Вадим Месяц ПОЭЗИЯ ДЕЙСТВИЯ

 

Embed or link this publication

Description

опыт преодоления литературы: статьи, эссе

Popular Pages


p. 1

Вадим Месяц Поэзия действия Опыт преодоления литературы Составление Андрея Таврова Москва ЦЕНТР СОВРЕМЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 2011 V Mecyts-1 text end.indd 1 30.04.2011 11:32:36

[close]

p. 2

УДК 821.0 ББК 83.3(0) М 53 Месяц В.Г. М 53 Поэзия действия: Опыт преодоления лите­ ратуры /Вадим Месяц. – М.: Центр современной литературы, 2011. – 368 с. – 368 с. + 56 с. ил. ISBN 978-5-91627-062-4 Составление Андрея Таврова В книгу эссеистики Вадима Месяца вошли очер­ ки об авторах издательского проекта «Русский Гулливер», основанного поэтом в 2005 году и став­ шего одним из самых заметных явлений в ли­ тературе ушедшего деся­ тилетия. Интервью для различных СМИ и статьи о поэ­ зии объясня­ ют мировоззрение «Гулливера», дают динамику его развития, показывают цели и задачи, направ­ ленные на изменение культурной ситуации в стране. Во вторую часть книги вошли очерки и ин­ тервью «американского периода» культуртре­ герства В. Месяца, ког­ да он курировал «русско-американскую культурную програм­ му» в одном из частных колледжей под Нью-Йорком, в ко­­ торых автор комментирует свою общественную работу, твор­ чество, отражает зыбкие ли­ те­ ра­ турные реалии 90-х. Книга представляет интерес для специалистов в области современ­ ного ис­ кусства, преподавателей и студентов, для всех, кто за­ инте­ ре­ сован в возрождении нашей куль­ туры и избавлении ее от тупиковых заимство­ ваний и ошибочных парадигм. С фотографиями. ББК 83.3(0) ISBN 978-5-91627-062-4 © Месяц В.Г., 2011 © Тавров А.М., составление, 2011 © Центр современной литературы, 2011 © Осепян Л.О., оформление, фото на обложке, 2011 © Земских В.В., оформление обложки, 2011 V Mecyts-1 text end.indd 2 30.04.2011 11:32:36

[close]

p. 3

ОТ CОСТАВИТЕЛЯ За последние несколько лет «Русский Гулливер», известный поначалу как издательский проект, все боль­ ше заявляет о себе как проект мировоззренческий, деятельность которого связана с формированием новой эстетики и нового круга авторов-единомышленников, собравшихся под его военно-морским флагом. Как это получилось, похоже, остается загадкой и для основа­ теля проекта. Месяц рассказывает: «В ноябре 2002 года, после выхода в «НЛО» сбор­ ника рассказов «Вок-Вок», я беседовал с Евгением Бунимовичем на радио «Маяк» в передаче «Звездная гостиная». Разговор получался легкий, как говорится, непринужденный. В какой-то момент Женя спросил меня о круге поэтов, к которому я принадлежу. Он назвал имена Гандлевского, Кенжеева, Сопровского, Цветкова и вспомнил литературную студию Москов­ ского университета. «При упоминании о Парщикове, Жданове и Еременко возникают другие, но вполне точные ассоциации, понимаешь? Круг поэтов – это очень характерно для поэзии, – сказал Бунимович. –Хо­ телось бы понять – ты вошел как-то отдельно. У тебя внутренне есть ощущение круга поэтов? Ты мо­ жешь сказать, кто около тебя?» Я пробормотал что-то про Екатеринбург, про Нью-Йорк, о том, что мое творчест­ во почему-то трудно объединить с творчеством остальных. Сказал глупость. Слава Богу, что через несколько лет этот вопрос отпал сам собой. «Русский Гулливер» воз­ ник за год-полтора до моего возвращения из Америки. По существу, я возвращался из Штатов не только к родным и близким, но и к «Русскому Гулливеру». Стало понятно, что штука затевается очень даже интересная, а рулить ею 3 V Mecyts-1 text end.indd 3 30.04.2011 11:32:37

