Каллиграф

 

Embed or link this publication

Description

Александр Дром

Popular Pages


p. 1



[close]

p. 2



[close]

p. 3

Александр ДРОМ Каллиграф Новеллетты Издательство «Союз писателей» Новокузнецк 2015 год ___________________

[close]

p. 4

УДК 82-191 ББК 84 (2 Рос=Рус) Д/75 12+ Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателей запрещается. © Д/75 Александр Дром, Каллиграф. Новокузнецк: «Союз писателей», 2015 – с. 26 Дром пишет джаз. Дром – синтезатор. Самое время – «собирать камни»... Дром работает на грани – там, где сливаются воедино форма и содержание, реализм и романтизм, реальное и возможное – там, где уже нет никаких разделений, где остаётся только Литература. Путь. Дром. УДК 82-191 ББК 84 (2 Рос=Рус) © Александр Дром, 2015 © «Союз писателей», Новокузнецк, 2015

[close]

p. 5

Оглавление От автора. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 4 У Марты. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 5 Каллиграф . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 9 Фея. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 16 Люди клевера. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 18 -3-

[close]

p. 6

Александр Дром От автора Добрый день, господа. Позвольте представиться – Дром. Дром пишет джаз. Дром – синтезатор. Самое время – «собирать камни»... Дром работает на грани – там, где сливаются воедино форма и содержание, реализм и романтизм, реальное и возможное – там, где уже нет никаких разделений, где остаётся только Литература. Путь. Дром. 50 лет. Ученические работы не публиковал. Итог двадцати лет ученичества в избранном ремесле – четыре выставочных работы – четыре новеллетты: диптих «Каллиграф», «Фея», «Люди клевера». Ищу новый путь (Дром), в работе повесть «Однажды в Империи» – публикуется на сайте Александр Дром -4-

[close]

p. 7

Каллиграф Каллиграф новеллетты диптих -5-

[close]

p. 8

Александр Дром У Марты (Камертон) I В горах расстояния обманчивы. Десять вёрст в гору вовсе не то же, что вдоль побережья. В этом он убедился с лихвой. И дернул же чёрт взять работу с выходом на дом! А что было делать? Золотой посулили. За снимаемый у вдовушки угол хоть изредка должен платить. В августе у каллиграфа, считай, нет работы, мало желающих на рынок ходить по жаре. Четверг и вовсе пустой день всему рынку, покупателей нет, одни продавцы. В воскресенье он в церкви свечу Богу поставит – за удачу – повезло так повезло! Имение заказчицы от их городка всего-то в десятке вёрст. Письмо написать под диктовку старушки, и живи себе всласть – золотой за труды! Вот только эта вертихвостка-служаночка забыла предупредить, что все десять вёрст придётся в гору идти, а сам он вовремя не сообразил – жарко, лень даже думать. Как всегда, досидел до полудня за своим столиком у входа на рынок. Хоть бы кто подошёл. Как обычно, отмокал в бане, в бассейне с проточной водой, пару часов. И отправился в путь. По самому пеклу. Всё равно ведь потеть, так хоть по делу. Столбовая дорога к ближнему перевалу вьётся по склону в сени дубравы. В тени извечных дубов, наверное, попрохладнее, чем на раскалённой сковороде побережья. Море от жары не спасает, скорее, наоборот, от лишней влажности совсем невмоготу от духоты. -6-

[close]

