет в нем, но есть в другом варианте, вставлен в сводный текст курсивом. Фатимат Настуева писала про своих родителей так: «Отец мой, Залиханов Асланток Алиевич, уроженец Нижний Баксана, пос. Гирхожан, жил там до 25 (20) лет и батрачил у своих бывших князей Урусбиевых (родные отца были крепостными). Затем он уехал в Россию и работал рабочим на железной дороге, собрав деньги, он вернулся на родину и открыл (купил) в 5

[close]

p. 6

слободе Нальчик харчевню. Мать мая, Залиханова Мислимат, жительница сел. Шалушка, кабардинка. Отец и мать – оба были неграмотные» [4]. Асланток Алиевич Залиханов родился и жил в Баксанском ущелье в селении Гирхожан. В 20 лет (по другим в 25, а по третьим в 30) он ушел из дому с неким Мокаевым на заработки в Россию, где работал на железной дороге рабочим. По другим данным он работал в Баку, а через пять лет, накопив денег, вернулся на родину. Возвращаться в родное село он не стал, а обосновался в слободе Нальчик. В то время там жили преимущественно русские. Что же представлял собой Нальчик того периода? В 1884 году жители слободы Нальчик ходатайствуют «о возведении этой слободы в город того же наименования». Тогда администрацией слободы составила полную перепись всего того, что могло бы убедить начальство повысить статус Нальчика. В слободе имелось: 2 бульвара, 16 улиц, 22 поперечных переулка, 441 домовладелец, из них 118 евреев. В слободе проживало: 2526 постоянных жителей, мужчин на 72 человека больше, чем женщин; и 480 нижних чинов Нальчикской воинской команды Пятигорского окружного полицейского управления. В Нальчике: 50 лавок, из них 16 находилось на базарной площади; 20 питейных домов и ренсковых погребов; 2 харчевни; 20 постоялых дворов; 4 кирпичных завода; почтовое отделение; окружная 4-классная городская школа и две начальные школы, мужская и женская, которые состояли в ведении Кавказского учебного округа. В первой школе обучались 120 мальчиков, преимущественно кабардинцев, а также дети русских военных и гражданских чиновников, а последних – до 75 детей всех сословий, за исключением евреев. В 1884 году Нальчик статус города так и не получил. После возвращения на родину Асланток Залиханов в течение года сделал два важных для себя дела: на скопленные деньги купил в Нальчике харчевню и женился. По семейной традиции Залихановых считалось, что оба эти события произошли в 1890 году. Харчевня находилась на улице Октябрьская, д. 11, напротив здания бывшей милиции (позже там располагалось Бюро технической инвентаризации), на углу Мало-Кабардинской. Впоследствии Залиханов прикупил еще один дом. Залиханов женился на девушке из рода Кучменовых, которые к тому времени, проживая в селении Шалушка, успели превратиться из балкарцев в кабардинцев. Муслимат (Мислимат) Султановне тогда было лет пятнадцать, а писалась она 1885 года рождения. Муслимат если и не знала точно своего года рождения, то, вероятно, помнила, во сколько лет вышла замуж. Разница в возрасте между супругами составляла ровно двадцать лет. Если верна дата рождения Муслимат, то вышла она замуж на 10 лет позже, чем принято считать в семье, то есть в 1900 году. Тогда меняется и дата рождения Аслантока, то есть он родился 6

[close]

