№81

 

Embed or link this publication

Description

Газета "Гражданин Созидатель сегодня"

Popular Pages


p. 1

ПР ОЧИТА Л -ПЕРЕДА Й ДРУГОМУ! ОТ ЭЛЕКТОРАТА К ГРАЖДАНАМ! ОТ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ К ЗЕМСКОМУ СОБОРУ! Сегодня cайт: www.today.gr-sozidatel.ru; e-mail: grs@gr-sozidatel.ru Чернобыль 30 лет... №81 25 АПРЕЛЯЛЯ 2016 ГОДА Фото: Юлия Клюева Дорогие односельчане, ветераны, друзья! 5 сентября 2015 года мы открыли памятник «Солдатам Холодной войны». Этот памятник был разработан силами Научного совета треста «Гидромонтаж», ветеранами треста. Он посвящён, конечно, и ликвидаторам последствий аварии на Чернобыльской АЭС, 30-летие которой мы отмечаем 26 апреля. Мы долго вынашивали идею создания этого памятника в нашем посёлке и воплотили её в жизнь, потому что видели, что даже коренные жители посёлка, особенно молодое поколение, не знакомы с прошлым своих родных, близких, соседей. Многие даже не подозревают, что рядом с ними живут настоящие герои нашего времени. По первому зову Родины селятинцы – ликвидаторы последствий аварии на ЧАЭС – встали на её защиту. В условиях радиации, зачастую пренебрегая своим здоровьем и безопасностью, они шли на подвиг, чтобы обезопасить наши с вами жизни и жизни наших детей. Информационная война, которая ведётся против России, не обошла вниманием и нашу историю. Её пытаются исказить, вычеркнуть из неё славные и героические страницы нашего недавнего прошлого. Но это было время трудового и просто человеческого подвига, как для наших односельчан, так и для всей нашей страны. Мы должны помнить об этом и передавать эту память нашим потомкам. В нашем посёлке стоит величественный монумент, который не только напоминает нам, чьи мы дети, но и не даёт порваться нити исторической памяти, связывает поколения. Да и у наших ветеранов есть теперь место, где они могут встретиться с товарищами, помянуть ушедших друзей. Мы приглашаем вас прийти 26 апреля к памятнику и вместе с нами выразить наше уважение и благодарность нашим землякам – СОЛДАТАМ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ, ликвидаторам последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Всем тем, благодаря кому мы живём сегодня в свободной, сильной и независимой стране. А.В. БУРЕНКОВ Председатель Научного совета треста «Гидромонтаж», Директор Института русско-славянских исследований им. Н.Я. Данилевского. Н.Т. Глебов и А.В. Буренков на открытии памятника «Солдатам Холодной войны»

[close]

p. 2

2 №81 25 апреля 2016 г. Прочитал – передай другому! Е.Н. ГОЛУБЕВ: ЧЕРНОБЫЛЬ — ЭТО ПАМЯТЬ НА МНОГО ВЕКОВ К ликвидации последствий аварии был привлечен весь научный и технический потенциал страны. Это была трагедия, от которой содрогнулся мир, которую забыть невозможно, да и забывать нельзя. Она отняла жизнь и здоровье у  тысяч людей, искалечила их судьбы, нанесла непоправимый ущерб природе. Стираются в памяти многие детали тех боевых чернобыльских будней, имена, фамилии людей, на чьи плечи в те дни 1986 года легла огромная ноша — ликвидировать последствия катастрофы на Чернобыльской АЭС. И чем дальше уходят от нас те незабываемые дни массового трудового героизма, тем острее появляется желание сохранить для наших потомков представление о  масштабах этой катастрофы, мужестве и силе духа сотен тысяч людей, разумом и трудом своим обуздавших беспощадную стихию мирного атома. И главная роль в этом деле принадлежит специалистам Минсредмаша, в состав которого входил наш легендарный и героический трест «Гидромонтаж». Написать о работе монтажников при сооружении объекта «Укрытие» («Саркофаг») – очень почетная миссия. Я лично и жители нашего городского поселения Селятино благодарны участникам ликвидации катастрофы на ЧАЭС. Вся страна помогала Чернобылю. Работники «Гидромонтажа» не были исключением. Их участие в ликвидации последствий аварии — один из множества других примеров, которых за 60 лет существования треста было немало. Подвигом наших специалистов, принимавших участие в этих работах, восхищаются во всем мире, так  как они спасли не только свою страну, но  и весь мир от распространения радиации. Задача быстрейшей ликвидации последствий аварии на ЧАЭС по своим масштабам, сложности, ответственности за судьбы огромного количества людей не имеет аналогов ни в отечественной, ни в мировой инженерной практике. Чернобыль — это память на много веков. Чернобыль — это безутешное горе для вдов. Чернобыль — это нынешний ядерный век. Чернобыль — здесь заложником стал человек. Чернобыль — это смерть саркофагом укрыта. Чернобыль — здесь никто и ничто не забыто. по  закрытию объекта «Укрытие» и справились с поставленными перед ними задачами, проявив при этом самоотверженность. Но закрытием саркофага 30 ноября 1986 года командировки офицеров, прапорщиков нашей воинской части на ЧАЭС не закончились. Для производства аварийно-восстановительных работ, очистки машинного зала 4-го блока ЧАЭС в 1987-1988 гг. были командированы офицеры Жизневский Н.А., Оленин В.В., Вовк В.И., Акиндинов А.Н., прапорщики Антонов А.А., Гирча И.О., Дейнего П.П., Кривошеев А.Ф. За успешное выполнение Правительственного задания по ликвидации аварии на ЧАЭС все военнослужащие в/ч  55241 были награждены «Почётными Грамотами» Министра, командования Центрального Управления ВСЧ СССР и начальника УС-605, а также ценными подарками. Всем были вручены знаки «Участник ликвидации аварии на ЧАЭС». За умелое руководство личным составом, активное участие в работах по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС я, подполковник Камышев А.