[close]

p. 4

с берегов Атлантики нет никакой возможности. «Гулливер» требовал ак­ тив­ ного включения в игру – удивительно, прошло уже пять лет, но я до сих пор ее не оставил. Я не вижу ей ни конца ни края и вместе со своими друзьями увле­ ченно продвигаюсь по ступеням эволюции и качествен­ ных изменений, которые, видимо, были заложены в проект какой-то счастливой силой в какой-то счаст­ ливый день»... Проект «РГ» состоялся и осуществился – на сегод­ няшний день об этом говорят с уверенностью не только его участники, но и все, кого интересует развитие отечественной словесности. Перечитывая не так давно корпус интервью и очерков Вадима Месяца, сложив­ шийся за несколько последних «русских» и «американ­ ских» лет писателькой и организаторской деятель­ ности, я ощутил потребность собрать их под одной об­ ложкой для того, чтобы дать наглядную картину фор­ мирования основных идей, легших в канву проекта «Русский Гулливер», подводя тем самым предваритель­ ные итоги их осуществления. Им, этим идеям, Вадим Месяц, по его словам, при­ сягнул задолго до того, как начал писать стихи. В кни­ гу включены очерки и интервью, напрямую отно­ сящиеся к нашему проекту и ему предшествующие: не­ которые сентенции кажутся сейчас излишне макси­ малистскими, но, наверное, если что-то хочешь объяс­ нить, всегда немного перегибаешь палку. Это вопрос темперамента и, может быть, даже метода. Все равно те, кому по пути с «Гулливером», рано или поздно к нам и придут, а любители «спокойной жизни и лите­ ратуры» вряд ли станут читать эту книгу. V Mecyts-1 text end.indd 4 30.04.2011 11:32:37

[close]

p. 5

ПОЭЗИЯ ДЕЙСТВИЯ (о «Русском Гулливере») V Mecyts-1 text end.indd 5 30.04.2011 11:32:37

[close]

p. 6

V Mecyts-1 text end.indd 6 30.04.2011 11:32:37

[close]

p. 7

ПОЭЗИЯ ДЕЙСТВИЯ Образ коллективного автора, развиваемый «Русским Гулливером», неуловимая подвижная картинка, при­ обретающая новые черты и объяснения от акции к ак­ ции, от интервью к интервью, – удобная игровая практика литературного объединения, кардинально, на мой взгляд, отличающаяся от форм литературных сообществ сегодняшнего дня. Возникновение «Гулли­ вера» и есть реакция на унылое, изощренно безысход­ ное «производство безразличий», охватившее чуть ли не весь мир. Поделенное на школы и направления, усмиренное и самоконтролируемое, самовлюбленное, интригующее, толкающееся за право на теплые места, часто несостоятельное как в профессиональном, так и в человеческом смысле, это сообщество в сообществе иногда выдвигает кумиров из своей среды и на медийный уровень, что вряд ли может быть единст­ венной целью жизни. В лучших случаях выражается несогласие и протест, в худших – в очередной раз ис­ пол­ няется песнь бессилия. «Когда поэт входит в город, у буржуа должны трястись поджилки от ненависти и страха» – эффект­ ное, но слишком милитаризированное определение поэта. Можно человечнее. Например, «когда поэт вхо­ дит в город, женщины бросают чепчики, а дети бьют в сковородки». Просто и жизнеутверждающе. В не­ давнем разговоре с одним славистом я услышал вещь, о ко­ торой не подозревал ранее. Он сказал, что интерес к России в начале 90-х был вызван не только любопыт­ ством, что там, за поднятой «железной кулисой», но и надеждой на вызревших за колючей проволокой тоталитаризма гениев, на «невежд, что 7 V Mecyts-1 text end.indd 7 30.04.2011 11:32:37