p. 7

в 1865 году, а не 1855 году. Скорее всего, Асланток и Муслимат поженились в конце XIX века или вначале XX, если судить по возрасту их детей. Неизвестно, сколько всего было детей у Муслимат и Аслантока, но до взрослого возраста дожили пятеро: Фатимат, Евгения, Ахмат, Тамара, Исмаил. Они родились: Фатимат – в 1905 году, Евгения – в 1913-м, Ахмат – в 1915-м, Тамара – в 1917-м, Исмаил – в 1922 году. Прожили они тоже поразному: Фатимат – 71, Тамара – 75, Евгения – 85. Все сестры говорили на балкарском и русском языках, а Евгения знала еще и кабардинский язык [4]. У Орузмека Настуева из селения Зылги было две жены, которые родили ему шестерых детей: первая – одного сына (Бати), а вторая – двух сыновей (Магомет, Ибрагим) и трех дочерей. Бати подрос, выучился и стал муллой в родном селе. Его называли Бати-эфенди, поскольку профессионального служителя культа балкарцы называли эфенди. Он женился на кабардинке из рода Зугуловых из Нижней Жемталы. Зугуловы и Цепишевы ведут свои фамилии от родных братьев Цепиша и Зугула. Балкарцы Зугуловы вначале жили в поселке Курноят, но после переселения в селение Жемталу они постепенно трансформировались в кабардинцев. В 1888 году у Батия и Зугуловой родился сын. Мальчика назвали Юсупом (по документам – Юсуф). Вскоре супруги развелись. Согласно балкарской традиции того времени мальчик остался с отцом. Разведенная женщина не уехала к родителям, а продолжала жить в селении Зылги. Через какое-то время родители Юсуфа устроили личную жизнь – отец женился на девушке из Бозиевых, которая родила ему пятерых сыновей (Хусейн, Абдуллах, Магомет (он же Мукаммей), Жагафар, Ахмат), а мать вышла замуж за Табо Ногерова и родила мальчика, которого назвали Билялом. Имя Хусейн балкарцы часто используют в сокращенном варианте – Хусей. После смерти второй жены Бати женился еще несколько раз, но детей от этих браков не имел. Трагически сложились судьбы его сыновей, но бесспорно одно, что они оказали большое влияние на жизнь балкарцев, особенно проживавших в Балкарском ущелье. В 1908 году Юсуф Настуев покинул пределы Нальчикского округа [27, 19], никто из родных не знал не только о его местонахождении, но даже не могли сказать, жив он или мертв. Достоверных сведений о том, что его вынудило пойти на такой шаг, нет. Возможно, что отчий дом он покинул еще раньше. Пройдет не менее десяти лет, прежде чем Юсуф Настуев вернется в родные края. Нет документальных свидетельств о том, где все эти годы он жил и чем занимался. Писари по-разному писали название одних и тех же населенных пунктов, поэтому, чтобы в последующем их узнавать, в квадратных скобках 7

[close]

p. 8

приведены те названия, которые более соответствуют произношению или наиболее часто встречаются в документах. Из списка населенных пунктов Нальчикского округа (Терский календарь за 1908 г.). «2-й участок (слобода Нальчик) Поселки Балкарского сельского общества: Глашево, Догуат, Зарашки, Кунюм Верхний, Кунюм Нижний, Курноят, Мукуш, Мухол, Сауту, ТураХабла [Турахабла], Тюбель-Чегет-Эль, Фардык, Чегет Верхний, Чегет Нижний, Чегет-Эль, Шаурдат Нижний, Шаурдат Верхний, Шканты [Ишканты] Верхний, Шакнты [Ишканты] Нижний. Поселки Безенгиевского сельского общества: Безенги, Тёбен-Эль, Шики. Гунделеновское сельское правление: Гунделен сел. Кашкатауское сельское правление: Кашкатау сел. Поселки Урусбиевского сельского общества: Гагиш, Гижгит, Джопуртала [Джанартала], Иткол, Койсюруген, Камык, Камыш, Кизген, КизилКез [Кызылкез], Кылды, Кыртык, Гирхожан, Курму, Кям [Кам], Личери, Думала, Озроково, Орсундак, Мукулан, Тегенекли, Тотузоруп [Тонгузорун], Урусбиево (сел), Учкумель, Чалмас, Губастаны, Эльжурту. Поселки Хуламского сельского общества: Жабоево, Озень, Тотур, Усхур, Хулам (сел.). Поселки Чегемского сельского общества: Актопрак, Быкмылги, Бетургу, Бону [Бопу], Гюдурги, Джаралги, Джора, Джунгу, Кала, Кёкташ, Кочкарташ, Тызги, Тузулгу, [Верхний] Чегем. Чижок-Кабакское сельское общество: Чижок-Кабак сел.» [28, 57–58]. В те времена статус поселка был ниже, чем у села, но выше, чем у хутора. В слободе Нальчик за 25 лет, с тех пор как ее жители хотели получить для нее статус города, не произошло особых изменений. Терский календарь 1910 года отмечал: «Нальчик был основан в 1838 году. Нальчикский еврейский горский поселок основан в 1845 году. Колония Александровская основана в 1865 году». Тот же календарь так же сообщал, что в Нальчике располагались: «Слободское правление. Управление Нальчикского округа, ставка начальников 2 и 3 участков, Горский словесный суд, суд следственный, окружной врач, ветеринарные врачи 19 и 24 участков, податной инспектор. В Нальчике проживало 3814 постоянных жителей, из них коренных 1399, пришлых 2415. В еврейском горском поселке, находившемся при Нальчике, проживало 866 пришлых оседлых жителей, а в колонии проживало 1359 коренных жителей и только 35 пришлых. Коренное население Нальчика составляли русские, а колонии Александровская – немцы. В горском поселке жили горские евреи. Церковь Симеоновская (1 сент. 1851 г.), еврейская синагога, реальное училище, мужское одноклассное училище, женское одноклассное учили8

