В гостях у бабушки Кандики

 

Embed or link this publication

Description

для школьников

Popular Pages


p. 1

Анна Львовна Гарф В гостях у бабушки Кандики

[close]

p. 2



[close]

p. 3



[close]

p. 4

ЗАЙЦЫ В ГОСТЯХ У БАБУШКИ КАНДИКИ Эвенкийская сказка

[close]

p. 5

На опушке леса у большого кедра в маленькой юрте жили зайчата. — Чонгуш! — вдруг услыхали они. — Топуш! Сейчас зайчат съем. Чонгуш, топуш… Это старик росомаха идёт. На спине у него шерсть тёмная, по бокам бурая, лапы крепкие, зубы острые. — Чонгуш-ш-ш… — Всё ближе, ближе подходит. — Топуш-ш… Зайчата вскарабкались по жерди к дымоходной дыре, выскочили наружу. Сидят на верху юрты, дразнят росомаху: — Эй, дед, Кривые лапы! Старик — Мохнатое ухо, на спине заплата… Старик росомаха поднял голову, глянул на зайчат, разинул пасть: — Сейчас съем. А зайчата наломали кедровых веток и швырнули деду-росомахе прямо в пасть. — Ап-ап-апчхи, чих-чих-чхи-и, — зачихал дед-росомаха. Передней лапой глаза трёт, задней голову чешет. А зайчата соскочили на землю и побежали к бабушке Кандике. Она была охотница; она в лесу в своей юрте совсем одна жила. Сунулись зайчата в бабушкину юрту, а там нет никого. Старуха была на охоте, зверя промышляла. Заглянули зайчата в котёл, бабушкину еду съели. Но тут они услыхали: — Шииг, ш-шик, шииг-шик. — Это старая Кандика на лыжах бежит, домой спешит. Зайчата испугались и прыгнули в пустой котёл. Пришла старуха, сказала: — Дрова, сюда. Огонь, зажгись. Дрова сами в юрту притопали, огонь сам зажёгся. — Ведро, по воду! Ведро принесло воды. — Котёл, сюда. — Кинг, — зазвенел котёл, а двинуться не может.

[close]

p. 6

Рассердилась старуха, взяла палку, стукнула по котлу. Зайчатам смешно — они засмеялись. Заглянула старуха в котёл, увидала зайчат, улыбнулась: — Малыши, для чего спрятались? Мне скучно здесь одной, останьтесь, будем вместе жить. Вот живут все вместе. Бабушка Кандика ходит на охоту, варит пищу. А зайчата в юрте озорничают, растут. — Бабушка, — сказали зайчата, — мы подросли, мы теперь большие. Дай нам твоё копьё: мы сами пойдём зверя промышлять. — Нельзя, страшный в лесу зверь. Зайцы бабушку не послушались. Взяли копьё и ночью, когда бабушка спала, убежали из юрты.

[close]

p. 7

Пришли на лесную поляну, взобрались на сухую колоду и запели: Пунг! Пунг! Пунг! Не боимся, не боимся НИ-КО-ГО! Пунг! Пунг! Пунг! Победим, победим Мы медведя СА-МО-ГО!

[close]

p. 8

Медведь проснулся — как рявкнет. Зайцы копьё уронили, с колоды соскочили и бежать! А медведь вышел из берлоги, подхватил копьё да швырнул зайцам вслед. Но те уже далеко были — копьё скользнуло только по ушам. Прибежали к бабушке Кандике, вскочили на берестяной короб и запели: Пунг! Пунг! Пунг! Не боимся, не боимся НИ-КО-ГО! Пунг! Пунг! Пунг! Победили, победили Мы медведя СА-МО-ГО! — Малыши, — смеётся бабушка, — уши кто вам вычернил? Ох и задрожали тут зайчата: вспомнили, как медведь чуть копьём не убил! Кувырком скатились они с короба и спрятались под бабушкин подол. Шуба у бабушки Кандики тёплая. Дрожали зайчата, дрожали, пригрелись и уснули. Спят. Спят малые, спят белые, черноушки наши спят… Когда проснулись, начали уши снегом тереть, хвоей чистить. Нет! Ничем не вычистишь. Так и остались кончики ушей чёрными.

[close]

p. 9

КАК МЕДВЕДЬ СМЕЯЛСЯ Нымыланская сказка Шёл медведь по лесу, мелкие камни обнюхивал, улиток искал. Шагал, малину ел, землянику, чернику подбирал. А навстречу ему лиса: — Эй, кто тут меня, лисы, хитрее? — Я, я! Я, медведь! — А ну-ка обмани меня! — Давай! Уж если я-то, медведь, тебя не перехитрю, тогда бери мою новую кухлянку. Вот сел медведь, лапой щёку подпёр, засопел и думает: «Что бы такое похитрее придумать?»