П., был награждён орденом «За службу Родине в Вооружённых силах СССР» III степени, и Председателем правительственной комиссии, заместителем председателя Совета министров СССР Б.Е. Щербиной мне была объявлена «Благодарность». К сожалению, на сегодняшний день ушли из жизни наши сослуживцы – участники ликвидации аварии на ЧАЭС: это офицеры Филаткин А.Н., Оленин  В.В., Юдин А.Н., Пышкин Н.А., Лопатин В.В., Савченко Г.Г., Шаталов А.И., прапорщики: Байбурин Р.Ф., Гревцов В.Г., Палагнюк В.Д., Петрухин Ю.А., Кладовщиков П.А., Кривошеев А.Ф., Солдатов В.С. Вечная память о них останется в наших сердцах, сердцах их близких, родных. Их подвиг будет служить примером последующим потомкам. Полковник в отставке А.П. КАМЫШЕВ, участник ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС в 1986г., кавалер ордена «За службу Родине в Вооружённых силах СССР» III степени Сайт: Союз офицеров-ветеранов ВСЧ АЭП http://25525.ru/ob-uchastii-55241/ . На заседании Научного совета треста «Гидромонтаж». Слева направо: ветеран треста В.Е. Вергун, председатель Научного совета А.В. Буренков, Глава г.п. Селятино Е.Н. Голубев 26 апреля 2016 года исполняется 30  лет со дня крупнейшей в истории атомной энергетики техногенной катастрофы на 4-м энергоблоке Чернобыльской АЭС. Аварию дополнил возникший пожар на крыше машинного зала, который был потушен пожарными. Они ценой своей жизни спасли станцию, а точнее — человечество. Потому что, если бы огонь добрался до других реакторов — последствия были бы более катастрофическими. ОБ УЧАСТИИ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ В/Ч 55241 В ЛИКВИДАЦИИ АВАРИИ НА ЧАЭС В ночь с 25 на 26 апреля 1986 года произошла трагедия на 4-ом блоке Чернобыльской атомной станции. Одними из первых вступили в бой со стихией военные строители приданных Минсредмашу СССР ВСЧ, которыми командовал в то время полковник Ю.М. Савинов. Войсковая часть 55241 треста «Гидромонтаж» уже 28 мая отправила на ликвидацию последствий аварии группу военных строителей под командованием майора Филаткина  А.М. и старшего прапорщика Сибрина В.А. Прибыв на  место, они активно включились в работу по строительству палаточного городка. После окончания обустройства вся эта группа приступила к неотложным работам по подготовке к захоронению четвёртого блока. Все работали с полной самоотдачей, как требовали обстоятельства. 3 июня 1986 года на ЧАЭС была направлена новая группа офицеров и прапорщиков нашей воинской части в составе: капитана Боровских Г.В., старших лейтенантов Василенко В.М., Савченко Г.Г., старших прапорщиков Зачкова Н.А., Шевченко В.А., Солдатова В.С., Кладовщикова В.А. Прибыв к месту аварии, они приняли под своё командование автомобильную роту, которую возглавил капитан Боровских Г.В. Подразделение автомобилистов обеспечивало доставку песка, гравия, бетона и других материалов для дезактивации территории 4-го блока ЧАЭС, в целях снижения фона радиации. Для этого землю устилали толстым слоем бетона. В июле 1986 года, в командировку на ЧАЭС были направлены капитаны Шаталов А.И., Юдин А.М., Лопатин В.В., старший лейтенант Шинкевич Н.П., старшие прапорщики Иванюк Я.О., Буланов М.Н., Ивлев Г.Н., Петров С.С., Гаврилов А.А. Возглавив подразделение военных строителей (из числа военнообязанных, призванных на сборы), они продолжили работы по бетонированию зоны 4-го  блока ЧАЭС, в служебных помещениях и по возведению бетонных стен вокруг аварийного реактора. Выполняя сложнейшие работы в  условиях высокого уровня радиации, офицеры и прапорщики шли впереди военных строителей, вдохновляя своим примером на выполнение поставленных задач. В августе-октябре военной частью 55241 командировались на ликвидацию аварии на ЧАЭС офицеры Камышев А.П., Михайлов А.С., Пышкин Н.А., Липатов В.А., Красильников А.А., Федотов С.И., прапорщики Королев А.А., Науман В.А., Байбурин Р.Ф., Гревцов В.Г., Петрухин Ю.А. Возглавив подразделения военных строителей (автомобилистов, сварщиков, бетонщиков и других специалистов), а также и служб УС-605, они обеспечили бесперебойную доставку бетона от станции С 3 октября 1986 года командование военно-строительным полком (в/ч 62269), дислоцирующимся в школеинтернате Чернобыля, принял на себя я, подполковник Камышев А.П. Полк обеспечивал рабочей силой все районы и службы УС  №  605. В полку служили около 1000  водителей первого класса, работавшие, в основном, на «миксерах», доставлявших бетон на аварийный блок, на строительство «могильников» для захоронения заражённой техники и другого оборудования. На заключительном этапе в полку проходили службу военнообязанные-сварщики 6–7 разрядов. Они обеспечили закрытие объекта «Укрытие». Медицинскую службу полка возглавлял майор Федотов С.И., который про- Ветераны-чернобыльцы войсковой части 55241 на открытии памятника «Солдатам Холодной войны» в п.Селятино 05.09.2015 перегрузки к 4-му блоку. Благодаря их самоотверженному труду, в конструкцию «саркофага» были уложены десятки тысяч кубометров бетона. Несмотря на сложность обстановки на ЧАЭС, военные строители не терялись, порученную работу выполняли своевременно и с хорошим качеством в условиях высокой радиации. водил большую работу по профилактике инфекционных заболеваний, оказывал лично практическую медицинскую помощь тем, кому работа в сложных условиях оказалась непосильной. Можно с уверенностью сказать, что офицеры, прапорщики и военные строители нашей воинской части внесли достойный вклад в завершение работы