[close]

p. 9

ще, церковноприходская школа, 2 казенные винные лавки, 1 винногастрономический магазин, 7 винных лавок, 2 пивных, 24 мелких лавки, 11 мануфактурных, 5 мелких водяных, 5 хлебоперкарен, 4 известковых завода, 4 кирпично-черепичных завода, аптека и аптечный магазин, 4 лесных склада. В степи курганы (древние могильники). Приехали на заработки чернорабочие (русские) до 190 человек. Базар по понедельникам». До Февральской революции 1917 года Нальчикским округом, который под разными названиями и в различных административных границах всегда входил в состав Терской области с 1860 года, все время руководили военные, в основном русские. Первым начальником Кабардинского округа, численность населения которого по современным меркам была небольшая, назначили грузинского князя, генерал-майора Вахтанга Вахтанговича Орбелиани. Он находился на этой должности лет шесть. Вторым по счету начальником округа стал полковник Александр Александрович Нурид (1833 – 17.01.1881), который возглавлял округ около трех лет. Затем пошли административные реформы и округа стали объединять. Кабардинский округ объединили с соседним округом, новый округ назвали Георгиевским. В 1883 году Георгиевский округ разделили на Пятигорский и Нальчикский округа. Начальником Нальчикского округа назначили подполковника Виктора Александровича Браккера, который покинул свой пост в первой половине 1886 года. В округе, как и на любой другой территории империи, имелись свои плохо разрешаемые проблемы. С так называемыми запасными землями, расположенными на территории Нальчикского округа, не могли разобраться давно. При Браккере сделали попытку установить приемлемые для всех правила пользования ими. Начальник Нальчикского округа в слободе Нальчик подписал и направил управляющему Межевой частью в Терской области докладную от 10 июня 1885 года за № 6250: «На отзыв Ваш, от 14 мая за № 776, имею честь уведомить Ваше превосходительство, что депутатами для присутствования при комиссии, составленной под Вашим председательством в слоб. Нальчике 4-го сего июня, назначены от фамилий: Атажукинской: князь Исмаил Атажукин, штаб-ротмистр Пак Тавкешев, штаб-капитан Хацу Абезеванов, Кучук Масришев, Мурзабек Кудинетов; Кайтукинской: полковник Темиркан (Темирхан. – Б.Т.) Шипшев, Кучук Докшоков, Эльмурза Кожоков, Пшимахо Тазиев, Хатахшуко Захохов; Мисостовской: подпоручик Магомет Наурузов, юнкер Берд Наурузов, Кшецуко Озроков, Хакяша Шалбаров; Бекмурзинской: генерал-майор Кайсын Анзоров, Кайсын Эристаов, юнкер Мисостов, Тембот Мазанов, Абдурахман Куныжев; Таусултановской: поручик Тласуамбек Жогишев, юнкер Хакяша Астемиров, подпоручик Кази Ахлов, Эльмкрза [Эльмурза] Мурзаев, Увжуко 9