[close]

p. 8

встают и восхищают небеса». «У нас после битников все устаканилось, – говорил он, – каждый знает свой шесток, нишу, поле деятель­ ности… цивилизация есть цивилизация. У вас возмож­ ность великого, не лезущего ни в какие рамки и опреде­ ления, еще оставалась. Мы надеялись, что освободив­ шийся Восток заставит расшевелиться и нас, но вы слишком быстро переняли правила хорошего тона и поведения». Мечта о «новом варварстве» никогда не покидала гуманитарные сердца. Могло ли так называемое «великое» сформиро­ ваться в недрах безыдейного, всеядного застоя – вопрос. Одной смелости и отчаяния – мало, необходимо осозна­ ние того, кто ты, чем отличаешься от других, чего хочешь. Возможно, только сейчас, через 20 лет после отмены цензуры, можно рассчитывать на болееменее четкие формулировки и самоидентификацию, дающую новые интерпретации пословицы «что русскому хоро­ шо, то немцу – смерть». Мы наконец свыклись с об­ ще­ мировым культурным ландшафтом, научились ори­ ен­ тироваться в нем, способны судить о нем не понаслышке и отбирать для своих целей то, что нам может при­ годиться, а не то, что смогли урвать через препоны ин­ формационной блокады. А о том, что мы научились себя вести, тоже говорить рано. Как бы там ни было, стиль времени изменился. Напялить на себя «желтую кофту» величия мешает то ли скромность, то ли надменность. Она, «кофта» эта, как продукт старомодного эпатажа, не очень-то и нужна: в том-то и дело, что и коллективный автор в лице «Русского Гулливера» никогда не брал на себя сомнительной роли гения. Однако представить себе картину вхождения в город добродушного великана, при появлении которого дети радостно стучат ложками и плошками, было легче. Идеальный персонаж, плод воображения литератора (а не колдуна и мага), высшее существо без претензии на власть и собственную ис­ ключительность. Некто, о ком можно 8 V Mecyts-1 text end.indd 8 30.04.2011 11:32:37

[close]

p. 9

говорить в треть­ ем лице. Несмотря на то что герой был выдуман мною, с некоторых пор он обрел характер, независимость пос­ тупков. Пигмалион вырвался на свободу. С кем я только его не сравнивал… С Петром Первым, Дон Ки­ хотом, Робин Гудом, русским Че Геварой… даже с доктором Айболитом. «Русский Гулливер» на глазах превра­ щался в литературный персонаж, и мы с участниками проекта обсуждали и выдумывали детали его биогра­ фии, совместно строили его жизнь и судьбу, пожалуй даже не сопрягая их с нашими собственными. Поэтому в первом приближении я бы заговорил о «поэзии действия», подразумевая действие театральное. В этом качестве Гулливер провозглашал скоморошеские манифесты, останавливал дожди, спасал города от на­ воднений, собирал почетную редколлегию из мертвецов, совершал молебны о душах невинных жертв и не прощенных палачей, забирался на вершины гор, спус­ кался в пещеры и смешивал почвы, на которые в не­ за­ памятные времена ступала нога столь важных для нас пророков и богов. Козьма Прутков сочинял сатиричес­ кие куплеты, Гулливер действовал. Он был способен на великие свершения и дела, он предполагал своим существованием такую потенциальную возможность. Что стояло за ним: армия поэтов (из восьмидесяти ав­ то­ ров, напечатанных в проекте, почти каждый под­ тверж­ дал лояльность Гулливеру), таинственный орден гутуатеров, американские или академические связи руководителей… Не знаю. Игра зашла далеко, вы­ скольз­ нула за пределы игры, заставив смотреть на жизнь через призму бытия, почувствовать его мистериаль­ ность во всех подробностях и временной протяжен­ ности. Игра, начатая в верном месте, перешла в ре­ альное миро- и мифотворчество, система начала само­ определяться и развиваться в куда более серьезном ключе. Это говорило о «нечаянной» ее подключенности к мирообразующим силам и 9 V Mecyts-1 text end.indd 9 30.04.2011 11:32:37