[close]

p. 3

Прочитал – передай другому! №81 25 апреля 2016 г. 3 В ночь на 26 апреля 1986 года на четвёртом энергоблоке ЧАЭС произошла авария. 15 мая М. Горбачёв через Постановление Правительства поручил ликвидацию аварии Минсредмашу СССР, при этом был назван конкретный срок – конец 1986 года. Минсредмаш СССР был мегаструктурой, имеющей в своём составе учёных, проектировщиков, строителей, монтажников, научно-исследовательские институты, предприятия по производству конструкций и изделий, радиологические центры, подразделения военных строителей. Для выполнения заданий партии и Правительства в Минсредмаше был создан штаб по ликвидации последствий аварии в количестве девяти человек во главе с зам. Министра А.Н. Усановым, в их числе был и начальник 12-го ГУ В.И. Рудаков. В соответствии с  приказом по Министерству от 20.05.1986 №211 было создано Управление строительства УС-605 с  подбором руководящего и исполнительного состава, который менялся по  мере полученной предельной дозы облучения. В числе первых ликвидаторов последствий аварии был начальник треста «Гидромонтаж» Валерий Дмитриевич Захаров, который с 21 по 23 мая получал задания у Министра Средмаша Е.П. Славского и начальника 12-го ГУ В.И. Рудакова. В.Д. Захаров отбыл в Чернобыль 25 мая и находился там до 12 июля. Свою миссию он начал с облёта разрушенного реактора на вертолёте. За  Валерием Дмитриевичем Захаровым 28 мая прибыли Геннадий Владимирович Сазонов, водитель УМиАТа Иван Васильевич Бабий и  инженер техотдела треста Евгений Викторович Шапошников. Для того чтобы послать монтажников выполнять какие-либо работы, надо было самому всё осмотреть, осмыслить, проверить. Поэтому, выполняя свой долг, Валерий Дмитриевич получил большие дозы облучения. Рядом с Захаровым находился Г.В. Сазонов, который с 28 мая по 11 июля работал по ликвидации аварии на ЧАЭС в  должности зам. начальника монтажного отдела. Кто был в  Чернобыле, тот знает, что от города до АЭС  – 18 км. А сама территория станции – размеПришёл 30-летний срок – год юбилейный, когда в ночь с 25 на 26 апреля на 4-ом  энергоблоке ЧАЭС произошла крупнейшая ядерная авария в мире. Многие непосредственные участники ликвидации последствий этой аварии лежат в земле, а живые практически все инвалиды, которые не могут за себя постоять. Чуть более 30-ти лет назад в Советском Союзе произошла смена власти. На престол главного руководителя СССР взошёл М.С. Горбачёв. В то время молодой. «энергичный, весёлый», со  своим «лучшим» советником, женой Раисой. Вместо продолжения развития экономики и укрепления мощи нашего государства, занимающего в то время второе, а иногда и первое место в мире по своему экономическому и  политическому развитию, он объявил всему народу какую-то дикую перестройку, предложил подтянуть ремни на животе года на два, после этого заживём. Вот и руководство ЧАЭС решило тоже перестроиться, чтобы получить себе награды, затеяв в ночь с  25  на 26 апреля 1986 года провести эксперимент на 4-ом и 8-ом энергоблоках, выжать из них незапланированную проектом и инструкцией по эксплуатации реакторов мощь, при этом выключив ряд защит, чтобы автоматика не остановила реактор. Ре- ОНИ БЫЛИ ПЕРВЫМИ ИЗ БРОШЮРЫ, ПОДГОТОВЛЕННОЙ БИБЛИОТЕКОЙ П. СЕЛЯТИНО К 30-ЛЕТИЮ АВАРИИ НА ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ АЭС 4-ый энергоблок Чернобыльской АЭС после аварии ром в несколько гектаров, радиоактивный фон был очень высоким. Но, несмотря на это, всё это время транспортное обеспечение осуществлял водитель из УМиАТа треста «Гидромонтаж» И.В. Бабий. Всего в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС принимали участие 380 работников различных подразделений треста «Гидромонтаж», в том числе 188 человек из пос. Селятино. В то время, пока проектировщики решали вопрос, как закрыть в столь короткий срок аварийный блок, первая смена ликвидаторов в количестве 5  тыс. человек занималась подготовкой: устройством дорог, обеспечением эл. энергией, жильём, обеспечением питанием, технической и питьевой водой. Обеспечение водой осуществляли ликвидаторы из МСУ-23 и МСУ-24 треста «Гидромонтаж». Кроме того, силами МСУ-23 производился монтаж бетонных заводов. Бурить скважины и  прокладывать водопроводы приходилось в  сложной радиационной обстановке, но люди знали, что вода нужна как воздух, и работали, не считаясь с трудностями. Большой вклад в ликвидацию последствий аварии на ЧАЭС внесли водители УМиАТа. Они привозили грузы в Чернобыль, доставляли бетон от  бетонного завода непосредственно к месту сооружения саркофага («Укрытия»). Большую работу проводили крановщики УМиАТа при погрузочно-разгрузочных работах, монтаже трубопроводов и  металлоконструкций. Из 7 тыс. тонн металлоконструкций 300 тонн было изготовлено на Опытном заводе треста «Гидромонтаж». 14  заводчан были посланы в командировку в Чернобыль для  проведения укруп- нённой сборки конструкций и монтажа свинцовой защиты техники. Укрупнённая сборка велась в 3-х зонах: 1)  «Сельхозтехника» – 18  км. от станции; 2) в 1,5‑2 км. от аварийного блока; 3) в зоне окончательной сборки у аварийного блока. Когда начался монтаж металлоконструкций укрупнёнными блоками, в работу вступили 300-, 500- и 650-тонные краны. Их  обслуживали электрики, гидравлики, слесари УМиАТа треста «Гидромонтаж». К глубокому нашему сожалению, многих непосредственных ликвидаторов уже нет в живых. 30 ноября 1986 года Госкомиссия подписала акт о приёмке объекта «Укрытие» в эксплуатацию. Подвиг людей, участвовавших в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС, бессмертен и навсегда останется в сердцах наших потомков, как пример беззаветного служения Родине. За подвиги при ликвидации последствий аварии на ЧАЭС в 1986 году награждены: монтажник Н.Т. Глебов – орденом Ленина, монтажник Н.П.  Котко – орденом «Трудовой Славы» III степени, водитель В.И. Зорькин – орденом «Трудовой Славы» III степени, бурильщик Е.В. Пронин – медалью «За трудовое отличие», электросварщик А.С. Жернаков – медалью «За трудовое отличие». Саркофаг был построен, но ещё долгие 4 года работники треста «Гидромонтаж» ездили в командировки в Чернобыль. Нужно было монтировать нащельники на саркофаге, закрывать деаэраторную, зачищать кровлю 3-го и 4-го блоков, перекрывать крышу 4-го блока и прочее. В ликвидации последствий аварии на ЧАЭС принимали участие представители практически всех периферийных подразделений треста – Димитровграда, Степногорска, Челябинска-45, Калужской области, Жёлтых Вод, Арзамаса-16, Новосибирска, Челябинска-65, Глазова, Снечкуса, Красноярска-26, Пензы-19, Ульяновска, Кировоградской области (Смолино), Ялты и др. За своё участие в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС практически все ликвидаторы были награждены Грамотами УС-605, горкома, обкома и ЦК КП Украины. ник треста В.Д. Захаров, Г.В. Сазонов, В.И. Юшин, Е.В. Шапошников, И.А. Переверзев, И.В. Бабий. 2 июня, собрав автопоезд со всеми необходимыми механизмами, материалами, продуктами питания, первая автоколонна бригадира Ю.А. Котко своим ходом двинулась в Чернобыль. Вторая бригада В.И. Якушева поменяла бригаду Котко 31 июня. Наша бригада прибыла на смену В.И. Якушева 24  июля. Её состав: прораб Александр Иванович Нарыжный (в настоящее время инвалид Чернобыля I группы); начальник участка Евгений Васильевич Ермак (умер); бригадир Николай Тимофеевич Глебов; Юрий Васильевич Станюков (умер); Александр Сергеевич Жернаков (умер); Иван Иосифович Горячий (умер); Юрий Николаевич Червяков (инвалид); Михаил Михайлович Черняев (инвалид); В.А. Константинов; А.Е. Хрисанфов; Я.И. Бормотов; А.И.  Валов; А.Е. Андреев; Е.В. Воронин; А.А. Лебеденко. Руководил нами А.М. Уланов (умер). Нашей базой стала монтажная площадка «Сельхозтехника». Мы набрали себе в бригаду ещё человек 25-30 рабочих из контингента «Стройбата». Их в Чернобыле называли «Партизанами». Окончание читайте на стр. 5 МЫ БЫЛИ ПЕРВЫМИ Н.Т. ГЛЕБОВ, ЛИКВИДАТОР ПОСЛЕДСТВИЙ АВАРИИ НА ЧАЭС, КАВАЛЕР ВЫСШЕЙ НАГРАДЫ СССР – ОРДЕНА ЛЕНИНА РАССКАЗЫВАЕТ: зультат – взрыв. Около 190 тонн топлива и радиоактивных элементов разлетелось по территории станции, погнав радиоактивное облако по  ветру, заражая все на своём пути. Семь миллионов человек получили разную дозу облучения и были обречены на болезни и смерть. 10 миллиардов рублей – только прямых расходов на ликвидацию аварии. Бывая на других АЭС, я видел, что реакторы строились примерно на отметке -40 м. Над реактором: защитные бетонные стены, мощные перекрытия, мостовой кран, вентиляция и другие элементы. При взрыве все конструкции падают на реактор, частично уже хоронят его. Остаётся собрать всё вокруг бульдозером, залить всё бетоном и могильник готов без больших потерь. Реактор 4-го блока ЧАЭС был построен без углубления на бетонном основании. При взрыве всё разнесло по территории и в воздушное пространство. Про катастрофу в Чернобыле мы узнали из сообщений по радио и телевидению. Первой помощью трудового коллектива треста «Гидромонтаж» и п. Селятино был трудовой субботник, который мы провели 31 мая 1986 года. Заработанные средства были перечислены в фонд помощи ликвидации последствий аварии. Было перечислено 44 325 рублей. До 15 мая с аварией пытался справиться эксплуатационный персонал, но  они оказались не готовы к такой ситуации. Действия их были хаотичны и бесперспективны, и всё меньше их  оставалось на блоке. Переоблучённых сотрудников вывозили в Москву, они умирали в больнице. И тогда по  решению ЦК КПСС работы по ликвидации последствий аварии были переданы Министерству среднего машиностроения. Министром в то время был легендарный Ефим Павлович Славский, умный, способный решать любые самые сложные проблемы. Первыми от треста на разведку с целью изучения ситуации прибыли началь-