[close]

p. 10

Жилоготов; Балкарского общества: прапорщик Кучук Мисаков, корнет Мисост Абаев, Исуп [Юсуп] Кужоков [Кужонов], Георг [Геурги] Кюгенов [Кюйгенов], Умар Темукоев [Темукуев]; Безенгиевского общества: Давлетгирей Суншев, Мисост Жубоев [Жабоев], Омар Шоваев [Шаваев], Кучук Ахкобеков [Ахкубеков], Чубур Халаев [Холаев]; Хуламского общества: Жарахмат [Джарахмат] Шакманов, Кургоко Жебаев [Жабоев], Биаслан Жебаев [Жабоев]; Урусбиевского общества: подпоручик Исмаил Урусбиев, Салях [Салих] Абдулов, Али Башиев; Чегемского общества : Али Баресбиев [Барасбиев], Асламбек Кучуков, Домай Кажоков, Джамо Джаникоев, Тето Кудаев, Батбу Этеев . От безземельных горцев: Урусбиевского общества: подпоручик Исмаил Урусбиев (довер.); Чегемского общества: Хату Эльбаев, Дукум Атаев, Шиштук Жамурзаев; Балкарского общества: Дугай Кудаев; Безенгиевского общества: Алимурза Абзеев; Хуламского общества: Уразай Чеченов; Гунделеновского общества: Умар Суншев, Исмаил Атмурзаев, Човка [Чаука] Хачуев [Хочуев], Дугай Диноев [Динаев]; Хасаутского [общества]: Магомет Жерештиев, Кайтук Алиев, Жанкир Саров, Махмуд Упаев, Мусса Биджиев; Сел. Абуково: Закерья Абитов, Шилох Бжеников, Хатер Бабугоев, Тогун Алопов, Шахил Аброков» [29, 366–367 об.]. Понято, что в таком важном деле, как распределение запасных земель, у каждой группы имелись свои интересы. Доверенные Балкарского общества прапорщик Кучук Мисаков, Исуп [Юсуп] Кужанов [Кужонов], Геурги Кюгейнов [Кюйгенов] и Умар Темикуев [Темукуев] подали в слободе Нальчик и направили заявление от 10 июня 1885 года управляющему Межевой частью в Терской области на имя председателя Поземельной комиссии. Заявление во Владикавказе получили через три дня. Приведем этот документ без сокращений: «Если только поземельная комиссия, председателем которой Вы состоите, – все свои действия и распоряжения должны и согласовываться с интересами тех, кому касаются эти распоряжения; если только распоряжение этой комиссии идет вразрез насущной необходимости тому, кому оно предлагается и ставит его окончательно в безвыходное положение; если ошибочность этого распоряжения, несомненно, выясняется и потому, как неприменимое, должно измениться, – то Балкарское общество вынуждено 10

[close]