[close]

p. 10

энергиям, о правильности точки отсчета. Через призму деятельности «Гулливера» наши жизни приобрели иное значение, объяснение, выстроились почти мистические причинно-следствен­ ные цепочки прошлых поступков, появилась цель. Здесь можно говорить об алхимическом аспекте «поэзии действия»: работа в «Гулливере» вела к трансформации душ. Другими словами, нам удалось нащупать какой-то го­ ловокружительный путь, оправдывающий все труды и жертвы. Радостный путь, новый стиль жизни под названием «Русский Гулливер». Обширная культура сопротивления от Генона и Эволы до Ванейгема и Зерзана сообщала о наличии в обществе спасительного традиционного типа человека, невидимого солдата и генерала, Юнгер вводил гештальт рабочего, анархист Алексей Цветков-младший упоми­ нал о новом стоицизме. Предшественники были слишком серьезны, мне казалось, что революционер новой формации должен быть ребенком. «Гулливер – герой детского пантеона», стремящийся стать тем са­ мым сверхчеловеком, приход которого мы ожидаем из века в век. Анонимность, растворение в Господе, пер­ вичные требования любой продвинутой религии к своим служителям, и распространение их на литературную деятельность оставались в силе, скрывая общий труд за вывеской литературной сказки. Мы не маскирова­ лись, таким и был выбранный путь. Сообщество одино­ чек, способных противостоять мейнстриму… творчес­ кая религиозность… возвращение к мифологическим истокам… новый метафизис… психоделическая рево­ люция… розыгрыш в стиле Курехина… либерально-тоталитарное сектантство… Что только не говорилось – и нами, и сторонними наблюдателями. Сейчас, по про­ шествии пяти лет существования издательства (или, если хотите, артгруппы), я могу согласиться со многи­ ми попытками определения своего начинания. Да, создан круг поэтов «Русского Гулливера». Да, приоритеты – в области 10 V Mecyts-1 text end.indd 10 30.04.2011 11:32:37

[close]

p. 11

метафизичности, глубины, формальной внят­ ности… всячески приветствуется работа с мифом, вы­ явление архетипических черт культуры… и так далее. Но консервативен ли «Русский Гулливер», традици­ онен? Бывали моменты, когда со злости я отвечал однозначно. Да, мы строим новый истеблишмент рос­ сий­ ской поэзии, занимаемся фундаментальными вещами вместо прикладных. Выбирайте кока-колу, мы пойдем к роднику. Вам нравятся заборы цивилизации, нам – прерии и дикие поля. Выбор однозначен. Неужели кто-то выбирает иначе? Это человеческие приоритеты, не более того. Реплики, брошенные в пути. Если бы Гулливер ограничивался экологией типа возрождения духовности или возвращения к метрическому стиху, он был бы мне неинтересен. Под «поэзией действия» я понимал в первую очередь «поэзию проекта», изобретение мира, подчеркивающие масштабность начинаний и величие замысла. Гулливер – огромный эпический лузл, скрывающий за игрой и обаятельными выходками внушительную работу, при изучении которой, думаю, станет ясно, что наскоро скро­ енные и с легкостью выполненные концепции «нового эпоса» или какогонибудь «кибер-почвенни­ чества» не пройдут. Действие, на мой взгляд, начинается при расширении чисто переживательных и описательных функций поэзии, при включении в поэтическое творчество не совсем поэтических с традиционной точки зрения вещей, будь то философия, история, религия, отголоски естественных наук, все то, что дает поэзии возможность мировоззрения, своего собственного, обоснованного, самостоятельного взгляда. Весомого, грубого, зримого, почти не нуждающегося в комментариях. Несущего в себе идею, которую можно сформулировать и для ребенка, и для старика. Аморфность, принципиальная безыдейность совре­ менного поэтического дискурса может быть 11 V Mecyts-1 text end.indd 11 30.04.2011 11:32:37