[close]

p. 4

4 №81 25 апреля 2016 г. Прочитал – передай другому! ГЕРОЯМИ СТАНОВЯТСЯ НЕ ТОЛЬКО НА ВОЙНЕ ТРИДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД, 26 АПРЕЛЯ ПРОИЗОШЛА ТРАГЕДИЯ – АВАРИЯ НА ЧЕТВЁРТОМ БЛОКЕ ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ АЭС. НЕПОСРЕДСТВЕННЫЕ УЧАСТНИКИ ЛИКВИДАЦИИ ПОСЛЕДСТВИЙ ЭТОЙ АВАРИИ, ЖИТЕЛИ НАШЕГО ПОСЁЛКА СЕЛЯТИНО НИКОЛАЙ ТИМОФЕЕВИЧ ГЛЕБОВ И ВАСИЛИЙ АНДРЕЕВИЧ ЦУБА ПОДЕЛИЛИСЬ СВОИМИ ВОСПОМИНАНИЯМИ С НАШИМ СПЕЦИАЛЬНЫМ КОРРЕСПОНДЕНТОМ ВЛАДИМИРОМ ШАКУЛОВЫМ. 26 апреля – 30-я годовщина того масштабного, но очень трагического события. Как вы узнали об этой катастрофе? Н.Т. Глебов: Я лично узнал об аварии из обращений по радио и телевидению. Но уже через два дня меня и ещё двух бригадиров – Якушева Владимира и  Котко Николая – вызвал начальник МСУ-23 Кан Юрий Андреевич и сказал: «Вы слышали всё?» – Да, конечно, слышали, что произошла большая катастрофа на Чернобыльской АЭС. – Надо будет ехать туда работать поочерёдно. Молчание… Какие чувства Вы испытали, оказавшись в Чернобыле? Н.Т. Глебов: Я прибыл туда с бригадой 24 июля. Расцвет лета, кругом красота. Там очень красивые места, две речки – Припять, Уж, сосновые боры. Нас поселили в «Голубых далях», выселенных пионерских лагерях. Приняли хорошо. Когда на второй день мы приехали в сам Чернобыль, на базу «Сельхозтехника», я,  уже имея многолетний опыт работы в атомной энергетике, понял, что нас ожидает или смерть, или, в лучшем случае, инвалидность. Но не это волновало в тот момент, только накатывались слёзы, когда я смотрел на опустевшие дома. Это июль ли» от выброса – жёлтая листва была во  всём районе, иголки сгоревшие. Куры дохлые валялись. Была ограждена 30-ти  километровая зона, солдаты отстреливали собак, кошек, других животных, чтобы они не вышли из зоны. И такое чувство, конечно, было нехорошее. А был страх или опасения за свою жизнь, своё здоровье? В.А. Цуба: Страха, как такового, не  было, потому что я уже работал в тресте на полигонах, на испытаниях ядерного оружия. У нас дозиметристы были, я просто старался соблюдать норму. им уже скомандовала контрольная защита, что нельзя идти дальше ни в коем случае, иначе будет авария. Надеялись на «авось». Надеялись получить награды. И, пожалуйста, взрыв. Расскажите о Вашей работе на Чернобыльской АЭС. Н.Т. Глебов: Когда наша бригада приехала в Чернобыль, нам сразу выдали задание. Задание получил и всё – выполняй самостоятельно, как хочешь, но чтоб это задание было выполнено в  срок и качественно. Если увидит руководство, что ты не выполняешь, отправят обратно, на «Большую землю». Нашей бригаде было поручено подвести водопровод к трём бетонным заводам, которые в это время уже строились, четвёртый был в проекте. Было принято решение Правительства замуровать четвёртый блок в бетонное укрытие, поэтому бетон был очень нужен. Между самим Чернобылем, нашей базой «Сельхозтехника» и станцией был узел перевала. С бетонных заводов «чистые машины» возили бетон и на узле перевала сгружали в бункер, который наша бригада смонтировала, а внизу, под бункерами, под накопителями, стояли уже машины, которые назывались «грязные». Они возили бетон на саму станцию, подвозили бетон к бетононасосу, выгружали и возвращались снова. Там же на узле перевала нами, нашей бригадой были смонтированы огромные баки для накопления воды, чтобы отмывать машины, разбавлять бетон. На  этом же узле перевала работало много военнослужащих из запаса, мы называли их  «Партизанами». В основном они выполняли черновую работу для нас, специалистов. Надо было их  поселить. Мы построили казарму и столовую, смонтировали котельную, провели тепло в казарму, столовую для  солдат. Также была построена нами станция для отмывания «грязной» техники: в 30-ти километровой зоне работали машины, танки, и для того, чтобы выпускать куда-то ехать дальше из 30‑ти километровой зоны, солдаты их отмывали. Нами был сооружён стенд, где варили заготовки для четвёртого блока, трубы, трубные связи. И последние работы: протащили от котельных до заводов пар и горячую воду. Вот так примерно. Наша бригада занималась этими делами. В.А. Цуба: Ну. а мы бурили скважины для питьевой воды, технической воды для отмывания техники, для нужд всех работ. Это была наша основная работа. Необходимо было, на всякий случай, продублировать все питьевые и технические скважины. Как долго продолжалась Ваша командировка? В.А. Цуба: Я 20 дней был в Чернобыле. Н.Т. Глебов: Я приехал 24 июля, но как бригаде, так и мне – бригадиру, дали много заданий, их нельзя было выполнить за 30 дней. Поэтому меня оставляли, а бригады приезжали новые. Я, как бригадир, отсылал своих, а сам пробыл там более двух месяцев. Но я благодарю свою советскую власть, которая ещё теплилась в то время: после Чернобыля я срочно был направлен в город Адлер, потому что получил дозу огромную, и меня там купали в грязевых ваннах, подлечивали, выгоняли радиоактивные вещества из тела. Какое настроение было у тех, кто был рядом с Вами в Чернобыле? Н.Т. Глебов: Бригада, большинство верили в меня, смотрели на меня. Но ввиду Слева направо: Н. Т. Глебов и В.А. Цуба Я видел, что ребята молчат, и сказал: «Раз ребята беспартийные, а я коммунист, то коммунистам всегда нужно первыми ехать». Канов посмотрел на меня, почесал, как говорится, свою репу, и сказал: «Нет! Твоя бригада и ты сам должны закончить ремонтные работы на птицефабрике здесь, в Наро-Фоминском районе, а первым поедет для подготовительных работ Котко Николай». И был организован отряд, который своим ходом поехал в Чернобыль. Но до этого 25 мая, если мне не изменяет память, наш начальник треста Захаров Валерий Дмитриевич срочно вылетел на АЭС. Он одним из первых участвовал в облёте разрушенного реактора на вертолёте. Захаров изучил состояние четвёртого блока, получил очень большую дозу облучения, сейчас похоронен на нашем кладбище. В.А. Цуба: В тот момент я находился в командировке на комплексе «Маяк» в Челябинск‑40. 1 мая по телевидению сообщили об аварии. По окончании командировки меня сразу отправили в  Чернобыль. Наши уже находились там, бурили скважины для воды, питьевой и технической. месяц уже был, ещё плавали на реке гуси, бегали кое-где свиньи, бродили одинокие коровы, лошади. Людей уже не было, их отселили в мае месяце. Остались только приехавшие специалисты. Я зашёл тогда в один огромный колхозный сад и подумал: «Матушка-природа, что ж ты делаешь!» Там около тысячи яблонь было. Они уже отцвели в апрелемае, прихватили этой радиации, и яблоки были несоразмерно большие. Деревья не выдержали такой тяжести, и они, все поломанные вместе с яблоками, лежали на земле. И вот такой город, такие сады, такая красота были обречены на безлюдье. Коты искали своих хозяев, собаки выли, искали своих хозяев. Вот это очень давило на психику. И я думал, когда же это всё закончится, когда мы вернём всё это людям, как сделать, чтобы народ быстрее вернулся сюда? Мы не знали даже приблизительно, сколько времени продлится очистка от радиации. Думали, что утихомирим, успокоим, закроем, но и сейчас никто не знает, сколько ещё будет происходить цепная реакция в этом блоке, когда там люди появятся. Как Вас Чернобыль встретил? В.А. Цуба: Мы приехали в августе. Ещё стояло лето, но деревья «погореЯ немножко поясню: трест «Гидромонтаж» – это то предприятие, которое олицетворяло оборонную мощь великой страны. Люди, которые там работали. – это те, кто создавал ядерный щит нашей Родины. Н.Т. Глебов: Да, это так! Я работал в Шевченко, в Казахстане, на перерабатывающем заводе, где из урановой руды получали обогащённый уран. И  мы знали, лично я знал, куда идёт этот обогащённый уран. Как раз в то время у нас с Западом была Холодная война, и нам, конечно, нужно было атомное вооружение, чтобы нас не запугивали. Мы знали, что наш уран, наша атомная энергетика работают на наше общество, на наш Советский Союз, на наш народ. Мы с душой работали на этих предприятиях, также учувствовали в строительстве атомных электростанций. Известие об аварии нас, меня ошеломило. Как так? Мы так здорово, так качественно строили станции! Они не могли взорваться! Не могли, потому, что защита была очень хорошая. Но,  видите, человеческий фактор, погоня за славой, за награждением сделали своё нехорошее дело. Взорвали. Взорвали четвёртый блок. Это ни для кого не секрет. Это люди. Они пошли на эксперимент, хотя