p. 11

заявить Вашему превосходительству следующее: распоряжение комиссии о наделении безземельных горцев из Балкарского и Хуламского [обществ] участками земли, куда входит долина «Земтала» [Жемтала] и «Пскёхе», «Белая речка», крайне ошибочно, так как отчуждение этих долин комулибо, помимо жителей Балкарского общества во всем его составе, ставит его ни в стесненное положение, а неминуемо создает невозможность дальнейшего существования, каким-либо путем всех жителей Балкарского общества в самом ущелье. Вот почему крайне ограниченность земли в распоряжение балкарцев и условие местности, в связи с климатическими его особенностями поставили общество в такое положение, что земледельческое хозяйство, возможно, только весьма ограничено и потому жители поддерживают свое существование только заработками на стороне и скотоводством. Если же, почему-либо, занятие скотоводством для общества невозможно или стеснено так, что только крупные хозяева могут им заниматься, то все остальные жители будут поставлены в безвыходное положение, так как живущим в этом ущелье нечем будет заработать насущные хлеба. Распоряжение комиссии об отчуждении у Балкарского общества долин «Земтала» [Жемтала], «Белая речка» для поселения безземельных, создает те условия, при которых скотоводство в этом обществе положительно невозможно; это ясно из следующего: 1) Район земельного владения балкарцев так ограничен, что не может прокормить круглый год существующий в обществе скот, почему стада, хотя и скудно, но содержатся в пределах ущелья, только с начала летних трав и до начала осени, на низменности, когда горные пастбища начинают покрываться снегом; остальное время и зиму все стада кормятся сеном и пасутся на арендуемых у кабардинцев и общественных землях вне ущелья. Но так как все дороги к выходу из Балкарского ущелья проходят через пахотные и сенокосные загоны частных владельцев и от дороги загоны ограждены каменными оградами, то долина «Земтала» [Жемтала] служит всему скоту в обществе единственным местом для корма и ночлега на протяжении суточного прогона стада из общества на низменность. Лишая Балкарское общество права пользования этой долиной, комиссия этим обязывает пастухов удлинять безостановочный суточный прогон своего стада до общественного надела, что для пастуха и стада физически невозможно и вредно. 2) Та же крайняя ограниченность местных пастбищ в Балкарском ущелье издавна создала такой порядок пользования ими, что изменить его положительно невозможно и эта невозможность создается местным условием: когда стада, находящиеся с ранней весны на низменности для ягнения и весенней пастьбы должны скрываться от летнего зноя в нагорных пастбищах, то прогон стад с низменности в горы должно совершаться в предельный срок для всего скота и ни одно стадо, по приговору общества, не 11

[close]

p. 12

может проникнуть в горы, ранее и предложенного дня. Это вызывается тем, что если часть стада проникнет на пастбище ранее других, то оно потравит и попортит все то пространство, на котором должен находиться весь общественный скот. Поэтому долины «Земтала» [Жемтала] служит единственным сборным пунктом, куда к определенному сроку общество обязывает всех скотохозяев пригнать свои стада, на коих до окончательного сбора всех стад общественный скот содержится менее одной недели, а в назначенный срок по заведенному порядку прогоняется в нагорные пастьбы. Отчуждая от балкарцев эту долину в пользу безземельных, комиссия тем лишает общество единственного сборного пункта, необходимость которого не подлежит сомнению. Комиссия делает невозможным существование того исстари укоренившегося порядка, при коем только и возможно разумное пользование горными пастбищами в ущелье. [3-е] Число жителей в Балкарском обществе в… настоящее время – 550 дворов, из коих не более 100 дворов могут называться землевладельцами в таком количестве, которое дает возможность поддерживать хозяйство, необходимое для своего существования; остальные же 450 дворов, если ни буквально безземельны, то обладают таким ограниченным количеством, которым невозможно прокормить ни себя, ни свое хозяйство, без использования земли на низменности: поселения числа безземельных балкарцев, общество хотя и выставило только 100 дворов, но в действительности эти 450 дворов, если не земельные пролетарии, то настолько безземельны, что на своей собственности не могут основать свое существование и потому долина Земтала [Жемтала] служит таким необходимым подспорьем, без которого для общества само Балкарское ущелье не могло бы иметь значения: крупных скотоводов в обществе очень немного, большинство, по неимению земли, держит такое количество скота, какое необходимо для его скудного хозяйства; малоземельные балкарцы, которые составляют огромное большинство и положение которых комиссия упускает из виду, обладая в ущелье только несколькими хлебными загонами, не могут содержать такое количество скота, для которого требовался бы хутор вдали от общества; эти хозяева держат свои пару коров и вьючную лошадь на этой долине, почему она во время покоса, самим обществом, делится подворно между малоземельными. 4-е) Так как за неимением сена скот в обществе зимой содержится соломой, то все малоземельные балкарцы, во время весенней пахоты своих хлебных загонов, кормят рабочую скотину сеном и от этих участков, которое им достается на долине Земтала [Жемтала], причем сено доставляется в ущелье на вьючных лошадях. 5-е) Комиссия упущает (упускает. – Б.Т.) из внимания жизненное значение слоб. Нальчик и его базара для Балкарского общества; комиссия упускает соображение, что из Балкарского общества нельзя проехать в один день в Нальчик к базару и потому балкарцы на пути должны где12