p. 9

Каллиграф Вот сдуру и направился в горы, когда солнце уже шло на склон. Всего-то двух вёрст не дошёл. Солнце зашло, на горы обрушилась ночь. Впотьмах на первой же развилке за восьмым верстовым столбом он свернул не туда. Путь выбирал правильно – какая дорога похуже, по той он и шёл. О каждом съезде с дороги кто-нибудь да заботится. Это сама дорога оставлена без хозяина со времён распада Империи. Почему-то он сразу понял, что идёт не туда в кромешной тьме в начале ночи, но… Раз сбился с дороги, иди себе дальше, куда-нибудь да придёшь. Заночевать где-то нужно. Слава богу, это ответвление дороги было коротким. Вскоре он уже стоял у порога таверны, древней, как сама дорога. В неверном, колеблющемся свете от нещадно чадящей масляной лампы, подвешенной на крюке справа от входа, он с трудом разобрал название этой таверны, выбитое на мраморной плите над распахнутой дверью: «У Марты». – Кого там нелёгкая принесла на ночь глядя? – Открыты, хозяйка? – Заходи, коль пришёл. Всего три ступени вниз. И прохладно, как в склепе. Не верится, что за открытой дверью зной и не думал спадать. Обычная забегаловка – для своих, местных. По боковым стенам – лавки, перед ними – удобные столики. У дальней стены под широким окном, зарешеченным деревянными жалюзи, жаровня. У жаровни – хозяйка. Невысокая женщина с весьма зрелыми формами. – Постояльцев у меня нет, и прохожих бог не послал, за сегодня ты первый, так что не стряпала, на стол соберу, что найду. -7-

[close]

p. 10

Александр Дром Нашлись: пяток яиц, ещё тёплых, краюха хлеба и запотевший кувшин свежего эля. Что ещё нужно на ужин? Пятница уже наступила – пост. – Не желаешь искупаться с дороги? Как раз на стирку воду согрела. Раздевайся. Да не стесняйся, кругом ни души. На двух устойчивых табуретах покоится большое долблёное корыто, словно гроб-домовина, посреди комнаты. Ну не монах он! Под столь заботливыми руками и у мёртвого встал бы. Вот и он, вымытый до скрипа, выпрямился во весь свой рост, пошире расставив ноги, чтобы было удобнее женщине. Блаженно закрыл глаза. Ух и умела хозяюшка! Каждый волосок дыбом стоит, словно тысячи раскалённых иголочек всё тело покалывают. …Ещё до света вышел он на столбовую дорогу, полностью опустошённый. Во всем теле лёгкость неимоверная после бессонной ночи. Ни капли животворной влаги не оставила в нём милая Марта, зато и плату за ночлег с него не взяла. -8-

[close]

p. 11

Каллиграф II Ближе к полудню с заветным золотым за щекой – так приятно чувствовать снова вкус золота! – он уже привычно свернул со столбового пути. Она ещё жалуется, что нет постояльцев! Кто же придёт, если дорога совсем заросла? Из каждой щели между крошащихся плит прёт пучками трава. Вот же безмозглая, вовсе не думает, как клиентов завлечь. Нет, баба без мужика ни на что не способна, ни с чем не управится. Вот и дошли. Замшелый склеп. Полустёртая надпись над зияющим входом. Классическая латынь – «мементо мори» – «помни о смерти». Ну как прочитать умудрился – «У Марты»? Господи Иисусе… Да-а… Как дошёл он обратно до столбовой светлой дороги, не помнит. Ещё и этот жуткий звук за спиной – нарастающий! – не то смех, не то плач. Из-за поворота дороги выезжает душераздирающе скрипучая арба. Мужичок лениво погоняет волов. – И-извините, здесь где-то таверна была. – Перебрал вчера малость? Бывает. Тебе какая таверна нужна? Ближайшая? – Нет. «У Марты». – А-а… Эта? Эль у Марты завсегда превосходный, но по мне – жидковат. Так это, страдалец, не там ты свернул. Таверна «У Марты» была подалее, с полчаса будешь топать обратно. Столько раз говорил Марте: «Не скупись, скряга ты старая! Поставь указатель или сама стой у дороги – тебя за версту видно, оглоблю тощую». -9Октябрь 2010 г.