[close]

p. 5

Прочитал – передай другому! №81 25 апреля 2016 г. 5 того, что я уже имел опыт, знал, что такое атомная энергетика и что такое радиоактивное излучение, я  не показывал виду, улыбался, смеялся, развлекал, как мог, ребят. Правда, если у  меня горели в сапогах пятки и сушило во рту, я вызывал «дозиков». Они говорили: «Ой, Тимофей, здесь нельзя вести, трубопроводы копать!» У нас был бульдозер защитный, иногда им управлял машинист мой, иногда я  сам. Я сам механизатор, закончил училище, садился за бульдозер, снимал верхний слой: примерно миллиметров 300-400 сухой травы и грунта пробивал бульдозером. «Дозики» замеряли, вся основная радиоактивная пыль находилась в траве и верхнем слое земли после взрыва. Некоторые ребята, конечно, побаивались. Они спрашивали: «Глеб (они звали меня Глеб), ты не боишься, что мы работаем тут?» – Да нет, да чего вы, я построил заводы, в реакторы заходил. Вы чего, ребята? Ничего, всё будет нормально! – О! Раз ты не боишься, то чего тогда мы будем бояться. И не боялись. Но правда, когда почувствовали, что помогают спиртные напитки, они сказали: «Всё, ты нас должен угощать водкой, самогонкой для  очистки!» Они прослышали, что алкоголь, якобы, помогает. В моём же распоряжении была машина, пришлось мне посылать в  деревню километров за 200 за самогонкой, на бригаду брал я где-то две трёхлитровые банки. Когда возвращались мы поздно вечером в  10  часов к себе в «Голубые дали», в столовой по 150‑200 грамм наливали, выпивали, у ребят поднимался аппетит. Но я  всё  равно забеспокоился. Там врачи у нас были в Чернобыле, очень много хороших врачей. Я тут же обратился к  доктору: «Слушайте, вот ребята у меня требуют. Якобы алкоголь помогает от  облучения» Доктор сказал: «В малой дозе там что-то можно для  аппетита, но если вот, как Вы говорите по 150‑200 грамм самогона, то  это много». Ведь даже если употребляли вечером, вставали рано, в 6 часов утра. А там жарко было, и дождей даже не было. Самолёты разгоняли надвигающиеся тучи: дождь не нужен нам был для ликвидации. Человек от похмелья потел, а  на потное тело больше в два раза садилось пыли радиоактивной, поэтому употреблять алкоголь не стоило, работая в Чернобыле. Я собрал бригаду, попросил врачей провести с  ребятами беседу, и ребята перестали пить, сказали, что всё, тогда мы не будем употреблять ни  самогонку, ни водку, ничего до тех пор, пока не будет сделана работа. Поэтому напрасно говорят, что там все пили безбожно – это всё выдумки, всё неправда. 26 апреля – это Международный день памяти жертв радиационных аварий и  катастроф. Наверное, вот такие годы считали героями, везде нас пускали без  очередей, везде ездили бесплатно, с  нас налоги никакие не брали, то сейчас забывается эта  память, стирается. Уже  угрожают чернобыльцам: платите за землю и налоги, уже нет той медицинской помощи, нет  ежегодного санатор- Многофункциональная военная техника на ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. скорбные даты обязательно должны быть и в календаре, и в наших сердцах, и отмечаться определёнными мероприятиями. Память должна сохраняться. Н.Т. Глебов: Да! Те люди ушли не по своей воле на тот свет, как говорится, из‑за  облучения. А те, кто ещё жив, в  основном инвалиды. В том числе и  я: хожу – хромаю, все кости болят, все суставы болят. Это последствия радиоактивного облучения, которое я  получил. Если нас после ликвидации первые ного лечения. Как-то стирается память, хотя это неправильно, потому что мы спасли не только свою страну Советский Союз – радиоактивное облако облетело пол-Европы. Я считаю, что эти люди заслужили такое же уважение, как и наши ветераны Великой Отечественной войны. В Селятино, по крайней мере вот здесь, в Подмосковье, где расположен трест «Гидромонтаж», этих людей помнят, о них заботятся, и есть даже памятник, уникальный памятник. Спасибо! Спасибо руководству, которое сейчас возглавляет наш трест, за то, что оно старается возродить его былую славу. Это Буренков Александр Васильевич. Спасибо ему и руководству треста – они за свой счёт построили красивейший, лучший памятник для ликвидаторов последствий аварии в Чернобыле и участников испытаний ядерного оружия. Мы, живые, с благодарностью относимся к этому памятнику, знаем, что всё-таки не зря мы вложили своё здоровье, не зря мы рисковали, что всё-таки о нас думают, о нашей памяти, и,  конечно, это, наверное, один из красивейших памятников в нашей России. Я объездил города, меня приглашают как орденоносца всегда в разные города 26-го апреля, но лучше нашего памятника я не встречал ни в одном городе. Это уникальный памятник, действительно. Согласны ли Вы, что необходимо сохранять память о тех событиях и о людях, которые в них участвовали? В.А. Цуба: Надо рассказывать молодёжи, встречаться чаще с ней, объяснять, чтобы не было разрыва между поколениями, чтобы память жила. Молодёжь – это наше будущее. Если она не будет помнить, потеряется всё. Надо связь держать с молодёжью. Молодёжь должна знать и помнить о подвиге старшего поколения. Н.Т. Глебов: Да! Им нужно знать, что их отцы и деды работали не за деньги, не за славу, а работали ради своего народа, ради своей страны, ради своего Отечества, и поэтому сейчас молодёжи нужно брать пример с нашего поколения, а не стремиться только хорошо зарабатывать, как сейчас модно. Правда, сейчас капиталистический режим же, отличается от нашего советского. Но я думаю, что на деньги не променяешь совесть, мужество, жизнь. С чистой совестью, с мужеством легче жить, я думаю, чем с большими деньгами. А ветераны тоже ведь держатся вместе? И ветераны-чернобыльцы, и ветераны треста «Гидромонтаж». Н.Т. Глебов: Да, у нас ветеранская дружба в Селятино есть. Мы знаем друг друга, поддерживаем друг друга, интересуемся всегда состоянием здоровья наших товарищей, навещаем больных. Если кто-то умирает, мы помогаем проводить в последний путь. А сколько ветеранов-чернобыльцев здесь в Селятино? Н.Т. Глебов: От треста «Гидромонтаж» на Чернобыльской аварии работало 380 человек. Сейчас в живых остались около ста с лишним человек, но 98% из них – инвалиды. Начало читайте на стр. 3. По просьбе А.М. Уланова я отработал на ЧАЭС два срока по 32 дня с 24 июля по 28 сентября 1986 года. За это время бригада под моим руководством выполнила следующие работы: участие в монтаже 3-х бетонных заводов; подводка к ним водопроводов и разводка по бетонным заводам; монтаж и запуск в работу узла перегрузки бетона в деревне Капачи; монтаж водопровода к  узлу перегрузки и солдатской столовой; монтаж и обвязка трубопроводами горячей и холодной воды стационарной котельной д. Капачи; монтаж мойки загрязнённой техники; монтаж теплотрассы и паропровода от котельной г. Чернобыль до бетонных заводов. Кроме основных заданий мы собрали из добротных вагончиков монтажный городок, где в обеденный перерыв отдыхали, переодевались, принимали душ. Кроме этого, МЫ БЫЛИ ПЕРВЫМИ мы соорудили небольшой заготовительный цех для всех видов монтажных сборок. Распорядок дня: 5.30 – подъём, умывание, завтрак; 6.30 – отъезд (дорога занимала 2 часа), 8.00 – прибытие в 30-километровую зону; 20.00 – окончание работы, душ, мытьё машины или автобуса, дорога обратно. Приезжали на нашу базу в выселенный пионерский лагерь «Голубые дали» около 23 часов. Там нас ждала проверка дозиметристов, повторный душ и ужин. Ложились спать около полуночи или двух часов ночи, если был концерт. Можно было вздремнуть по дороге на работу. В кузов машины мы стелили матрасы. Ребята спали, а мне не приходилось. Я сидел рядом с водителем, и когда он начинал дремать за рулём, мы менялись местами. Дорога на Чернобыль была всегда перегружена, шло большое количество военной и гражданской техники: танки, бронетранспортёры, разные спецмашины. В дороге нужно было быть очень внимательным, тем более что в кузове спали герои-чернобыльцы и их нужно было беречь, как самого себя. Совесть и мужество звали людей на достойную, честную работу. Люди знали, что облучение обрекает их на болезни, инвалидность и, вероятно, на  преждевременную смерть, но они не дрогнули, выполнили свой долг. Так воспитала поколение «детей войны» наша Родина. В заключение хочется от всего сердца сказать огромное спасибо нынешнему руководству треста – Александру Васильевичу Буренкову, Анастасии Сергеевне Крючковой, Максиму Петровичу Шилину и другим – за то, что они не забыли нас. Пишутся о нас книги, создаются фильмы. И, самое главное, стоит в п. Селятино памятник, наверное, лучший не только в Московской области, но и в России. Ведь ветераны многое создали своим трудом не только в п. Се- лятино, но и в нашей стране, которая называлась Союз Советских Социалистических Республик. Но горько отмечать, что некоторые представители молодого поколения и даже некоторые наши депутаты были против установки памятника. Говорили, зачем такой большой. Он займёт много места на «Тропе здоровья», что жалко вырубить несколько кустиков и три берёзки. Молодёжь, разве можно память о героях поменять на три берёзки!? Знайте, не будет у вас будущего, если не будете помнить прошлое. Съездите в Чернобыль и Припять. Там природа вырастила деревья, кусты и бурьян даже на крышах домов. Но кому от них польза, если нет там людей. Вечная память преждевременно ушедшим товарищам, а живым – здоровья и долгих лет жизни! С 30-летием всех, совершивших людской подвиг в Чернобыле! Н.Т. ГЛЕБОВ

[close]