[close]

p. 13

нибудь ночевать для пастьбы вьючного и продажного скота, так как другого свободного места для такого ночлежного пункта комиссия не отводит и так как на пути из Балкарии до Нальчика местечко «Пскёхе» или «Белая речка» есть единственные удобные места для ночлега, то мы от имении Балкарского общества просим Ваше превосходительство обратить внимание комиссии на наше заявление и оставить долину «Земтала» [Жемтала] всецело в пользовании Балкарского общества, а на «Пскёхе» оставить необходимое количество земли на ночлег и пастьбу приезжающих на базар балкарцам» [29, 250–252 об.]. В тот же день Захар Атабегов подписал следующее постановление: «1885 года июня 10 дня начальник Чертежного управления межевою частью Терской области Атабегов имея в виду, что выборные Большой и Малой Кабарды и Урусбиевского и Балкарского общества заявили просьбу произвести осмотр пастбищных земель, постановил: 12 июня выехать и произвести осмотр. Выборные от Урусбиевского общества Измаил [Исмаил] Урусбиев; [Балкарского общества] Омар [Умар] Темукуев, Геурги Кугенов [Кюйгенов] за них неграмотных выборных Балкарского общества и равно и за себя расписался Мисост Абаев» [29, 365]. Общее отношение горцев к работе комиссии выразил Исмаил Урусбиев, несмотря на то, что выступал от имени своего общества. Уполномоченный Урусбиевского общества подпоручик Исмаил Урусбиев писал начальнику Терской области: «По полномочию, данному мне жителями Урусбиевского аула, считаю нужным довести до сведения Вашего превосходительства те принципы, по которым горцы признают невозможным для себя перейти от совместного с кабардинцами пользования запасными общественными землями к подворному их разделу. Условия землепользования в горских обществах совершенно другие, нежели в Малой и Большой Кабарде. Иной земли кроме общественной горцы не имеют в своем пользовании, если не говорить о небольших участках, приобретенных некоторыми по преимуществу покупкою; кабардинцы же получили по аулам дворовые наделы, нередко доходящие до сорока десятин на двор. При таких условиях равный раздел общественной запасной земли между кабардинцами и горцами обогатит первых в ущерб последним. В настоящее время, когда земля состоит в общем пользовании, горцу легко приобрести путем найма у кабардинцев нужные ему пастбища; когда же, согласно предложению комиссии, уполномоченной произвести раздел запасных земель, последние будут распределены в Большой и Малой Кабарде пофамильно на четыре части, горцам же не представится более такой возможности. Скотом владеют в Кабарде, как хорошо известно, не все семьи 13

[close]