[close]

p. 10

Вдруг лиса как крикнет: — Гляди-ка, дед, охотник на пёстрых оленях сюда спешит! Медведь вскочил: — Где? Где? И побежал, да так, что задние лапы впереди головы скакали. — Стой, дед, стой! — кричит лиса ему вдогонку. — Где ты видишь охотника? Оглянулся медведь, кругом посмотрел. А ведь и правда — ни человека, ни оленей. — Ха-ха, — засмеялся он, — ох, ха-ха… — Ну и легко же обмануть тебя, старик, — молвила лиса. Отдал ей медведь тёплую кухлянку и шкурку выдры в придачу. А сам ещё пять дней смеялся: — Охотника-то и нет, и оленей нет, а я бегу-у-у-у, а я скачу-у! Ну, кто, кто в этом лесу, кто меня, старика, быстрее? Насмеявшись всласть, медведь побрёл в глухую чащобу, нашёл сухую берлогу и завалился туда

[close]

p. 11

на всю зиму. Не нужна теперь старику ни новая кухлянка, ни шкурка выдры. Ему под снегом в своей, в медвежьей шубе тепло будет спать.

[close]

p. 12

ПУНОЧКА И ВОРОН Эскимосская сказка

[close]

p. 13

Давно, говорят, это было. Пуночки две, птички белые, в тундру прилетели. Прилетели, весну принесли. Устроили они гнездо на скале. Снесла пуночка яйцо. Одно, только одно яйцо! Проклюнулся из яйца птенец, пуночкин сын. Проклюнулся и заплакал. Плачет, плачет, плачет, маленький сынок. Баюкает мать сынка единственного, песенку ему поёт: — Чьи это ножки, чьи крылышки, чьи глазки, головка эта чья? А сынок не унимается, ещё пуще плачет: — Ки-ки-ки-и… — Фить, цирр! — сказал отец. — Ну-ка я сам спою. Вынул трубку изо рта и запел: — Чьи это такие маленькие ножки, чьи это маленькие крылышки, чьи маленькие глазки, головка эта маленькая чья? Засмеялся маленький сынок и уснул. Отец за кормом полетел, а мать у гнезда осталась. Сидит, песенку поёт. Услыхал большой чёрный ворон, ворон чёрный большой услыхал: — Подарите мне вашу песенку. — Нельзя. — Но я про-про-прррошу-у! — Не можем подарить. Без этой песенки не спит наш сынок. — Не даёте? Тогда я у-кар-кар-краду! — подхватил песенку и улетел. Проснулся сынок, заплакал. И пуночка-мать тоже плачет. Прилетел отец: — Почему плачете? — Ворон песенку нашу себе взял… — Дайте мои охотничьи доспехи, — сказал отец, — я полечу искать нашу песенку! Надел меховую шапку, опоясался кожаным ремнём, на котором висели нож и кисет, взял охотничьи рукавицы, лук и стрелы:

[close]

p. 14

— Я пошёл! Быстро-быстро по тундре побежал, потом крылья расправил, полетел. Высоко в небе кружил, низко по-над землёй порхал. Наконец в долине между двух сопок увидал стойбище воронов. Спрятался за скалой, снял с плеча тугой лук, положил стрелу с каменным гранёным наконечником. Сидит слушает — который ворон запоёт, тому стрела! А вороны говорят, говорят, разговаривают. — Кун-кун-кун, — ворчат старики. — Кыхы-ай, кыхы-ай! — смеются молодые. А подруги молодым друзьям своим отвечают: — Кых-кых-кых… Только один большой ворон сидит на верху яранги, глаза закрыл, головой кивает, покачивается. Хвост то подожмёт, то расправит и поёт, поёт: — Чьи это такие ма-а-а-аленькие ножки, чьи это ма-а-аленькие крылышки, чьи ма-а-а-аленькие глазки, головка ма-а-а-а-а-а-аленькая чья? А хвост вверх-вниз, вверх-вниз. Пустил пуночка-отец стрелу, попал ворону в хвост. Охнул ворон, однако песенки не оборвал, поёт: — Какие маленьки-и-и-ие ножки! Ох! А маленький храбрец пускает стрелу за стрелой. Как ударит стрела — ворон только охнет и дальше песенку ведёт: — Ох! Маленькие глазки… Ах! Чьи это маленькие крылышки… Ой, ой! Что-то вцепилось мне в бок! Головка ма-а-а-а-а-аленькая чья? Ох, ах, ай! Открыл глаза и увидал пуночку. — Я беру свою песенку! — сказал пуночка-отец, пустил последнюю стрелу и полетел домой. Прилетел и говорит: — Снимите с меня мои охотничьи доспехи. Хорошенько просушите мою меховую шапку и рукавицы — они взмокли от пота. Повесьте на почётное место мой тугой лук. Я отвоевал украденную песенку. Вот она вам — слушайте! — и запел. Пуночки и по сей день эту песенку поют. Только когда тень чёрного ворона на гнездо упадёт — умолкают. И сынок тоже не плачет, молчит. Молчит, молчит, молчит, не плачет маленький сынок. Вот и сохранилась, не пропала песенка, потому что молчит, не плачет маленький пуночка-сын. Малыши, не плачьте, не надо плакать. А то ворон прилетит, песенку мамину подхватит и унесёт.

[close]

p. 15



[close]

Comments

no comments yet