p. 6

6 №81 25 апреля 2016 г. Прочитал – передай другому! СЕРГЕЙ МЕРЦ: ПРОЩАЙ, ЧЕРНОБЫЛЬ Сергей Сергеевич Мерц с 1979 г. работал на атомных электростанциях Украины руководителем подразделений «Энергомеханизации». C 1982 г. работал главным технологом на Ровенской АЭС. С мая 1986г. принимал участие в  ликвидации последствий аварии на  Чернобыльской АЭС непосредственно на 4-ом энергоблоке. За проявленные мужество и героизм при ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС награждён орденом «За мужество». Повесть-хроника «Прощай, Чернобыль» посвящена чернобыльским Сталкерам, работавшим весной и летом 1986-го года в «Горячей Зоне» 4-го энергоблока. «Ждёт земля. Теперь уже не долго. Мы уходим. Мы почти ушли…» Е. Лукин. Да, чего уж там? Уже давно все ушли. И всё ушло. Ушёл в историю Чернобыль. И лишь уродливые памятники той эпохи, непонятно кому и непонятно зачем, до сих пор вызывают в сознании непричастных странные ассоциации: «А был ли Чернобыль»? Вот именно. Тем более, что из всех, кто был со мной в то лето на взорванном Блоке, в живых остался я один. Хотя доза у меня была больше всех, но живу я дольше всех. Почему? А это уж у предков надо спросить: откуда они такую биосистему выискали? Выдержала сотни рентген, и хоть бы хны! Правда, с тех пор и позвоночник ни к чёрту, и что-то давит мне грудь: «Ах, золотые вы мои денёчки, мне вас не вернуть»! Зато, как химии наглотаешься, так и маешься до утра: «To be, or not to be...» Такие, брат, дела… Да, теперь-то уж что: всё прошло – забудьте! И вот уже новые мифы поёт Интернет. И совсем не про Чернобыль. Поколение, не  знавшее Чернобыля, махнув рукой на прошлое: враньё! – подхватилось и  ушло за Перевал. Уничтожать друг друга системами залпового огня. Под сурдинку: «А в чистом поле система град! За нами Путин и Сталинград»!.. И под суржик: «Ще не вмерли»… Тут уж не до Чернобыля. А все мифы и страшилки за тот «якобы» Чернобыль, за «какой-то там» Саркофаг и Мёртвый Город – уже давно стёрлись в памяти людской. Как будто корова языком слизала. Та самая библейская корова, что разлеглась на пороге истории. И уже некому спекулировать и  наживаться на той теме: ни  кандидатам, ни депутатам, ни пациентам, ни «президентам». Как это было до этой новой, до гражданской. Да и незачем. Тем более, что мы ушли. А остальным оно надо? И только нашим недоделанным «хибакуси» в банданах и свастиках попрежнему неймётся: так и чешутся руки жахнуть «градом» по ядерному блоку! Вон, кстати, Запорожская поблизости. Ой, что будет? Любопытно – аж жуть! Хотя, конечно, любопытство на войне – штука пагубная. Кошку ведь тоже погубило любопытство: она понюхала оголённый провод. Под током. Вот её и «шваркнуло». Так же, как и ту обезьяну с гранатой. Что где-то там скакала. И искала приключений: «Осень. В небе жгут корабли»… Поэтому тем, кто ушёл за Перевал, не понять, чего это мы тогда, в 86-ом так выпрыгивали из штанов: «А видал ты вблизи тот ХОЯТ (хранилище отработанного ядерного топлива – ред.) или БЛОК? А ходил ли ты, скажем, к «РАЗВАЛУ»?.. Уже давно осточертевшие лозунги «Слава КПСС!» сменились на ещё более одиозные лозунги «Слава тем!.. Слава этим!..». Слава Богу, полковник Славка Вашека, мой товарищ из Припяти, таки не дожил до этого всеобщего идиотизма. Хотя, конечно, идиотизм вечен. Но той атомной войны нам хватило на всю оставшуюся. Чтобы сказать сегодня тем, кто ушёл за Перевал: а не пошёл бы я! Я прожил сложную и довольно бурную жизнь. И чего только не было в той жизни! Но мне почему-то всегда говорили: «Ты добрый». И при этом крутили пальцем у виска. Конечно же, намекая на некое недоразумение во взаимоотношениях: ты придурок или где? И чего ты  туда попёрся? В ответ, я привычно отмахивался: «Если не я – то кто же»? Ну, да ладно… Хотя, конечно, досадно. Так было и потом: в 86-ом. Многие тогда запасались медсправками, чтобы не ехать в Чернобыль. А уж идти в «Горячую Зону» – об этом и речи быть не  могло. Особенно для начальства и партработников. На Украине цвела весна. Над Припятью заливались соловьи. А на 4-ом Блоке всё разворотило взрывом. Это родимый наш Реактор так рванул, что куски графита долетели до Полесского. Началась паника, и киевляне ринулись из Киева. И, в общем-то, правильно делали. Им бы ещё медальку вручить: «За освобождение Киева»! А так-то что? А вот что на меня тогда нашло, я уж и не помню. Но привычно махнув рукой: «если не я – то кто же?» – я рванул вперёд, заре навстречу: сквозь прострелы и выбросы РАЗВАЛА в эпицентр взрыва. На 4-ый БЛОК. От которого все шарахались, как чёрт от ладана. И там, на кровле высокой части ХОЯТа, нахватался «шитиков» выше кры- наш сайт: www.today.gr-sozidatel.ru Ведь никто из ныне воюющих на собственной шкуре не испытал всех прелестей ядерного «прострела». Или «выброса». Когда от всплеска высокой радиации начинает ломить виски, во рту металлический привкус, а тошнотворную вонь дезраствора перебивает острый запах озончика! Ну, да ладно! В «Горячей Зоне» и не такое бывало: Зона – май, жара – июнь, белое солнце над БЛОКОМ!.. И хотя бы глоток минералки!.. Да, где там: слева «РАЗВАЛ», справа ХОЯТ. И времени... ну, разве что добежать от 4-го транспортного до ХЖТО (хранилище жидких и твёрдых отходов – ред.)? Всё, кончилось твоё время, Сталкер! Дальше сплошь «шитики» выше ПДУ (предельно допустимый уровень – ред.). От серого блеска разрушенных стен слезятся глаза, мозги как вата, в висках ломота. Тут уж не до жиру, быть бы живу: дотянуть до «Могильника», а там пропади оно всё пропадом! Но уже промокший респиратор топорщится грязными махрушками. Жжёт лицо, разъедает кожу. И белая роба на спине взмокла: то ли от работы адовой, то ли от злого зноя... А «дэпэшка», как на сплошном простреле, всё шкалит и шкалит... ши: за себя и «за того парня». Который со своим партбилетом прохлаждался в это время в санатории на ЮБК. И РАЗВАЛ видел только на картинке. Правда, потом, когда замаячили льготы, он быстро купил себе инвалидность и связь с Чернобылем и стал бить себя в грудь: «А подай мне первую категорию»! И ведь получил!.. А потом взял, да и тихо скончался. Под тяжестью нагрудных знаков «за Чернобыль». Вот такие «геройские герои»… Зато про моих припятских ребят: Борю Артамонова, Витю Плещеева, Колю Кулаго, Слуковского, Бильмайера и других, кроме меня, похоже, некому и слова замолвить. А ведь какие парни были! Других таких теперь уж не найдёшь… Сутками стояли в спецнамордниках, тогда в мае, под разрушенным реактором! И прожигали, прожигали плазмой проём в знаменитом помещении 009/2. А над головой день и ночь качался тот самый фундаментный крест РБМК (реактор большой мощности канальный – ред.), от вида которого мурашки по коже пробегали. Ну, днём-то ещё как-то так. А вот ночью… Под Реактором жарища, а тут в  полной амуниции. От плазмы железобетон плавится, жидким стеклом под ногами течёт. Загазованность адская: фильтры намордника через полчаса коричневыми становились. А вокруг, аж до «бункера» – ни души! И нас двое на всю атомную. БТР и тот за первым Блоком прятался. Когда на третью ночь Витя Плещеев вырубился в 00/9, думали радиация… Вот так и жили под Реактором. Это уже позже, когда вышел Закон, толпа непричастных ринулась в ВНЦРМ пробивать экспертные заключения и инвалидности. Я тогда наивно рассчитывал на справедливость: оно мне надо? Выживу – сами придут и дадут! Ведь я же работал на самом 4-ом БЛОКе!.. И «шитиков» нахватался по самое немогу. Меня и союзные министры за те дела нахваливали и ручку жали. Думалось: чего уж там, не плачь, не бойся, не проси! Вот такая каша в мозгах от Воланда… Ну, сумасшедший – что возьмёшь? Кому расскажешь – не поверят: «а мы с надеждой в будущее – свет»! Так ведь нет: вновь «по полям война грохочет вслед»... Потому что в 91-ом в том Законе всё перемудрили, и вместо дозы облучения для установления связи с работами на  ЛПА (ликвидация последствий аварии – ред.), влепили список заболеваний!.. Конечно, идиотизм, но это дало возможность получать связь, даже не зная, что такое ЛПА. И где тот Чернобыль. А  вот чего ради я тогда, в 86-ом, вляпался на  той кровле в сотню рентген, так оно мне надо было? Чтоб да – так нет. Зато взорванную «ЕЛЕНУ» (верхняя крышка реактора – ред.) с этой кровли было видно здорово! И Мёртвый Город – как на ладошке да  при ясном солнышке! Там, за путепроводом… Где белые здания Припяти сахаристо искрились под ослепительным солнцем Чернобыля… Хотя, конечно же, на кровлю тогда я вылез совсем не для того, чтобы любоваться, как чудна Припять при ясной погоде! Совсем не за этим… Да, чего уж там! Просто дело было срочное. А «право неограниченного риска» было только у меня. Как у руководителя вахты. Тут уж понятно, что никого другого на  кровлю не  пошлёшь. Поля здесь!.. Фукусиме такое и  не  снилось… Даже «ДП-5» (рентгенометр – ред.) зашкаливал. Вот и приходилось самому ножками, ножками: вперёд и вверх, а там!.. А там и «рации» навалом, и «рейганов» – выше крыши, а уж «шитиков» – хоть пруд пруди! Особенно у венттрубы и под фундаментным крестом. Вобщем, всего было. Такие, брат, дела. И не только на крыше. До сих пор не понятно, отчего там, у Сталкера больше дух захватывало: то ли от «намордника» на такой жаре, то  ли от «прострела» над «ЕЛЕНОЙ»? Хотя потом привык и «РАЗВАЛ» для меня был, как дом родной. И даже хуже: хватаешь «шитики» и не замечаешь… Пока от этих «шитиков» тошнить не начинает. Там, за моими плечами, остались знаки «ОПАСНО! ВЫСОКАЯ РАДИАЦИЯ!», хранилище отработанного ядерного топлива на разрушенном 4-ом БЛОКЕ, «Могильники» в Череваче и Буряковке, «Сосна-крест» и «Рыжий лес» под Мёртвым Городом... Ну, и «РАЗВАЛ», конечно. Куда ж без него, родимого, на  4-ом  БЛОКЕ? Внутри которого я и накрутил тогда дозу выше ПДУ и неплохо подзагорел «ядерным загаром»… – Сергей Сергеевич, – спрашивали меня мои хлопцы в «Могильнике», когда я пришёл с кровли, и от меня самого сифонило с полсотни рентген, – неужели вы не боитесь радиации? – Да, чего уж хорошего? – из последних сил хорохорился я перед хлопцами.

[close]