[close]

p. 12

преодолена лишь появлением в нем внятных, четко очерченных проектов, способных лечь в основание литературы бу­ дущего. Проекты могут быть как «идеологическими», так и стилистическими. Мы не научились управлять потоком информации, идущим на нас по всем каналам связи: маркетинговые ходы, пиар-акции, работа с блогами и телевидением, умелая реклама и прочие сред­ ства обольщения читателя вряд ли могут стать опреде­ ляющим в стратегическом смысле, подлинной картины времени на подменах не построить. Нынешняя система литературных координат, лишенная ценностной состав­ ляющей, с похвальным постоянством продолжает вы­ да­ вать нам перечни поэтических имен, необходимых лишь для поддержания имиджевого института критики, и представляет собой образцы вялой отчетности, фило­ логической игры, замкнутой на себя. Люди тем не менее нуждаются в появлении новых смыслов, базовых ценностей, позволяющих ориентиро­ ваться в изменяющемся мире, служащих эмоциональ­ ной и интеллектуальной поддержкой, вносящих пози­ тивное содержание в негативную жизнь. Слом общест­ венной организации, передел модели экономического и культурного влияния не за горами; на смену контек­ стам, установившимся после Второй мировой войны, идут новые, наиболее соответствующие нынешнему этапу развития цивилизации. При радикальном пересмотре «официальных» итогов нашей культурной деятель­ ности выжить могут лишь практики, обладающие функ­ циональными свойствами, несущими в себе глу­ бокий след духовной работы, интенции преодоления и преображения: люди во все времена отдают предпочте­ ние тому, что может помочь и спасти. Не будем забы­ вать о государствообразующей функции литературы – в основании европейской цивилизации лежит великий гомеровский проект, доказывающий победу слова над фактом, поэзии над исторической наукой. Миф по12 V Mecyts-1 text end.indd 12 30.04.2011 11:32:37

[close]

p. 13

прежнему остается основой материального мира, смена мифологических парадигм должна быть подготовлена трудом поэта, нашим трудом. Мир расколдован, опрес­ нен, насильственно лишен тайны, а лишь она может быть смыслом жизни. Создание утопии, более реалистичной, чем «тьма низких истин», – единствен­ ное, что может объединить нас в работе над осмыслен­ ным каркасом бытия, вовлечь в творческое построение дома для наших детей, построить мост между разрознен­ ными поколениями. Утопия такого рода предполагает беззаветную веру в победу при самом немыслимом ха­ рактере поставленных задач, не пустую мечтательность, а работу, преодоление, поэзию действия. Это – дви­ жение, в ходе которого человечество избавляется от предшествующих рамок и границ, переходит в новую форму существования. По существу, новая утопия, преодолевающая традиционный и почти тотальный сон мира, есть единственный вариант ухода от обыва­ тельской прагматичности к обретению самого себя, вариант инициации, переход к сверхчеловеческому. Не знаю, как в политике, но в жизни литературной возврат к утопии необходим, поскольку только он яв­ ляется гарантом выживания культуры и ее развития. Под понятием проект я не имею ничего экстрава­ гантного, он – в истории литературы: визионерство Блейка, мировые песни Паунда, евразийство Хлебни­ кова. Поднятие планки, уровня обобщения, highlighting поставленных целей. Проект – это придание творчеству цели и смысла взамен бессознательному бормотанию, хотя и лирическая искренность при определенных ус­ ловиях тоже – проект. В России, как мне кажется, наиболее востребованным могло бы стать развитие национального варианта поэзии, отрабатывающего мно­ го­ образие славянской мифологии, своеобразие тем­ пе­ рамента, отражение исторических реалий и трагедий, песенной мелодики, переработка тысячелетнего сло­ варного запаса, а в лучшем 13 V Mecyts-1 text end.indd 13 30.04.2011 11:32:37