p. 14

и притом не в равной степени. Большие стада и табуны принадлежат лишь немногим бывшим привилегированным фамилиям. Они по преимуществу воспользуются бывшей общественной землей, беднейшие же семьи удовольствуются существующими на аульной земле пастбищами. Имея общественную землю в своем распоряжении, главнейшие фамилии Кабарды не найдут для себя удобным отдавать ее в наймы горцам, которые таким образом лишатся таких преимуществ, какими пользуются в настоящее время. Ввиду всего вышесказанного, жители Урусбиевского общества желали бы владеть и впредь общественными землями нераздельно с кабардинцами. Буде [если], однако, администрация не найдет удобным сохранить этот порядок пользования, раздел общественной запасной земли должен быть произведен на несколько иных основаниях нежели какие предлагает комиссия. Ввиду того, что горцы не получили аульных наделов, необходимо выделить из состоящей в их пользовании общественной земли вместе с усадебной хуторской и прилегающей к ней зимние пастбища в том размере, в каком она в настоящее время находится в их распоряжении. Если оставленной за ними земли окажется более того количества, какое должно отойти аулам при надворном разделе, горцы согласны платить за излишек ту плату, какую администрация сочтет нужным назначить. Что же касается до летних пастбищ, то, ввиду того, что ими в действительности могут воспользоваться лишь скотом семьи, подворный раздел их может оказаться неудобным и ему следует предпочесть такой, в основу которого положено было бы количества скота, каким владеет каждая семья, а также необходимо принять во внимание различие в качестве делимой земли. Во всяком случае, так как земля, отходящая горцам, несравненно худшего качества против той, какая отойдет кабардинцам, необходимо установить для них высший размер надела. Заканчивая это заявление, просьба Урусбиевского общества о том, чтобы при обсуждении всего вышеизложенного, дозволено было б присутствовать мне, как его уполномоченному, для дачи новых объяснений» [29, 283–284 об.]. Несмотря на то, что большинство доверенных от горских обществ остались недовольными результатами работы комиссии, протокол подписали все: «1885 года сентября 11 дня, мы, нижеподписавшиеся, выборные от Пяти горских обществ, выслушали от землемера Межевого управления Терской области Закусилло проект распределения пастбищных мест между нами, причем Балкарские (Балкарского общества. – Б.Т.) доверенные заявили, что они остались довольны распределением им земли, лишь бы прирезаны были им скотопрогонные дороги к полянам на Аргудане, на р. Шалушке, около р. Кенже и на Б[елой] речке и на Аргаюке [?], выборные от Урусбиевского и Хуламского [обществ] остались недовольны, выборные от Безенгиевского общества остались недовольны, а также и выборные от Гундуленовского селения. 14

[close]

p. 15

Выборные от Балкарского общества: Кучук Мисаков, Георгий [Геурги] Куйгенов [Кюйгенов] и Омар [Умар] Темукуев, а за них, неграмотных, по личной и рукоданной их просьбе расписался тауби Кайтуко Абаев. Выборные от Безенгиевского общества: Омар Шауалов [Шаваев], Алимурза Абзеев, а за них, неграмотных, по личной их просьбе расписался тауби Кайтуко Абаев. Выборные от Хуламского общества: Биаслан Жабоев, Гургоко [Кургоко] Жабоев, Келлет Чабдаров, а за них, неграмотных, и за себя расписываюсь – Джарахмат Шакманов. Выборные от поселка Хасаутского остались недовольны, доверены от Хасаутского поселка Магомет Жараштиев [Жерештиев], Жанкир Саров и Махай [Махмуд] Опаев [Упаев]; и доверенные от Гунделеновского селения: Чоуко [Чаука] Хочиев [Хочуев], Исмаил Атмурзаев и Сабанчи Казаков, а за них, неграмотных, по личной и рукоданной просьбе расписался тауби Кайтуко Абаев. Выборные от Урусбиевского общества: Али Башиев, Салих Абдулов, а за них, неграмотных, по их личной и рукоданной просьбе, а равно и за себя расписался Урусбиев» [29, 374–374 об.]. Через четыре года после окончания работы этой комиссии порядок пользования запасными землями будет изменен. После ухода Браккера и до назначения нового начальника Нальчикский округ, видимо, возглавлял полковник Цугушев. Приказом от 23 мая 1887 года ротмистр Дмитрий Алексеевич Вырубов был назначен исправляющим должность начальника Нальчикского округа. Его сместили с должности 7 декабря 1897 года, дослужился он до полковника. При нем вступили в действие «Правила о порядке пользования кабардинцами и сопредельными с ними горскими обществами пастбищными местами, Высочайше пожалованными 21 мая 1889 года». Ниже приведен полный текст этих правил. «6030 «а». – Мая 21. Высочайшее утвержденное положение Комитета Министров (Собр. Указаний и распоряжений правит. 1891 г. Сентября 27, ст. 1037). – О порядке пользования кабардинцами и сопредельными с ними пятью горскими обществами предоставленными им в постоянное пользование пастбищными землями и лесными угодьями. В Комитете Министров слушаны: 1) записка Военного Министра, от 28 марта 1889 года (по Главному Штабу) об укреплении за кабардинцами и сопредельными с ними горскими обществами, предоставленных им во временное пользование, запасных пастбищных земель, и 2) письмо Начальника Главного Штаба к Управляю15

[close]

Comments

no comments yet