p. 7

Прочитал – передай другому! Конечно, на «РАЗВАЛЕ» 4-го Блока, где я с этими ребятами кувыркался тогда на  последнем издыхании, никто не хотел умирать. Даже не думали об этом. Тем более что нам было не до этого: да, чего уж там? Было нам всего под сорок, а то и  меньше, и жизнь всё ещё казалась прекрасной, удивительной! Ну, и так далее. Даже здесь, в «Горячей Зоне»… Где прострелы били вдоль стен до 600 рентген с гаком... А у венттрубы на кровле – 7000 рентген. Да, и работёнка была та  ещё: адова!.. Жарища за  30, и силы на исходе. Но мы никогда не считали это геройством и не били себя в грудь. Ну, что за бред, скажи Серёга? Более того: поминая между делом незлым тихим словом братьев Стругацких, с их «хабарами» и «сталкерами», мы на ходу сочиняли такие анекдоты про чернобыльских ёжиков и родимый наш реактор, что те братья по разуму только диву давались: и откуда мы такие бесшабашные на их голову свалились? А уж как «родимый» наш реактор пыхтел от нашей наглости – словами не передашь! Да ещё из-под шубы из карбида бора, песка и доломита злорадно выбрасывал на наши головы целую кучу «шитиков». И что самое противное было в этих выбросах – так это их непредсказуемость. К тому же от этого непрекращающегося безобразия мирного атома в Горячей Зоне никуда не спрятаться, не скрыться… А от паров свинца я вот уже 25 лет откхекаться не могу. Да, теперь-то уж что? А тогда только и оставалось, что менять мокрый «намордник» да поминать зной, РАЗВАЛ и радиацию. А так-то что: натянешь свежий намордник, упакуешься, врубишь дозик, ноги в руки и вперёд! Перебежками от ХОЯТа до ХЖТО. А там галереями в ВСРО (вспомогательные системы реакторного отделения – ред.), на 9-ю отметку 3-го  Блока. И  уже оттуда, отдышавшись, сверившись с чертежами, пробиваешься на 4-0й БЛОК… И один принцип у  Сталкера: быстрей пробежишь – меньше нахватаешься! И  молишь Бога, чтоб в  «прострел» не вляпаться. Или чтоб «выброса» не было. Серьёзная штука «выброс»… Фон в Горячей Зоне раз в 10 подскакивал. При «выбросе» Реактор плевался от «Факела» до Полесского. Там «Седьмое Пятно» на стадионе образовалось… Тоже ведь никто не знал. Ну, а уж по ПРОМу сифонило так, что даже «бурдой» (жидкость, которой поливали всю зараженную местность – ред.) заливать не успевали. «Бурда» потом ссыхалась, лопалась и шуршала ошметьями, как сброшенная змеиная кожа. Сколько раз в то лето приходилось вот так, в одиночку, пробиваться к цели по закопчённым коридорам гермозоны 4-го БЛОКА, где ещё не ступала нога дозиметриста – теперь уж точно и не припомнишь… Снимешь дозобстановку (это в первую очередь!), сделаешь разметку под прожиг и назад. К своим хлопцам на ХОЯТе. Потом уже организовываешь смены из расчёта сколько «жизней нужно положить» на эту самую работёнку. И ведёшь ликвидаторов по тобой пройденному маршруту. Работу в «Горячей Зоне» мерили «жизнями». Такая была мера. Задача ставилась на штабе в ХОЯТе. Там и прикидывалось, сколько «жизней нужно положить», чтоб уложиться в сроки. Выскакиваешь из штаба, дозик в руки и вперёд! Потому и жизнь свою доверяли только дозику: ДП-5. Штаб на нуле, в центре «Могильника». Набит до отказа серьёзными мужиками в робе Сталкеров. Все в намордниках. И все вникают. Ну, и я туда же. Кто есть кто – не разберёшь. Но народ здесь собрался жжёный: не один блок за плечами! Ну, а радиация... – оно конечно. Но не так чёрт страшен, как его малюют… Вот так бежишь мимо «РАЗВАЛА», прижав «дозик» к животу, чтоб не болтался. Выхватишь краем глаза дрожащее марево струящихся потоков над закопчёнными обломками Реакторного. И тут же по нервам, как по нотам, бьёт «синдромчик ЗОНЫ»: – ВЫБРОС!.. Взглянешь на «12-ую», где уже третий месяц под обломками Валера Ходемчук лежит… Стиснишь зубы: «В Бога – душу!..». Но грустить некогда. Самому бы не вляпаться… Прострел здесь – не приведи, Господи! Тут уж, как всегда, ноги в руки и вперёд! №81 25 апреля 2016 г. 7 ня «непричастных» с «посвідченнями» в  разы больше, чем ликвидаторов? Всё может. Чего уж там… К тому же, кто только не плясал на  чернобыльских гробах! А потом на наших горбах въехал во власть. И когда Горбачёв развалил страну, а  эти трое, что в Беловежской Пуще словно с дуба свалились, и по-пьянке устроили всей стране «свадьбу в Малиновке», «развод по-итальянски» и много чего ещё нехорошего – то все враз стали нищими, злыми и голодными. Тут уж  было не до Чернобыля. Тем более, не  до ликвидаторов с их проблемами. С тех пор любая власть для ликвидаторов – вроде, как враг народа. И народу ничего не оставалось, как только поминать эту власть незлым тихим словом: «шоб они все»!.. Но уже во рту привкус металла (всётаки вляпался!..). Дыхание сбивается. Глаза на лоб лезут. Рвануть бы этот намордник к чёртовой матери! А там пропади оно всё пропадом!.. Не могу! Но вновь срабатывает инстинкт, и я давлю себя: – Вперёд! А куда деваться? Война. ЗОНА. И лишь грохот моих башмаков долго не стихает в радиоактивной тишине пустынной галереи... Ко многому я уже привык после Чернобыля. И к «синдрому чернобыльской трубы», как к синониму «ленинского бревна», и к словоблудию на заданную тему… И уж, тем более, к этому «соловьиному» трёпу… Боже, какими мы были наивными! Пока мы там вкалывали как папы карлы, запаковывались в свинец и хватали «шитики» на крыше, или выше, многие непричастные, правдами и неправдами уже пробивали себе «посвідчення», хапали льготы, и геройски били себя в грудь. Может быть, поэтому сегод- А тут ещё, ровно через 25 лет, в Фукусиме от землетрясения и цунами все атомные блоки рванули, к ядрёне-фене, почище, чем в Три Майл Айленде. Так наши соловьи-политики тут же радостно засуетились и залились благим матом на всяких ток-шоу. Изображая из себя «спецов» по ядерной энергетике, жертв атомного взрыва и несчастного аборта одновременно: подайте, Христа ради, на второй конфайнмент! И это уже в который раз. Ну, «красавцы» – что возьмёшь?.. Поэтому, когда я слышу, как всё новые «герои Чернобыля» (старые-то уже ушли) несут очередную ахинею про Фукусиму, Чернобыль и свои «невероятные» приключения в Припяти – то невольно приходит мысль: «Однако! Оно мне надо»?.. Говорила мне Алёнушка тогда: – Радиации нахватаешься – никому не будешь нужен!.. Так оно и было. Но ведь не послушался, и пошёл вперёд: «Если не я – то кто же»? Да, чего уж там!.. Тем более что от «Могильника» до  «РАЗВАЛА» – там рукой подать! Но  пока добежишь – взмокнешь… Это тебе не Копачи или Чернобыль, где пижоны из «героических разведок» на БРДМках (бронированные разведывательно-дозорные машины – ред.) носятся. Здесь только на галерее с ХЖТО до 3-го БЛОКА, как раз напротив «РАЗВАЛА», в момент выброса десятками рентген сифонит. Кто первый раз сюда попадал – так впечатлялся, что волосы дыбом вставали! А так-то что? Зато «РАЗВАЛ» отсюда видно здорово: нагромождение обломков, ржавьё разорванных труб и арматуры, жёлтые ГЦНы (главные циркулярные насосы – ред.), под которыми Валера Ходемчук лежит, синие сепараторы… А ниже – серое крошево бетонной смеси, растёкше­ еся по обломкам. Хаос. Развал. И «прострел» в две сотни… А местами и до тысячи. Рентген, естественно. «Зивертами», «греями», «беккерелями», «кюри» и прочей галиматьёй рентгены станут обзывать гораздо позже. А так рентген, он и в Африке рентген. Или его биологический эквивалент на худой конец – и будь здоров! Народ, правда, уже тогда изощрялся, кто как мог: придумывал и «рейганы», и «шитики», и «рацию»… Вобщем: всего было… Тогда я ещё не знал, что скоро кончится война. И ЗОНА превратится в «кормушку». И что раз в год, в ночь с 25 на 26 апреля, на чёрной стене Саркофага будет появляться белая надпись «Кормилец»... И что чернобыльская тема станет «Уловкой-86»… Для  всяких там партократов, демократов и  прочих номенклатурных проходимцев всех грядущих времён и народов. И когда в ноябре 1986-го все победно расписывались на чёрной стене «Саркофага», никто и подумать не мог, что всё ещё только начинается: и развал страны, и горечь бесцельно прожитых лет, и самоубийства от дикой нищеты и безысходности торжества демократии… И что гордость сталкеров: «Если не я – то кто же?» – окажется горькой иронией судьбы для будущих поколений: «Ну, и какого ты туда попёрся»?.. А насчёт умирать: так мы когда-то всегда умираем. И когда мы умираем, всё проходит… Ну, а где же настоящие ликвидаторы? Те, кто летом 86-го действительно работал на «прострелах» РАЗВАЛА, ВСРО и ХЖТО? А не те, кто впечатлялся в Страхолесье «миллионом алых роз» Пугачёвой или, в крайнем случае, в «Сказочном» слушал Барыкина: «Я  буду долго гнать велосипед»… Зато теперь плетёт такую ахинею про родимый наш реактор, и свои виртуальные подвиги, что уши вянут!.. Не об них здесь речь. Где те, кто пробивался в 009/2, прожигал биозащиту, откачивал воду с минусов и чистил кровли? А потом строил «Саркофаг» и «ХОЯТ»? Где те водители из АТП, что вывозили на радиоактивных колымагах мусор с кровель, который светил до 600 рентген? А вертолётчики, шахтёры?.. «Иных уж нет, а те далече»… Светлая им память! Ведь у державы для настоящих ликвидаторов никогда «нема коштів». У так званой «еліти» – совести. А у медиков – так, вообще, ничего… Отсюда, куда ни кинь, один расклад для ликвидатора: «если хилый – сразу в гроб!». «Чего вы хотите? – сказал мне один профессор, когда я уже загибался в их клинике. – Вы же были в Чернобыле». Ладно, я тогда сообразил, что власти врут, а Минздрав не чешется. И вовремя успел обратиться к нетрадиционной медицине. А то наша «бесплатная», трижды хвалёная медицина давно бы меня в гроб загнала... И сказала бы, что так и было. А так ничо, поживу ещё! Ну, я-то что, а вот как другие?..