[close]

p. 14

случае – создание новой поэтики и языка. Пока что национальная поэзия – передергивание практик Серебряного века, приблатнен­ ная есенинщина, шан­ сон, в худших случаях – треску­ чая публицистика с угрозами о Божьей каре в адрес врагов. Неинтересно. .. У нас есть все для создания соб­ ственного искусства. Почему бы не сконцентрироваться, собраться с мыс­ лями и начать строительство нового храма! Поэзия приближается к главным темам, при­ глядывается к ним. Страна огромна, культурно не пере­ осмыслена, проще говоря – не воспета. Колос­ сальный ресурс для поэзии регионов: мы цепляемся за истертые образы античности и религии, когда у нас под но­ гами археологические слои собственной истории: от зороастризма до ГУЛАГа… Итак, геопоэтические и этнические проекты (первопроходцы, Орда, народы Севера, поморы, раскольники и т.д.), литература сопротивления (анархия, монархия, белая гвардия, красная гвардия и т.д), архаические проекты (мировая мифология в преломлении сегодняшнего дня), маги­ ческие (заговоры, обряды), переводческие и обменные (обогащение поэзии путем включения зарубежного опыта), модернистские проекты (как приветствие но­ вому), философские (расширяющие поле деятельности поэзии в интеллектуальном и мировоззренческом смысле), физико-математические (введение в поэзию образов математики и матфизики) и т.д. Перспективными могут стать «проекты стиля», стремящиеся к радикально новым формам стихопередачи и вовлекающие в орбиту формообразования весь перечень основных смыслов. Не нужно перечислять все, что приходит на ум. Глав­ ная идея: поэзия должна открыться миру, вобрать в себя все его многообразие, избавиться от сектантской ограниченности. Движение возникает от соприкосновения с новым, незнакомым. Мандельштам знакомил слова, попыта­ емся познакомить в поэзии все отрасли знания, вернем ей универсальный характер. Поэзия действия – ак­ 14 V Mecyts-1 text end.indd 14 30.04.2011 11:32:37

[close]

p. 15

тивная духовность, движение на фоне метафизической незыблемости: если хотите, она всегда – изгнание торговцев из храма. Отмечу, что декларируемый подход не произрастает на пустом месте: за плечами философия «русского кос­ мизма», амбициозные идеи Федорова по воскрешению умерших и бессмертию живущих, ноосфера Вернад­ ского, этносфера Гумилева, галактическое мышление Циолковского и Чижевского (все это, на мой взгляд, в первую очередь – поэзия). Мы имеем дело с доминирую­ щими символами русской ментальности. С парадигмой Третьего Рима, раскрывающейся в новых качествах. Зарывать в себе этот импульс, созданный трудом поко­ лений и живущий в крови, нелепо. Сейчас часто го­ ворится о необходимости замены обывательского про­ зябания вовлеченностью в глобальные дела, вроде стро­ ительства новых транссибирских магистралей, освоения космоса и т.п. «Русский Гулливер» стоит на сходных позициях, призывая к строительству Небесного Иеру­ салима или Новой Вавилонской башни, способной вместо рассеяния собрать все языки и духовности во­ едино. Основные действующие лица «Русского Гулли­ вера» активно вовлечены в литературный мифотвор­ ческий процесс: «Ахашверош» Андрея Таврова, раз­ рабатывающего евангельское преломление действитель­ ности, ветхозаветная метафизика Олега Асиновского, каждый год выдающего 500-страничные итоги своей работы, моя языческая «Норумбега», относящаяся к традиционной теме «русского скифства»… Декларации возникают из собственного творческого опыта. «Поэзия действия» «Русского Гулливера» должна объединить усилия всех его авторов и участников. Можно сказать, что творчеством Гулливера является все, опубликован­ ное в проекте, хотя не трудно понять, что его потен­ циал существенно больше арифметических составляю­ щих. В органической философии это явление носит название «гештальт». К фольклору и творчеству масс 15 V Mecyts-1 text end.indd 15 30.04.2011 11:32:37

[close]

Comments

no comments yet