[close]

p. 12

Александр Дром «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» I День был самый обычный. Как обычно, сидел каллиграф за своим столиком у входа на рынок – с восхода солнца и до полудня. В августе у каллиграфа, считай, нет работы, мало желающих на рынок ходить по жаре. Четверг – пустой день всему рынку, покупателей нет, одни продавцы. Народу на рынке не было вовсе. Просто подойти, парой слов перекинуться, и то некому. Скука и жара несусветная. Каллиграфа уже совсем разморило от жары и безделья, когда к нему за столик напротив подсела юная женщина – мусульманка. Вся укуталась в покрывала, видно только глаза – голубые, как небеса. Повезло. Любовные письма писать просто, и на плату за них не скупятся, особенно такие, как эта. Короткое послание. Каллиграф дорисовал последний завиток буквы, перечитал письмо заново, выискивая недоделки своей работы: «Я создана для тебя. Я ждала, ждала сколько могла. Больше ждать не могу. Не могу жить без тебя. Я приду в полночь и уже не уйду». Сойдёт. Небрежным, отработанным жестом подал письмо незнакомке. На столике лежала монета. Женщина спокойно уходила прочь. – Эй! А письмо?.. - 10 - Каллиграф

[close]

p. 13

Каллиграф – Доставлено. Сначала он растерялся, потом стало страшно. Вы смотрели в глаза безудержно любящей женщине? Вы слышали этот голос, полушёпот, непреклонный в своей убеждённости? То-то. Он что, просил? Каждому своё. Всем своё место. Его место – от всех в сторонке. Там, за спиной, за стеной, бурлит жизнь, продают-покупают, а он – у самого входа, но с другой стороны. Так в тенёчке и отсиделся. Всегда на людях, всегда один. Сорок пять минуло, не до шуток. Жизнь прожита, поздно менять. Что ещё нужно? Свой угол имеется, домик с крохотным садом, в наследство остался после смерти сожительницы. На хлеб всегда заработает. Женщины? Да сами найдутся, есть куда бегать. Любить не просит, не юнец безусый. Зачем ему это? Она ведь не шутит. У кого из знакомых нашлись бы лишние деньги – оплатить такую актрису? Нет, так не шутят. Незачем. Нда... И что теперь?.. Чёрт его знает, может, всё только привиделось? - 11 -

[close]

p. 14

Александр Дром II Солнце зашло. Пятница наступила. Разгорелась на небе первая звёздочка. Близится полночь. Он хорошо подготовился к встрече. Накрыл стол – во дворе, в сени дерева. Так, ничего лишнего – прохладное лёгкое вино, фрукты, сладости. За час он её уговорит – не делать глупости, вернуться домой, пока не видели. Не зря столько раз записывал под диктовку чужие мысли и чувства, все слова нужные сами нашлись, применительно к случаю. Сидел, свою речь смаковал. Тон подбирал – по-отечески нежный и строгий. Конечно, ни черта не вышло из этого. Она просто прошла сразу в дом, даже не взглянув на него, со всеми его приготовлениями. Он ещё посидел за столом – дурак дураком – хотя и недолго, и пошёл выгонять незваную гостью. Он увидел её со спины. Женщина была занята, похозяйски перебивала подушку на разобранной постели. Аккуратно сложила все свои покрывала поверх крышки его сундука. Остальная одежда ничего не скрывала, шёлк прозрачен. Всё, что ему нравится в женщинах, всё – на своём месте. Она почувствовала его взгляд, обернулась и улыбнулась. И он сразу понял, что ничего ей не скажет, ничего из надуманного. Женщина улыбнулась и сняла с себя все одежды. Что ещё оставалось? Он тоже. - 12 -

[close]

p. 15

Каллиграф – Тебя как зовут? – Зачем тебе имя? Тебе мало меня? – Имей совесть. Всех зовут как-то. – Вот и зови, как хочешь, зови. – Гм... – Без имени я тебе неприятна? – Извини. Просто непривычно как-то. Мало что девушка, ещё и без имени. – У тебя были женщины, все – с именами. Ты лица их помнишь? Меня не забудешь. – Гм... Ты это... Есть будешь? День пролетел – и не заметил. Господи, как хорошо – знать, что тебя ждут дома, что снова наступит ночь, и всё будет снова. - 13 -

[close]

Comments

no comments yet