[close]

p. 8

8 №81 25 апреля 2016 г. Прочитал – передай другому! Не все осознают, что мы живём среди героев. Мы постоянно встречаем их на улицах, в магазинах, транспорте. Они могут быть нашими соседями, родителями друзей, коллегами – кем  угодно. Мы можем знать их в  лицо, но даже не представлять, какое тяжёлое испытание выпало на их долю в этой жизни и как мужественно они с ним справились. ГЕРОИ СРЕДИ НАС сква. Награждён отличительными знаками «За отличие в воинской службе» I,  II,  III степеней и юбилейными медалями. Является ветераном атомной энергетики и промышленности, ветераном труда, ветераном воинской службы, участником ликвидации последствий катастрофы на ЧАЭС. В Чернобыль Василий Александрович был отправлен командир ом взвода в июле 1986 года. Про те три месяца, которые он провёл на ликвидации радиационной катастрофы, В.А.  Шевченко рассказывать да и вспоминать не любит. Его взвод занимался доставкой бетона, щебня, песка, глины, битума и цемента на  АЭС, а так же дезактивацией щебня, на котором располагался палаточный городок роты. Жили в  палатках в  открытом поле. Каждый день они получали новый комплект одежды, а ту, что снимали, запаковывали в мешки и вывозили в могильники. Не все понимали, что радиация – это смертельно, некоторые пренебрегали необходимой защитой, не  слушали никого. К сожалению, им не удалось дожить до сегодняшнего дня. В.А. Шевченко вспоминает привкус металла во рту, потери сознания, рассказывает, что день не отличался от ночи, там всё сливалось в один сплошной кошмар. Атмосфера была зловещая, нагоняющая апатию, хотелось как можно быстрее закончить работу и вернуться домой. На данный момент В.А. Шевченко состоит в Обществе ветеранов атомной энергетики и промышленности. Это объединение, во главе с Г.Ф. Киселёвым, занимается решением проблем каждого ветерана и организацией досуга: посещение экскурсий, театров, концертов и других мероприятий. Василий Александрович, несмотря на  инвалидность, принимает активное участие в спортивной жизни Наро-Фоминского муниципального района, занимая призовые места в  различных соревнованиях для людей с ограниченными возможностями: плавание (1  ме- ЧЕРНОБЫЛЬ Судьба военная – не мама Бросает вдоль и поперёк, Случилось, коль такая драма Наш путь к Чернобылю пролёг. Чернобыль – городишко тихий Потряс собою шар земной, Принёс стране немало лиха, Не обойдя нас стороной. Мы в ходе краткого полёта Округу стали озирать, А, выходя из вертолёта, Старались даже не дышать. И с подозрением глядели На каждый камень, каждый куст. Чернобыль, словно в чёрном теле, Был мрачен, тих, зловещ и пуст. Лишь только мокрая дорога Вдаль лентой черною легла, С ветвей обильных яблок много В свои обочины взяла. Закрыты ставни, окна слепы, С весны свет жизни в них потух, Не в силах сон сорвать нелепый, Забытый, брошенный петух. Лишь во дворах, храня примерность, Коты голодные сидят. Ребята их за эту верность Старались чем-то угощать. Нас очень ждали, приодели И в спешке сдали нам дела, Как за работу только сели – Так закружилась голова. Не знаешь как, за что схватиться, Как круг вопросов утрясти, Как в груде дел не провиниться, Не потеряв, себя найти. Здесь нет суббот и воскресений, Нет здесь свободных вечеров, В цепи единой здесь мы звенья – Побольше дел, поменьше слов. Здесь все в пути и все в дороге Не избегают мрачных мест, Уж протоптали наши ноги Тропинки прямо на ЧАЭС. Незримый стронций мы глотали Среди чернобыльской земли, В себя рентгены набирали, На что мы шли – к тому пришли. И вот приходит час расчетов И суетливой беготни, Нам всем домой скорей охота, (Взгрустнув, мы вспомним эти дни). В прямом и переносном смысле Чернобыль крепко в нас вошёл, Но мы не ныли и не кисли, Здесь каждый сам себя нашел. Прощай, Чернобыль «лучезарный», Прощай, четвёртый чёртов блок, Прощай, наш краткий труд ударный, Трудились каждый – кто как мог! Чернобыль, 31 января 1987 года. Я сейчас не о ветеранах боевых сражений, а о часто остающихся в тени спасителях мира – ликвидаторах крупнейшей техногенной радиационной катастрофы, произошедшей на  четвертном энергоблоке Чернобыльской АЭС ровно 30 лет назад. Этих выдающихся своей храбростью и доблестью, самоотверженно совершающих самый настоящий подвиг людей нужно знать в лицо. Каждый из них, жертвуя своим здоровьем и жизнью, встал на  защиту нашей планеты. Каждый из них внёс свой неизмеримый вклад в ликвидацию Чернобыльской аварии. Каждый из них достоин нашего внимания, заботы и памяти. Сегодня мне хочется рассказать про одного участника тех страшных событий, жителя посёлка Селятино Василия Александровича Шевченко. Он родился 17 марта 1946 года в многодетной семье. В 1965 году был призван в армию, проходил службу в строительном полку селятинской военной части, с которой и связал свою жизнь. Работал на разных строящихся объектах в  п. Селятино, г.  Голицыно, г.  Мо- И он вернулся, в сентябре. Но и тут жизнь не дала ему расслабиться. В.А. Шевченко перенёс пять хирургических операций и получил II группу инвалидности. Поэтому в 1992  году ему пришлось оставить службу. Стойко преодолевая все невзгоды, Василий Александрович всегда был и  остаётся активным, жизнерадостным, ярким человеком, ведущим здоровый образ жизни. сто), бочча (2 место), дартс (2 место), кубок в спартакиаде 2014 года в общем зачёте в пяти видах спорта (плавание, шахматы, шашки, дартс, городки) и кубок в спартакиаде 2015 года в общем зачёте в четырёх видах спорта (плавание, городки, дартс шашки). Занимается стрельбой и настольным теннисом. Не сложно догадаться, что этот человек очень любит спорт и посвящает ему большую часть своего свободного времени. Призовые места, которые вначале были для Василия Александровича приятной неожиданностью, послужили дополнительным стимулом к регулярным тренировкам, которые поднимают ему настроение и улучшают самочувствие. Он не только неустанно развивает себя в перечисленных видах спорта, но и постоянно стремится расширить круг спортивных дисциплин и не пропускать соревнований в г. Наро-Фоминск и п. Селятино. От имени редакции газеты «Гражданин-Созидатель сегодня» хочется поблагодарить В.А. Шевченко и всех ликвидаторов этой страшной техногенной катастрофы за их самоотверженный труд и отличный пример стойкости и жизнелюбия. Юлия КЛЮЕВА УВАЖАЕМЫЕ ВЕТЕРАНЫ, ЛИКВИДАТОРЫ ПОСЛЕДСТВИЙ АВАРИИ НА ЧАЭС! МЫ ПОМНИМ ВАШ САМООТВЕРЖЕННЫЙ ТРУД РАДИ СПАСЕНИЯ НЕ ТОЛЬКО НАШЕЙ СТРАНЫ, НО И ЕВРОПЫ ОТ ЯДЕРНОЙ ЧУМЫ. ВЫ, СОЛДАТЫ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ, И СЕЙЧАС ВЕДЁТЕ БИТВУ – ЗА МОЛОДОЕ ПОКОЛЕНИЕ, ЗА ИСТОРИЧЕСКУЮ ПАМЯТЬ, ПРОТИВ РЕВИЗИОНИЗМА ИСТОРИИ. ПРЕКЛОНЯЕМСЯ ПЕРЕД ВАШИМ ПОДВИГОМ, ЛЮБИМ ВАС, ГОРДИМСЯ ВАМИ! А.С. КРЮЧКОВА, ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР ГАЗЕТЫ «ГРАЖДАНИН-СОЗИДАТЕЛЬ СЕГОДНЯ», ЧЛЕН ОБЩЕСТВЕННОЙ ПАЛАТЫ НАРО-ФОМИНСКОГО РАЙОНА, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СОВЕТА ДИРЕКТОРОВ АО ТРЕСТ «ГИДРОМОНТАЖ» Адрес редакции: 143345, Московская область, Наро-Фоминский район, п. Селятино, ул. Промышленная, д. 81/1, 1 этаж, каб. 108. Тел.: 8(496) 347 26 96. Электронная почта: grs@gr-sozidatel.ru. Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов Информационно-аналитическая газета. Учредитель: АНО «Институт русско-славянских исследований имени Н.Я. Данилевского». Директор: А.В. Буренков Главный редактор: А.С. Крючкова Московский филиал ООО «Типографии «Комсомольская правда»». 125438, г. Москва, проезд Петровско-Разумовский Старый, д. 1/23. Газета зарегистрирована в управлении Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор). Регистрационное свидетельство: ПИ № ФС77-60886 от 02 марта 2015 года. Выходит один раз в две недели. Срок подписания в печать по графику: 15.00 22.04.16 Номер подписан: 15.00 22.04.16. №заказа: 287 Тираж 15 000 экз.

[close]

Comments

no comments yet